Genesis

«И вернулся» и далее, «отрока нет» и далее. Мудрецы наши, благословенна их память, сказали (Зоар, часть 1, 185а): «нет» — даже мёртвого нет. На первый взгляд, что нового сообщили мудрецы, ведь очевидно, что его не было там даже мёртвого. И представляется, что они обратили внимание на точный смысл слова, говоря, что слово «эйненну» означает — нет его даже мёртвого. И это по пути того, что написал Алших, благословенна его память (в «Ромемут Эль», Псалом 37), на стих «и всмотришься в место его — и нет его», и вот его слова: «и нет его» — ибо он поглощён из мира полностью и так далее. Ибо слово «и нет его» указывает, как будто его вовсе не было в мире. И это то, что он говорит: «отрока нет», то есть нет о нём никакого воспоминания, как будто его вовсе не было в мире, поскольку и тело его истлело, и нет о нём никакого воспоминания даже в месте захоронения. И потому сказал «нет его» — даже мёртвого, ибо если бы он был хотя бы мёртв, всё же было бы о нём воспоминание, и не подходило бы к нему выражение «нет его».

Ещё можно объяснить выражение «отрок — нет его». Имеется в виду, что даже рождённое, то есть тело, тоже — нет его, согласно словам мудрецов, упомянутым выше, что нет его даже мёртвого. И потому не сказал «Йосефа нет», ибо Йосеф указывает на аспект его корня наверху, в тайне его души, ибо там его имя Йосеф, как известно обо всех именах людей — что это его имя наверху, в тайне его души, и жизненная сила его наверху заключена в этих буквах, и потому он назван этим именем, ибо это его имя наверху и его жизненная сила. И если бы он сказал «Йосефа нет», это означало бы, что аспект Йосефа, тайна его жизненной силы и души, — нет его, но тело — мертво, есть. И потому сказал «отрок — нет его» — рождённое, то есть тело. И не сказал «плоть — нет его», чтобы указать прямо на плоть тела, ибо «плоть» указывает на стыд, зловоние и червей, и не хотел произносить устами о детях его святого отца подобное, поэтому сказал «отрок» — рождённое — нет его и здесь тоже.

«А я — куда я приду». То есть он сказал им: скажите мне, где он — жив или мёртв, и я пойду забрать его. И это — «куда я приду», куда мне прийти, чтобы искать его и забрать. И всё как мы написали выше, что подозрение падёт на него более, чем на остальных братьев, из-за подозрения в зависти к нему из-за первородства. Однако это именно подозрение в том, что он бросил его в яму или продал в далёкую страну, чтобы самому остаться на его месте в первородстве, как прежде. Но он не подозревал в убийстве, что рука его была на нём, ибо тем самым он стал бы непригоден для священнослужения, поскольку коэн, убивший душу, — и ради чего бы он убил его, если и сам стал бы непригоден для служения, подобающего первенцам, — всё как упомянуто. И потому он хотел привести его к отцу, даже мёртвого, ибо тогда отец не заподозрит его в убийстве из-за непригодности к служению, и скажет: наверняка хищный зверь растерзал его. Но если он не приведёт его, отец заподозрит, что он продал его другому или тому подобное, чтобы тот не пришёл к отцу, а он сам служил бы по праву первородства. И чтобы снять подозрение Реувена с себя, они поступили мудро.