Genesis

«И открылись глаза обоих» (Берешит 3:7). И на первый взгляд достаточно было сказать: «и открылись глаза их». Однако имеется в виду сказать, что в отношении открытия их глаз — одноразовое вкушение уравнялось с двукратным. И хотя женщина ела дважды, тем не менее «и открылись глаза обоих» — одинаково, — «и узнали, что наги они» и т.д. Или скажет: «мужу своему, который был с ней» — чтобы сказать, что она вопияла к нему голосом своим: что с ней он будет — и в жизни, и в смерти. Также возможно, что Писание говорит так — «мужу своему, который был с ней» — ибо с ней он будет в мире грядущем. Чего остерёгся Йосеф праведный и не послушал её — быть «с ней» в мире грядущем. Или скажет: «мужу своему, который был с ней» — что дала ему вкусить от той нечистоты, которую внёс в неё змей. И это: «и дала также мужу своему, который был с ней» — то есть во время, когда он был с ней, в час их соединения, вцепился и в него немного дух нечистоты, подобно тому, как нида (менструально нечистая) оскверняет совокупляющегося с ней. И это то, что она «дала» ему.

«И открылись глаза обоих» и т.д. (Берешит 3:7). Я решил разъяснить это дело таким образом, чтобы оправдать праведника изначально — Адама Первого, творение рук Его, благословен Он. Ибо по простому смыслу он отяготил последнее более, чем первое, тем, что сказал: «она дала мне от дерева, и я ем». И сказали мудрецы, благословенна их память (Берешит Рабба 19:12): не написано «и я ел» (ваохла), а «и я ем» (ваохаль) — «я ел и буду есть ещё». Возможно ли поверить, что такое будет рассказано о человеке, сотворённом руками Святого, благословен Он, — что он захочет именно дерзнуть против уст Божьих в лицо Ему — сказать Творцу миров, что будет есть ещё? И как не охватят его ужас, и страх, и содрогание, и дрожь от этого? И также удивительно, что он сказал: «жена, которую Ты дал при мне» (Берешит 3:12), — и отверг благодеяние, как сказано в словах мудрецов, благословенна их память (Авода Зара 5б). А мне представляется, что всё написанное здесь говорит о его праведности. И я приведу для этого две маленькие притчи.

Первая такова. Ребёнок был болен, и врачи сказали, что лечение его в том, чтобы он не ел ничего горького или вяжущего ни в каком виде, а лишь сладости — мёд или сахар. И взял его один домохозяин, пожалел его и кормил его все дни жизни только сладкими видами пищи, весьма хорошими. И вот, когда этот ребёнок вырос на его груди и никогда не ел ничего горького, он не узнал о благодеянии этого домохозяина в том, что тот постоянно кормил его нектаром и мёдом. Ибо он думал, что в мире не существует ничего другого, кроме этих кушаний. Как разъяснено в святом Зоаре (Ваикра 47а) на стих (Коэлет 2:13): «как превосходство света из тьмы» и т.д.: «Приди и узри: польза света приходит лишь из тьмы, и во веки веков исправление белого — что оно? Чёрное. Если бы не чёрное, не было бы узнано белое, и благодаря чёрному возвышается белое и обретает ценность. Сказал рабби Ицхак: притча о сладком и горьком — человек не знает вкуса сладкого, пока не вкусит горького. Кто делает сладкое таковым? Скажи: это горькое» и т.д., конец цитаты. И это аспект: «зло выявляет добро», упомянутый в Сефер Йецира (глава 6), ибо «выявляет» (мавхин) — выражение укрепления, подобно «крепость и башня», и зло укрепляет добро. И если бы не было зла в мире, благо добра не было бы заметным. И вот, один из людей обратил внимание на то, что этот ребёнок совершенно не понимает благодеяния домохозяина и потому не воздаёт ему никакой благодарности за это, ибо не выглядит в его глазах великим его благо. А так быть не должно. И сказал домохозяину: дай ему попробовать на короткое время горьких видов пищи, чтобы потом, когда он вкусит у тебя сладких видов, он узнал о благе твоём и возвеличилось благо твоё в глазах его. Однако тот — благой и благодетельный, желающий блага этого ребёнка и знающий, что горький вкус повредит ему, — ответил: лучше пусть он не знает и не