סיון

В Гемаре (Брахот) в Мишне сказано: «Утром произносят два благословения перед [Шма]…» В Гемаре спрашивается: «Какие благословения?» Рав Ошайя ответил: «Создающий свет…» «А второе?» Рав Йеуда от имени Шмуэля сказал: «Любовью великой» (Аава раба). И так же рабби Элазар наставлял своего сына рабби Педата: «Любовью великой». Барайта также гласит: «Не говорят "Любовью вечной" (Аават олам), а "Любовью великой"». Но мудрецы говорят: «Любовью вечной», как сказано: «И любовью вечной возлюбил Я тебя» (Ирмеяу 31:2). Рав Йеуда от имени Шмуэля сказал: «Тот, кто встал рано учиться до чтения Шма, должен произнести благословение [на Тору]. Но после чтения Шма не должен, ибо уже исполнил обязанность через "Любовью великой"». Раши поясняет: в ней содержится подобие благословения на Тору — «и дай в сердца наши учиться и обучать, хранить и исполнять все слова учения Торы Твоей». Тосафот приводят от имени Иерусалимского Талмуда: «При условии, что учился сразу после неё», то есть непосредственно. И заключают Тосафот, что это требование относится именно к тому, кто освобождает себя благословением «Любовью великой», которое не является основным благословением на Тору; для него необходимо учиться сразу после. Но само благословение на Тору освобождает на весь день (см. там).

Риф же постановил (привожу его слова): «И мы постановляем, как мудрецы — говорить "Любовью вечной", а не "Любовью великой". А то, что сказано далее: "Рав Йеуда от имени Шмуэля: встал рано учиться до Шма — должен благословить, после Шма — не должен, ибо исполнил через 'Любовью великой'" (и кажется из этого, что принятый текст — "Любовью великой"), — это высказывание Шмуэля, который является автором первого утверждения, и мудрецы спорят с ним. И уже отклонено мнение Шмуэля… И всё, что в дальнейшем в Гемаре упоминается в формулировке "Любовью великой", следует за первоначальным мнением Шмуэля, но закон не по нему». Конец цитаты.

Удивительно: почему великий учитель наш Риф не привёл к исполнению этот закон Шмуэля — «встал рано учиться…» — ведь на первый взгляд этому закону никто не возражает? Риф привёл его лишь попутно, чтобы обосновать своё постановление говорить «Любовью вечной» и чтобы не возникло затруднение от последующего высказывания Шмуэля, где используется формулировка «Любовью великой». Но сам закон он не привёл как самостоятельное постановление, в отличие от Роша, который привёл его отдельно как закон. И даже если натянуто сказать, что Риф считал себя исполнившим эту обязанность, упомянув это высказывание попутно, — всё же следовало бы привести закон Иерусалимского Талмуда о том, что нужно учиться «сразу после».

Далее, вызывает удивление сам закон: Шмуэль постановил, что после Шма не нужно благословлять, ибо обязанность исполнена через «Любовью великую». Какова причина, по которой «Любовью великая» освобождает от благословения на Тору? Если причина, как объясняет Раши, в том, что в ней содержится упоминание Торы — «и дай в сердца наши учиться…», то ведь по закону Гемары сразу по пробуждении человек обязан произнести утренние благословения, среди которых — «Устраняющий сон от глаз моих…», и в конце этого благословения говорится: «И приучи нас к Торе Твоей, и прилепи нас к заповедям Твоим…» — и здесь тоже упоминается Тора! Значит, каждый человек уже исполнил обязанность благословения на Тору через утренние благословения, по мнению Шмуэля, даже без чтения Шма с «Любовью великой», — и тогда нет места для отдельного благословения на Тору, ибо обязанность уже исполнена через утреннее благословение!

Поэтому сердце подсказывает мне, что именно таково было намерение Рифа. Его затруднял этот закон Шмуэля: почему обязанность благословения на Тору исполняется через «Любовью великую», но не через благословение «Устраняющий сон»? Неизбежно приходится заключить: благословение «Устраняющий сон» произносится в форме просьбы и молитвы — «Да будет воля Твоя, чтобы Ты приучил нас к Торе Твоей…» Оно не подобно благословению на Тору, которое есть хвала, прославление и благодарение Всевышнему за Его милость, которой Он даровал нам Тору.