признаёт моё благо, чем кормить его тем, что ему не подобает. Но когда этот ребёнок вырастет и будет здоров, как прочие здоровые люди, тогда я сам накормлю его немного горькими видами, чтобы он признал благодеяние и умножилось его наслаждение многократно — от того, что нашёл такого человека, пожалевшего его. А спустя время нашёлся один дурной и негодный человек по натуре своей, и глаз его был завистлив к этому ребёнку за великое благо, которое тот получает. И он взял его в сторону и накормил горьким видом пищи, чтобы тот заболел от этого и не смог получать это благо. А этот ребёнок, когда попробовал горькое, — тотчас возвеличилось в его глазах благо домохозяина. И он пришёл в дом домохозяина и воздал ему великую благодарность — многочисленными хвалами и славословиями — за всё благо, которым тот одарял его до сих пор. А домохозяин, услышав это, тотчас сказал ему: откуда тебе стало известно, чтобы воздавать мне благодарность, — если не от того, что ты нарушил мою волю и ел вредные вещи, которые я повелел не допускать к тебе? И ребёнок ответил ему: вот, это дело велико в моих глазах чрезвычайно — то, что я познаю величие блага твоего, — более, чем моё здоровье. И кто бы дал мне ещё, как сегодня, вкусить горького, чтобы ещё больше и больше узнать о чудесах благ твоих и обилии милосердия твоего и милостей твоих, и воздавать тебе благодарность во всякое время и мгновение! И я не беспокоюсь вовсе о вреде телу моему по сравнению со славой твоей, ибо теперь я могу почтить тебя, как обязан, и я весьма благодарен тому человеку, который накормил меня горькими видами, ибо через них мне стало известно благо твоё и великая милость твоя, и я могу воздать тебе за это должную благодарность. А домохозяин, видя привязанность ребёнка к нему, и прямоту разума его, и понимание, и мудрость его, сказал ему: верно, что это считается для тебя великим и огромным благом. Однако тебе необходимы теперь лекарства и тяжкие страдания, пока тело твоё не укрепится, как прежде. А если бы ты не поспешил, как вода, в этом деле и подождал до своего выздоровления, я бы сам накормил тебя горькими видами, ибо тогда они не повредили бы тебе вовсе. И сохранилось бы у тебя и то, и другое. А ныне, раз ты поспешил, тебе нужны лекарства и страдания. Однако человек, который поступил злонамеренно, во вред тебе, и намерение его было ко злу, а не к добру, — ему я отомщу и воздам по делам его, мера за меру: как он замыслил сделать тебе — так я сделаю ему.

А вторая притча также следует этому пути — о преимуществе света над тьмой. Притча о царе, у одного из людей которого, живущих при дворе царя, родился сын. И повелел царь забрать этого ребёнка в особый чертог на своём дворе, кормить его там и поить, и чтобы он не видел даже одного шага за пределы этого чертога, а всегда находился там. И пропитание постоянное давалось ему от царя, изо дня в день. И конечно, в покоях царя свет сиял там постоянно, без перерыва, и все удовольствия, которые были там — всё было постоянным, ибо чего не хватает в доме царя? И этот младенец вырос там в великом благе и в чудесном свете, и никогда не видел тьмы перед собой. Но и большего света и чудесных наслаждений, находящихся во внутренних покоях, он тоже не видел и не знал, а только этот покой. И когда царь хотел говорить с ним, он шёл к нему в тот покой и там говорил с ним по желанию души своей. И никогда ребёнок не желал большего наслаждения, ибо не знал, существует ли оно. И внезапно пришёл некий человек, забрал того ребёнка и отвёл его в место тьмы и мрака, в глубокую ночь и мглу, и оставил его там. И этот ребёнок, увидев то, чего не знал по сути своей до сих пор со дня своего рождения, решил в уме своём, что здесь будет его конец, и не увидит он, что придёт свет. А через час или два, когда стало известно царю, он послал за ним, чтобы поднять его из бездны тьмы. И пришли посланники царя туда, забрали его и привели к царю. И по дороге он увидел немного света