Но тогда и благословение «Любовью великой» тоже является лишь просьбой и молитвой — «И освети глаза наши Торой Твоей…»! Поэтому Риф избрал для себя иной путь: Шмуэль следует своему собственному мнению, что текст благословения — «Любовью великой», а не «Любовью вечной». И различие между этими формулировками основано на вышесказанном (в пункте 5) от имени рабби Йом-Тов Липмана Геллера: почему в благословении на Тору произносят «Благословите Господа» — славное Имя, а в благословении после трапезы — «Благословим Бога нашего» — Имя суда? Потому что пропитание (и все прочие нужды мира), которыми Всевышний наделяет всё живое, — это также со стороны закона, ибо закон обязывает: коль скоро Он сотворил нас для Своей славы, каждая причина по справедливости должна поддерживать своё следствие (так устроена и природа творений в этом мире: даже у животных, сотворённых Им для Своей славы, родители заботятся о потомстве из природной любви). Потому в благословении после трапезы мы говорим «Бога нашего» — Имя суда, ибо суд тоже обязывает это, как всякая причина — своё следствие, из природной любви (и это называется «любовью вечной» — пойми). Но дарование Торы — суд не обязывает раскрывать Свои тайны тварным существам из плоти; это лишь от великой милости и особой любви, многократно превосходящей, к Израилю — святому народу (потому подобает именовать это «Любовью великой»). Поэтому мы благословляем «Благословите Господа» — Именем милости и милосердия. Таковы его слова с дополнительным разъяснением.

Итак, вернёмся к нашему вопросу. По мнению Шмуэля, текст благословения перед Шма — «Любовью великой, возлюбил нас Господь, Бог наш», и это можно отнести к дарованию Торы, ибо это особая любовь, не обязанная по закону справедливости, а проистекающая из особой любви и расположения к Израилю — святому народу. Потому произносится полное Имя — ЙХВХ Элокейну. И это не просьба, а хвала и прославление. Потому этим благословением можно исполнить обязанность благословения на Тору. Этим же объясняются слова Иерусалимского Талмуда — «при условии, что учился сразу после»: ведь в тексте этой хвалы не сказано явно, что она относится к дарованию Торы; то, что мы говорим «Любовью великой, возлюбил нас», можно отнести к дарованию Торы лишь в том случае, если сразу после этого следует учение — тогда ясно, что намерение относилось к дарованию Торы. Но если не учится сразу — пойми.

Однако по мнению мудрецов, постановивших говорить «Любовью вечной, возлюбил нас…», простой смысл таков: Он обеспечивает наши нужды и надзирает за нами в Своей любви, и не прекратится Его любовь к нам вовеки, как отец к сыну, как всякая причина к своему следствию. И мы, несомые от чрева, — Его любовь к нам велика вовеки. Но в этом нет хвалы и благодарности за дарование Торы, и этим благословением не исполняется обязанность благословения на Тору. Хотя в нём и упоминается «и освети глаза наши Торой Твоей» — это лишь просьба и молитва, а не хвала, и ею не исполняется обязанность, подобно тому как не исполняется через утреннее благословение.

Следовательно, поскольку Риф постановил говорить «Любовью вечной» по мнению мудрецов, закон Шмуэля неприменим. И сам Шмуэль согласился бы: если говорят «Любовью вечной» — обязанность благословения на Тору не исполняется. Потому Риф не привёл этот закон Шмуэля как самостоятельное постановление, а лишь попутно, чтобы не возникло затруднения. И заключил: «уже отклонено мнение Шмуэля» — то есть всё отклонено, включая сам закон об освобождении от благословения на Тору через благословение перед Шма, — и это тоже отклонено, коль скоро по закону говорят «Любовью вечной», как было объяснено. Пойми это.