перед собой на площадях и улицах, увидел обычаи мира в его обустройстве — дома, сады и парки. А оттуда подняли его в покои царя. И когда он вошёл в первый из покоев, он понял величие царя и мудрость его надо всеми поселениями мира, ибо покой был украшен всевозможными драгоценными камнями, сияющими и излучающими свет без меры, и прочими царскими сокровищами. А затем — ещё покой внутри покоя, каждый превосходнее другого с избытком и силой, пока не пришёл в тот покой, где был вначале. И когда пришёл в тот покой, начал желать и вожделеть, и стремиться пойти ещё в покой внутри покоя, ибо видел, что каждый из покоев царя превосходнее другого, и наверняка насладится там ещё больше и больше. А помимо этого, всё ещё страх смерти был на нём — страх тьмы, в которой он побывал, и сердце его бушевало в нём, и он боялся бежать вглубь из того покоя, где находился, чтобы не пришёл кто-нибудь снова забрать его в место мрака. И поэтому не успокоился и не утих, пока не открыл дверь, которая вела из этого покоя во внутренние покои, и вошёл ещё в один покой, и увидел там царские наслаждения ещё более и более, без конца. И захотел открыть ещё дверь в покой внутри него, и тотчас, как открыл дверь, засиял и воссиял на него великий свет, который был там, так что иссякли его силы, и разум его был поражён страхом и трепетом, и он пал лицом на землю от великого страха и трепета перед царём. И начал говорить в сердце своём: вот как велико величие царя без меры, и кто знает, сколько ещё покоев нужно пройти, чтобы достичь царя во внутреннем дворе! А ведь я не знал до сих пор о величии царя, великого, вознесённого и грозного бесконечно, и о великой доброте и милости его ко мне в том, что он светил мне все дни мои от благ своих. И все дни мои я был в благе, в роскоши и яствах царских. И по великой скромности своей он приходил ко мне постоянно лично, во славе своей, в тот покой, где я находился, и облачался в простые одежды, чтобы я мог видеть лицо его и не содрогнуться от великого трепета перед ним. И тотчас пришёл царь к нему, и тогда он содрогнулся и устрашился в дрожи и трепете от великого страха перед царём и трепета перед ним. И начал восхвалять перед царём того человека, который отвёл его в дом тьмы, ибо через него стало ему известно и открылось великое величие царя, и великолепие, и красота славы его, и великая доброта и милость его к нему. И царь ответил ему: верно, что перед тобой это справедливо. Но я знаю о твоём страдании, ибо когда ты был во тьме без света, там место нечистое, с грязью и нечистотами, и одежды твои запачкались, так что нужно было стирать их щёлоком и мылом и отбеливать огнём, пока не очистятся и не станут чисты. А если бы ты поспешил в этом, я бы послал туда свет мой перед тобой, и ты бы вышел оттуда чистым и незапятнанным при выходе, как при входе, и также стало бы тебе известно о стороне тьмы и зла, и ты бы познал через это благо света, который в покоях царя, и величие царя, как обо всём сказано.

И всё это произошло с Адамом первым. Ибо он был помещён в Ган Эден, который является одним из покоев Царя, Царя царей, Святого, благословен Он. И Святой, благословен Он, светил ему там от благ Своих, благословен Он, и сделал ему десять балдахинов из всех драгоценных камней, как сказано в Писании (Йехезкель 28:13): «В Эдене, саду Божьем, ты был, всякий драгоценный камень — покров твой: рубин, топаз и алмаз» и т.д. И как сказано в мидраше мудрецов наших, благословенна их память (Берешит Рабба 18:1). И ангелы-служители жарили ему мясо и процеживали ему вино, как говорят мудрецы наши, благословенна их память (Санхедрин 59б). И при всём этом он не знал о великом благе, которое Святой, благословен Он, оказывает ему, поскольку это было у него со дня его сотворения и он полагал, что так и должно быть. Также он не знал о высших светах, которые превосходнее этого, ибо поскольку не спускался — не поднимался. И никогда не вкушал горького вкуса и не был во тьме.

И вот, Творец миров, благословен Он, знал обо всём этом — что необходимо, чтобы ему стала известна сторона зла и тьмы, дабы через это он поднялся ввысь и постиг великое сияние, великолепие, красоту и славу величия Царя царей, благословен Он и благословенно Имя Его, и узнал о великих благах, которые Он оказывает ему, и благодарил, восхвалял, прославлял и превозносил Того, Кто сделал ему все эти блага. Однако это великая и огромная опасность для него, чтобы не увлёкся он, упаси Боже, за злом, и это причинит ему великий вред, и понадобятся ему тяжёлые и горькие страдания, чтобы выйти из тьмы к свету, от зла к добру. И потому повелел ему есть прежде от деревьев сада, как сказано выше, и тем самым, когда он будет есть от них, и в особенности от Древа Жизни, укрепятся его тело и душа Божественными светами, изливающимися в них. И ещё подождёт до дня Субботы, и тогда: Я пошлю светоч Мой перед ним — это свет дня Субботы — чтобы хранить, дабы не запачкались одежды его нечистотами великого зла, чтобы оно не прикоснулось, упаси Боже, даже к краю его. И тогда разрешу ему вкушение. И было твёрдо сердце его уверено, что он войдёт с миром и выйдет с миром, и отделит пищу от отбросов, и низвергнет зло в глубину великой бездны, а сам поднимется выше и выше на многие великие и почётные ступени, и будет исправлен он и все миры. Но опередил змей в нечестии своём и подстрекнул его отступить от Господа и тотчас есть от запретного дерева, прежде чем съест от остальных деревьев и до наступления дня Субботы. И тогда тотчас обрушились на него тьма и мрак, и душа его стала горькой, и он тяжко заболел болезнью, от которой умрёт, и стал нечист и запачкан, и прилепился к стороне сил Ситра Ахра (Другой Стороны) и зла, как известно. Однако после всего этого, вот — до того как пришёл змей в нечестии своём и хитрости и дал ему вкусить от Древа Познания, и поскольку он вкусил это, тотчас обрушились на него тьма и мрак, и душа его стала горькой, и тотчас стало ему известно о великом благе Творца, преизбыточествующем над ним, которое безмерно, и стал ему ведом свет величия Творца и великое сияние Его, и великолепие, и красота славы Его. Ибо он вкусил горький, как смерть, вкус, и потемнело от света глаз его, и вспомнил он о благе и свете пребывания своего в Ган Эдене, и сердце его вышло обо всём этом. И поскольку он был творением рук Его, благословен Он, начал бежать душой своей и разумом от всей стороны зла.

И известно о стороне сказанного (Теилим 33:20): «Душа наша, как птица, спаслась из ловушки птицелова» — когда птица спасается из ловушки, она летит и парит с великой силой всё выше и выше. Хотя тотчас, как спаслась из ловушки, ей уже нечего бояться, тем не менее сердце её бушует в ней, и от радости и страха она парит с великой силой ввысь. Так и душа человека, выходящая из стороны зла, парит с великой силой в любви и радости и в трепете, поднимаясь так высоко, как только может. И точно так же Адам первый: после того как побывал на стороне зла и начал бежать от неё, душа его достигла высшей ступени, так что он пришёл к ещё большему благу и свету, чем прежде, до тех пор пока стал презренным в собственных глазах и ничтожным перед величием Святого, благословен Он. И увидел яркий свет более прежнего, ибо зло позволило ему познать добро, и стало ему ведомо величие Творца, и могущество Его, и великая доброта Его. И объяли его страх и трепет перед величием Царя его, и он начал восхвалять всё, что было с ним сделано, и того, кто сделал ему это, — ибо через это стало ему ведомо величие Господина. Однако Святой, благословен Он, знающий обо всём, что случилось с ним и как много он повредил тем самым тело своё и душу свою, — ибо он ходил во тьме без света и вкусил горький, как смерть, вкус, так что не исцелился, и нуждался в стирке и отбеливании, чтобы очистить всю грязь и исцелить тело, — и знал о нечестивой хитрости змея и о том, что тот намеревался лишь навредить, а не помочь, разрушить, а не исправить, — постановил в мудрости Своей подобающее для каждого по закону и по праведному суду, ибо Он любит справедливость и знает помыслы по суду. И таков общий смысл всего этого.

А теперь истолкуем это по порядку стихов. И сказано: «И открылись глаза обоих, и узнали, что наги они, и сшили лист смоковницы, и сделали себе опоясания». На первый взгляд достаточно было бы сказать «и открылись глаза их». Однако, как мы писали, зло было сотворено лишь для того, чтобы различать добро. И когда Адам съел от дерева и познал добро и зло, хотя он и нанёс ущерб, тем не менее он принял к сердцу: откуда взялось бы зло в мире, если не для того, чтобы различать добро? И получается, что дерево, хотя оно и есть познание добра и зла, тем не менее оно — лишь добро, ибо зло различает добро. И вот «глаза», о которых говорится в этом стихе, — это глаза разума, как толкует Раши. И вот смысл: «И открылись глаза обоих» — то есть открылся разум обоих: и от добра, и от зла, и оба указывают на величие Создателя мира, Который творит мир и создаёт зло для того, чтобы через них познать величие Его доброты, и оба — разумение доброе для всех исполняющих их, чтобы избирать добро и отвергать зло. И тотчас «и узнали, что наги они», и сказали мудрецы наши, благословенна их память (Берешит Рабба 19:6): наги от заповедей. Ибо прежде они полагали, что исполняют свой долг тем, что приняли на себя семь заповедей, которые были заповеданы им, — перед благом Творца, которое Он оказал им при вхождении их в Ган Эден, ибо не знали они величия этого места. А теперь, когда уста их вкусили нечто горькое, как полынь, и они были во тьме и мгле, стало им известно, что даже одной из тысячи тысяч тысяч мириадов недостаточно, чтобы исполнить их долг за это чудесное благо. И они ещё совершенно наги, ибо не совершили ни одного деяния в ответ на благо Творца.

Ещё можно сказать: «наги они» — от света наслаждения величием Святого, благословен Он. Поскольку увидели, что не в этом заключается обустройство всего мира, а есть ступени намного ниже, и наверняка миры, которые выше этого, — нет меры и оценки сладости, приятности, прелести света, сияния Его и великолепия, и наслаждения, которое там находится. И тем более во внутренних покоях, ибо высший над высшим хранит, и ещё более высшие над ними. А до сих пор они полагали, что мера внешнего равна мере высшего, и все равны в свете лица Царя живого. А теперь стало им известно, что это не составляет и одной тысячной от величия Того, Кто выше них, и они ещё совершенно наги, так что вовсе не знают о величии своего Царя. И вот сказали мудрецы наши, благословенна их память (Эрувин 18б): Адам первый был великим праведником (хасидом) — он поднял ветви смоковницы на своё тело и сидел в посте, и т.д. Чтобы научить тебя, что праведники тем, чем согрешили, тем и исправляют: смоковницей согрешили и смоковницей исправились. И Раши объяснил: «ветви смоковницы» — опоясания. И поэтому Писание говорит: тотчас, как узнали, что наги они, и стало им известно величие Творца и то, что согрешили перед Ним, тогда «и сшили лист смоковницы, и сделали себе опоясания» — то есть подняли ветви смоковницы на своё тело для покаяния (тшувы), чтобы исправить то, что испортили.

Или можно сказать: поскольку они прилепились ко злу — хотя верно, что через него они различили добро, — тем не менее устрашились за свои души, чтобы не увлечься, упаси Боже, за злом по вожделению сердца своего. И, быть может, зло ищет лишь повода, чтобы отвратить сердца их от Господа, упаси Боже. Поэтому сказано: «и сшили лист смоковницы» — то есть прилепились к Господу в совершенном единстве, как тот, кто сшивает две ткани вместе, чтобы показать полное соединение, чтобы «лист смоковницы» не мог воздействовать на них. А «и сделали себе опоясания» — по принципу сказанного в Писании (Дварим 18:9): «не учись делать», но теперь учись, чтобы наставлять других (Санхедрин 68а). И сказали мудрецы, благословенна их память (Брахот 54а): «всем сердцем твоим» — обоими побуждениями: побуждением к добру и побуждением ко злу. Ибо в этом суть совершенного покаяния — служить Господу силами вожделения и зла, то есть с тем огнём и жаром, которым горело сердце его и вожделело к греху, — с этим же пусть вожделеет и стремится, и пылает любовью к Господу и прилепляется к Нему. Ибо и в побуждении ко злу нет ничего, кроме силы и света Господа, облачённого в него, чтобы испытать любимых Своих и одарить их от благих благословений Своих. И когда человек примет к сердцу, что в силе зла нет ничего, кроме силы Господа, желающего, чтобы он сломил это вожделение и подчинил его, тотчас сердце его обратится к Господу, Богу его. Как написано от имени человека Божьего, Бааль Шем Това, да будет благословенна память праведника, о стихе (Теилим 92:10): «Ибо вот враги Твои, Господи, ибо вот враги Твои погибнут» — то есть когда человек примет к сердцу, что все враги его, а именно побуждение ко злу и все скопища злых, — это не что иное, как Сам Господь во славе Своей, облачившийся в них, чтобы испытать его, тогда тотчас они погибнут и покорятся все. И в этом истинное различение — быть тем, чем согрешили, тем и исправлять: той самой мерой, которой совершил грех, той самой мерой пусть служит Господу. Как сказали мудрецы, благословенна их память (Шабат 156а): тот, кто рождён под Маадим — либо кровопускатель, либо разбойник. Ибо рождён с качеством кровопролития, и если согрешил этим, пусть обратит это самое качество на служение Господу — обрезать сыновей Израиля и вводить их под крылья Шхины (Божественного Присутствия). И так же со всеми дурными качествами. Например, качество гордыни, отвратительной и мерзкой перед Владыкой всего более всех дурных качеств в мире, — можно гордиться в сердце своём ради слова Господнего, говоря, что наверняка, если захочу, смогу доставить удовольствие Творцу моему, подобно одному из высших ангелов, ибо Тора положена в углу, и всякий желающий удостоиться её венца пусть придёт и удостоится. И Тора засвидетельствовала (Дварим 30:14): «Ибо весьма близко к тебе слово это — в устах твоих и в сердце твоём — исполнять его». И главное — если я не отвлеку мысль свою ни на мгновение ни на что иное, кроме как ради Имени Его, в любви, и всё в истине и цельности, Святой, благословен Он, примет от этого удовольствие. И обо всём этом сказали мудрецы наши, благословенна их память (Тана дэ-Вей Элияу, приведено в Ялкут, ремез 830): обязан человек говорить — когда достигнут мои дела уровня деяний Авраама, Ицхака и Яакова, и т.д. И на первый взгляд это гордыня — стремиться к столь высокому. Но об этом сказано (Диврей а-Ямим II, 17:6): «И возвысилось сердце его на путях Господних» — что для служения Господу нужно возвысить сердце своё. И всё, что он сделает из добрых дел, пусть не считается в его глазах ничем, а пусть стремится ещё к большему и большему. Подобно этому, качеством насмешничества можно насмехаться над дурными качествами и над нарушителями заповедей (как мы подробно писали об этом в книге «Сидуро шель Шабат», корень шестой, ветвь третья). И поэтому «и сшили лист смоковницы» — ибо смоковницей согрешили, как сказано, и они сшили и соединили это с Господом, «и сделали себе опоясания» — опоясаться и укрепиться, чтобы служить этими силами Господу благому. И это аспект сказанного (Теилим 45:4): «Опояшь меч твой на бедро, герой, великолепие твоё и красота твоя». Ибо вся сторона сил суда — это то, что влечёт человека к вожделениям и злу, и нужно быть героем, побеждающим своё побуждение, и опоясать меч, который был приготовлен для убийства, — чтобы убивать им врагов Господа, а это покорение вожделений и подчинение злых сил. И когда всё это было совершено, что почувствовали Адам и жена его, и они признали величие и славу Творца своего, и сияние, и великолепие, и красоту славы величия Его, которым нет меры и оценки, и великую доброту Его и милость к ним, и то, что они нарушили пред Ним, тогда сказано в Писании: