Gevurot Hashem

«Изначально наши отцы были идолопоклонниками». Следует вникнуть в эти стихи: зачем нужно было расширять всё это — что сказано «и умножил Я потомство его»? Ведь, казалось бы, «и умножил Я потомство его» относится к прочим потомкам Авраама — зачем нужно их упоминать? Также зачем сказано «и дал Я Ицхаку Яакова и Эсава, и дал Я Эсаву гору Сеир для наследования» — зачем нужно это упоминать? И ещё: зачем сказано «за рекой жили отцы ваши — Терах, отец Авраама, и отец Нахора» — зачем нужно упоминать Нахора в этом контексте, ведь он не имеет отношения к Аврааму и не из его потомства?

Но суть стиха — рассказать, как Святой, благословен Он, приблизил Израиль и избрал их. Если бы не было других народов, что значило бы избрание, когда нет другого? Но, несомненно, были другие, и Святой, благословен Он, избрал их. Были Авраам и Терах, и Святой, благословен Он, избрал Авраама. Были Ицхак и Ишмаэль и прочее потомство Авраама, и Святой, благословен Он, избрал Ицхака. И дал Ицхаку Яакова и Эсава, и Святой, благословен Он, избрал Яакова и его сыновей. Вот трижды было подтверждено прояснение и избрание одного из другого, пока не образовалась трижды святая, чистая капля без примеси. Потому «Яаков и сыновья его» — то есть все его сыновья были избраны, нет в них примеси, и три раза подряд были они прояснены.

После того как был упомянут позор телесный — «рабами мы были у фараона в Египте», — упомянут также позор душевный, ибо в обоих случаях у них был позор — и в душе, и в теле, — и Святой, благословен Он, возвёл их от позора к хвале и возвышению.

А то, что сказано «и Яаков и сыновья его спустились в Египет», — хотя далее (в продолжении Агады) разъясняется, что Яаков был «принуждён Божественным повелением», и следовало бы написать «Яакова и сыновей его низвёл в Египет», — в этом нет затруднения. Ибо, безусловно, было велением Святого, благословен Он, чтобы Яаков с сыновьями пришёл в Египет, но Святой, благословен Он, устроил ему благую причину, чтобы он спустился в Египет ради Йосефа добровольно. Этот вопрос уже разъяснён в предыдущих главах, смотри там.

После упоминания этого позора также начинается «Благословен хранящий обещание Своё», чтобы сообщить, что то обещание, которое Святой, благословен Он, дал Аврааму — совершить конец изгнания, — привело к тому, что наши враги не смогли нас уничтожить: как Лаван и египтяне, которые постоянно восставали против нас, чтобы уничтожить. Этот союз обещания — то, что стояло за наших отцов, и не только за наших отцов, но и за нас, ибо в том обещании Святой, благословен Он, обещал также относительно других царств, как истолковали (Берешит Раба 44:19): «И также народ, которому будут служить, буду судить Я» (Берешит 15:14) — «и также» — прочие царства. Подобно тому как союз рассечённых частей был обещанием относительно египетского изгнания, так же было и обещание относительно всех царств, как подробно разъяснено в главе о союзе рассечённых частей (выше, гл. 8), и нет нужды повторять — смотри там. Потому то обещание стояло за наших отцов и за нас тоже. Всё это связано: начинают с позора и говорят после: если спросишь, почему Израиль не погиб, избави Бог, когда они были рабами фараона, находясь в таком тяжком порабощении, и кто хранил их? — говорят: «Благословен хранящий обещание Своё Израилю, ибо Святой, благословен Он, рассчитывает конец, чтобы совершить». Благодаря этому они сохранялись: Святой, благословен Он, рассчитывал конец, чтобы избавить нас, и если бы они погибли, избави Бог, не совершилось бы избавление, которое Святой, благословен Он, постоянно замышлял совершить. И для нас тоже стоит это обещание, как мы сказали выше, ибо в союзе рассечённых частей Святой, благословен Он, показал ему все царства вплоть до последнего избавления. А затем сказано «Выйди и узнай», то есть посмотри и узнай, как велико обещание и союз рассечённых частей, ибо постоянно восставали, чтобы уничтожить нас, и Святой, благословен Он, не дал им уничтожить нас.

А то, что повторил, сказав «Благословен хранящий обещание Своё Израилю, благословен Он», — чтобы благословение было перед упоминанием Его, благословен Он, и после него.

«И сказал Авраму: знай, что пришельцами будет потомство твоё в земле не своей, и поработят их, и будут угнетать их четыреста лет... а после того выйдут с большим имуществом» (Берешит 15:13-14). Смысл стиха в том, что Святой, благословен Он, определил потомству Авраама странничество, рабство и угнетение. Странничество — в том, что они находятся под властью другого, а это, безусловно, нехорошо, когда потомство находится под властью другого. Рабство — в том, что они будут работать на других, а это, безусловно, дополнение к тому, что они были под властью других: они были порабощены другим во всём, как раб порабощён своему господину. Затем к ним добавилось угнетение, выходящее за рамки обычного порабощения, ибо обычный человек не угнетает своего раба. Выходит, что потомству Авраама было определено три указа, один за другим: странничество, рабство, угнетение, и тремя этими вещами было подтверждено их изгнание. От рождения Ицхака и до смерти колен было странничество. От смерти колен начались рабство — до рождения Мирьям и начала угнетения, а это было за восемьдесят шесть лет до их исхода. Потому она названа «Мирьям» — от слова «горечь». Так их изгнание усиливалось тремя вещами. Мы уже подробно объяснили выше (гл. 9) причину изгнания Израиля — за что было определено потомству Авраама, — и это разъяснено там, и здесь нет нужды приводить. Также — почему изгнание длилось именно четыреста лет. Пусть глаза твои будут открыты на слова этих глав, ибо в них разъяснена тебе истина мнения мудрецов, которая является истиной нашей святой Торы.

«Выйди и узнай». Следует обратить внимание на то, что он оставил то, что Эсав хотел сделать Яакову, и начал с Лавана Арамейца. То, что Эсав хотел сделать Яакову, прямо сказано в Писании (Берешит 27:41), а о Лаване в Писании не разъяснено. Ведь неразумно, чтобы Лаван ненавидел Яакова без всякой причины — сыновья были его сыновьями, а дочери — его дочерьми. И говорят, что «Лаван хотел искоренить всех», и приписали ему больше, чем фараону: фараон замышлял лишь против мужского пола, а тот — и против женского. Что же побудило мудрецов наших, благословенна их память (Сифрей, Дварим 26:5), преувеличить замысел Лавана и оставить Эсава, о котором не говорили? Кроме того, сказано, что фараон хотел уничтожить лишь мужской пол, но ведь Писание говорит (Шмот 15:9): «Сказал враг: погонюсь, настигну, разделю добычу», — и он хотел уничтожить всех, а не только мужской пол.

Знай, что в этом изречении раскрыты очень многие вещи. Ибо у Израиля есть противники, не такие, как обычные противники, враждующие по причине. У Израиля есть ненавистники и враги без причины. Это свойственно именно Израилю — народы мира ненавидят их, хотя те ничего им не сделали, и ненависть возникает. В Берешит Раба, раздел Толдот (63:7): «Два народа» — ненавистники народов «в утробе твоей» (Берешит 25:23); все ненавидят Израиль, и все ненавидят Эсава. Те, кто более всего противостоял Израилю без причины, — это Лаван и фараон: Израиль ничего не сделал фараону, а тот издал указ против мужского пола (Шмот 1:22). Это противостояние без причины. Но то, что сказал фараон (Шмот 15:9): «Обнажу меч мой» и т.д., — это не было без причины, ибо он считал, что Израиль бежит, и хотел вернуть их, а если не вернутся — пойти на них войной, и это не без причины. Также ненависть Лавана была без причины, ибо Яаков не делал ему ничего, кроме великого добра, а тот погнался за ним. А то, что Лаван сказал (Берешит 31:43): «Сыновья — мои сыновья, и дочери — мои дочери», — это после того, как Святой, благословен Он, обратил его замысел ночным сновидением и сказал (там, стих 24): «Берегись» и т.д. Если бы Он не предостерёг его, сыновья не были бы его сыновьями и дочери не были бы его дочерьми. Из этого следует, что он хотел искоренить всех — и мужчин, и женщин, — и это было совершенно без причины. В отличие от Эсава, который замышлял убить Яакова по причине — тот забрал его благословение. Но эти двое действовали без причины, потому упомянуты именно они, а не другие.

Если спросишь, какова причина того, что Лаван хотел искоренить всех, ведь логика подсказывает обратное — он должен был бы любить его как зятя, — когда углубишься в эту тему, найдёшь весьма глубокую вещь. Нужно знать порядок нисхождения святости Яакова на его ступени и порядок нисхождения Лавана, из-за чего Лаван хотел искоренить всех, и без причины Лаван хотел искоренить всех постоянно. Пока Яаков был в его доме, природа побеждала, ведь в конце концов они были его сыновьями и дочерьми, и он скрывал ненависть, которая была в его сердце. Пока Яаков не бежал (Берешит 31:21), и тогда его сердце обратилось к ненависти, и раскрылась ненависть, которая была в самой глубине его сердца к Яакову. Все эти вещи чрезвычайно велики, и если бы не следовало краткости, мы привели бы сильные доказательства. Общий принцип: мудрецы, благословенна их память, в своей мудрости знали суть Лавана Арамейца, к чему он был привержен и что он был противоположностью Яакова. Поскольку они были полными противоположностями, он хотел уничтожить всех. Это и истолковали мудрецы, благословенна их память: «Арамеец-губитель» и т.д.

В Сифрей (Дварим 26:5): «Арамеец-губитель отец мой» — это учит, что Яаков спустился в Арам лишь для того, чтобы уничтожить их, и Писание вменяет ему, как будто он уничтожил их. Смысл в том, что «арамеец-губитель отец мой» можно истолковать как: тот арамеец губил моего отца. Но можно также истолковать: мой отец губил арамейца. И истолковали, что Яаков спустился в Арам лишь для их уничтожения, ибо Яаков был противоположностью Арама, а Арам — противоположностью Яакова. Поэтому нисхождение Яакова туда вело к их уничтожению: когда он придёт туда, они будут оттеснены и уничтожены Яаковом. Ибо подобает, чтобы Яаков, который является главным, оттеснил ущербный Арам. И Писание вменяет Лавану, как будто он губил Яакова, и это весьма сокровенная вещь: поскольку Лаван по сути своей противостоял Яакову и был его противоположностью, нет действия большего, чем это. Поэтому Писание вменяет Араму, как будто он губил его, но Святой, благословен Он, не дал Лавану погубить его, избави Бог.

Ибн Эзра (Дварим 26:5), подойдя к толкованию этого слова, — поскольку по его мнению было далёким назвать Лавана Арамейца «губителем отца моего», ибо нет смысла говорить «арамеец-губитель отец мой, и спустился в Египет» — слова не связаны друг с другом. Кроме того, «овед» — непереходный глагол. Из-за этого он уклонился от истины — то есть от толкования мудрецов, благословенна их память (Сифрей, там же), — и пошёл другим путём. Но мы находим (Дварим 32:28): «Ибо народ, погубивший совет», — Таргум Онкелос (там же): «Губящие совет». И (Теилим 2:12): «И погубите путь» — Таргум Йонатан (там же): «И погубите путь». Оба — непереходные глаголы, а уважаемый толкователь сделал их переходными. Так же и здесь: хотя глагол непереходный, он толкуется как переходный. И здесь есть причина, почему не сказано «арами меабед ави» (арамеец, губящий отца моего): «меабед» говорилось бы о действии, которое он совершает — что он губит. Но здесь, поскольку это было лишь намерением и не вышло в действительность, написано «овед ави», ибо это действие было подобно непереходному — ведь непереходный глагол не направляет действие на другого, и здесь тоже действие не вышло на другого.

Кроме того, можно объяснить, что «овед» — имя существительное, как (Бемидбар 24:20): «И конец его — до погибели». Лаван назван именем «овед» (погибель), потому что он — погибель Яакова, то есть причиняющий и навлекающий на Яакова гибель. Подобно тому как камень называется «препятствием» (Йешаягу 8:14), потому что он приносит другому преткновение. Так Лаван был назван «овед ави» — причиняющий гибель отцу моему, ибо во многих местах вещь именуется по тому, что она причиняет и навлекает. Не написано «меабед ави» (губящий отца моего), ибо он не погубил его, избави Бог. Но назван «овед» — это слово, хотя оно не означает совершённого действия гибели, подобно тому как камень называется «препятствием», хотя никто об него не споткнулся, — он лишь готов к преткновению. Так и Лаван был готов стать гибелью Яакова, если бы не помог ему Святой, благословен Он. Кроме того, если бы было написано «меабед ави», это означало бы единичное действие, ибо глагол — на время. Но имя существительное неотъемлемо. Поскольку он постоянно хотел губить его, а не в один момент, он назван «овед» — существительным, которое неотъемлемо.

То, что возразил Ибн Эзра, что стих не связан — следовало бы сначала упомянуть, что Святой, благословен Он, спас от Лавана (Берешит 31:24), а потом «и спустился в Египет», — это не затруднение. Ведь нужно начинать с позора и заканчивать хвалой. Потому не хотел упоминать хвалу до (Дварим 26:8) «и вывел нас Господь из Египта» и т.д. Нельзя упоминать хвалу, а потом снова возвращаться к позору, — а начинают с позора и заканчивают хвалой, чтобы остаться при хвале. И само собой, когда сказано «и спустился в Египет», из этого видно, что был спасён от Лавана. И это очевидно.

Чтобы ты не ушёл, не поняв сути дела, и знал истину этих вещей: египтяне стремились искоренить лишь мужской пол. Знай, что Египет считается подобным материи, как разъяснено в предыдущих главах, смотри там. Поэтому египтяне противостояли Израилю лишь в отношении формы, ибо мужчины являются формой, а Египет подобен материи. Они не противостояли материальному аспекту вовсе, а лишь аспекту формы, ибо в этом они являются противоположностями. Ведь известно, что материя противостоит форме, потому что одно — материальное, а другое — форма, и потому здесь было противостояние по сути. Следует знать, что для египтян сущностно то, что они соотносятся с материальным, а Израиль — отделённая форма, как разъяснено выше во многих местах. Потому здесь было лишь противостояние материи форме, и они хотели уничтожить мужчин.

Однако когда Яаков пришёл в Арам, Арам противостоял ему полностью и хотел искоренить всех. Ибо этот арамеец вовсе не входит в категорию бытия и не включён в него, не соотносится с бытием вовсе; это народ, на котором нет имени бытия. Потому это противостояние подобно противостоянию небытия бытию — полное противостояние, не такое, как у Египта, ибо материя и форма оба сопричастны и оба считаются бытием. Но противостояние Арама считается противостоянием небытия и бытия, и он стремится обратить всё в небытие.

Таковы слова мудрецов, благословенна их память, в главе «Свирель» (Сукка 52б): о четырёх вещах Святой, благословен Он, сожалеет, что создал их, и вот они: халдеи, ишмаэлиты, дурное побуждение и изгнание. Объяснение таково: халдеи не считаются бытием, ибо из-за их ничтожности на них нет имени бытия. Они подобны творению, которое вторично и следует за другим творением, подобно червям. Не думай, что у них есть самостоятельное бытие, — они следуют за другими творениями, и с их собственной стороны им не подобает бытие. Так же и дурное побуждение — у него нет собственного бытия; оно следует за материей, ибо дурное побуждение не считается самостоятельной сущностью. Так же и изгнание — у него нет собственного бытия. Потому Святой, благословен Он, дающий бытие, безусловно сожалеет о них со Своей стороны. Так же и Ишмаэль — поскольку он постоянно живёт в шатрах в пустынях, он не входит в основную категорию бытия. Все эти вещи имеют глубочайший смысл и будут разъяснены в книге «Нецах», с помощью Господа, благословен Он. Общий принцип: халдеи не имеют собственного бытия, а следуют за бытием других. И халдеи — это, несомненно, Арам, и это ясно. Не так, как объяснил Рамбан, благословенна его память, в разделе Хаей Сара (Берешит 24:7). Это и означает сказанное в первой главе трактата Шабат (12б): сказал рабби Йоханан — всякий, кто просит о нуждах своих на арамейском языке, ангелы-служители не внемлют ему, ибо ангелы не понимают арамейского. Смысл в том, что этот Арам выходит за рамки бытия мира и не входит в число семидесяти языков, которые представляют порядок бытия мира, и арамейский язык не входит в эти семьдесят языков. Потому ангелы, соответствующие семидесяти языкам, не знают арамейского. Из-за этого Арам был противоположностью Яакова и хотел уничтожить Яакова, поскольку они противоположности. Ибо Яаков, несомненно, является бытием мира, ведь все народы считаются ничем, а Яаков и его сыновья — основа бытия мира. Выходит, что этот Арам хочет искоренить Яакова полностью, ибо они несомненно противоположности. Потому противостояние Яакова и Арама подобно противоположностям небытия и бытия, оттого он хотел искоренить всех, ибо небытие полностью противостоит бытию. Пойми эти слова, ибо они — основы мудрости. Я распространился об этом ради тех, кто хочет мудрствовать против слов мудрецов, и раскрыл, что они знали тайны мудрости, и никакая тайна не была для них сокрыта, и ещё есть двойной запас мудрости.

«И спустился в Египет» (Дварим 26:5) — принуждённый Божественным повелением. Знай, что все дела Яакова происходили не случайно. Ибо если бы дела Яакова были случайны — то есть нисхождение в Египет — тогда и избавление было бы случайным, и весь основной порядок мира был бы случайным. Ведь известно и несомненно, что изгнание и избавление являются основой мироустройства и его порядка. Мы уже сказали, что всё в этой теме происходило по сути, а не случайно, — смотри у стиха (Шмот 2:13) «И вот два еврея ссорятся». Поэтому, если бы Яаков спустился по собственному желанию и, если бы не захотел, не спустился бы, — изгнание пришло бы случайно: так случилось, что спустился, а если бы не захотел — не спустился бы. Так нельзя говорить вовсе. Нет — он был «принуждён Божественным повелением», так что изгнание пришло неизбежно. Потому оно произошло не случайно, а по сути. Оттого истолковали «и спустился в Египет» — «принуждённый Божественным повелением».

«И жил там» (Дварим 26:5) — учит, что спустился не для постоянного поселения. Смысл: если бы спустился для постоянного поселения, избави Бог, было бы отменено избавление. Ведь пока они были лишь как пришельцы, им не подобало оставаться, ибо пришелец по своей природе подобен путнику, заночевавшему на постоялом дворе, а назавтра уходящему. Так был Израиль в Египте: Яаков спустился не для постоянного поселения, и потому удостоились избавления. Мы уже подробно об этом говорили. В противном случае, раз их намерением было оставаться там, они бы и остались согласно своему замыслу. Чтобы ты не подумал, что они спустились для постоянного поселения, а «жил там» написано потому, что египтяне приняли их лишь как пришельцев, тогда как намерение Израиля было — постоянное жительство, — поэтому приводится стих (Берешит 47:4): «Пожить в этой земле пришли мы» и т.д., из которого видно, что и их намерением было лишь пребывать как пришельцы, и они не спускались для постоянного поселения.

«В малом числе» (Дварим 26:5), как сказано (Дварим 10:22): «Семьюдесятью душами» и т.д. Здесь намёк на то, что именно семьюдесятью душами им подобало спуститься в Египет, как мы подробно объяснили в своём месте, смотри там. Нет нужды распространяться. Потому Йохевед родилась «между стенами» (Сота 12а): не подобало Израилю быть семьюдесятью душами до прихода в Египет, и также не подобало быть без семидесяти душ, уже будучи в Египте. Потому Йохевед родилась «между стенами» — не раньше и не позже. Это уже было разъяснено выше.

"И стал там народом великим" (Дварим 26:5) — учит, что израильтяне были заметны [отличались] там (Сифрей, Пасхальная Агада). Объяснение: Израиль не растворился среди египтян, чтобы называться именем "египтяне", а были заметны и отмечены, ибо "циюн" означает знак — каждый видевший их узнавал, что Израиль — народ сам по себе, и говорили о них: "Это народ Израиля". И если бы, не дай Бог, Израиль растворился среди египтян и назывался бы именем "египтяне", они не были бы достойны избавления, ведь тогда они присоединились бы к ним, и имя Египта было бы наречено на них. А поскольку израильтяне были отмечены среди египтян и были народом сами по себе, достойно было вывести их оттуда, ведь они не объединились с египтянами и были узнаваемы и отличимы сами по себе.

"Великим, могучим" (Дварим 26:5) — как написано (Шмот 1:7): "А сыны Израилевы плодились и размножались, и умножались, и усиливались чрезвычайно, и наполнилась земля ими" (Пасхальная Агада). Хотя в самом стихе явно написано "великий и могучий", и тогда зачем приводить дополнительное доказательство? Следует сказать, что доказательство приводится на слова "чрезвычайно" — ведь в стихе [Дварим] написано лишь "великий и могучий". И эти два определения означают: "великий" — что все они были велики ростом, а "могучий" — что были сильны в мощи. И когда у народа есть люди, отличающиеся высоким ростом и силой, говорят о них: народ этот великий и могучий.

"И многочисленным" (Дварим 26:5) — в прямом смысле. И толкует слово "многочисленный" подобно (Йехезкель 16:7): "Десятками тысяч, как растение полевое, Я сделал тебя". Объяснение: подобно тому, как растения не выходят одно за другим, а прорастают все вместе, так и [израильтяне] умножались все разом. Ибо "рав" — от удвоенного корня, как и "ревава" (десять тысяч), которое тоже от удвоенного корня.

И представляется, что этих трёх качеств — быть народом "великим, могучим и многочисленным" — Израиль удостоился в заслугу трёх праотцев. Ибо "великий" — благодаря Аврааму, о котором сказано (Берешит 12:2): "И Я сделаю тебя великим народом", поэтому удостоились они быть великими сыновьями. "И могучий" — в заслугу Ицхака, которому было сказано (Берешит 26:16): "Уходи от нас, ибо ты стал намного сильнее нас", и это — "могучий". "И многочисленный" — в заслугу Яакова, ибо видишь, что он родил двенадцать колен одно за другим, и не было среди всех праотцев такого, кто был бы благословлён множеством сыновей, как Яаков. И написано (Берешит 28:3): "И Бог Всемогущий благословит тебя, и расплодит тебя, и умножит тебя". И от праотцев, которые подобны корню, распространились на ветви эти три качества. И это понятно мудрецам — как именно эти три качества перешли от праотцев к Израилю, и вдумайся в это хорошенько.

"И умножилась ты, и выросла, и пришла в лучшее украшение" и т.д. Объяснение стиха: Израиль в том поколении, несмотря на то что были в великом порабощении и делали кирпичи, обладали чистым и непорочным телом. И это — "в лучшее украшение", ибо украшение придаёт красоту телу, поэтому они были чисты и красивы телом, и весьма прекрасны.

"И волосы твои выросли" и т.д. (Йехезкель 16:7). Объяснение: Израиль в том поколении был поколением совершенным, ибо когда израильтяне достигли шестисот тысяч, они стали целостным народом, и мы уже подробно об этом говорили. И это — "груди твои сформировались и волосы твои выросли" — ибо когда груди сформировались и волосы выросли, [девушка] уже вышла из своего малолетства (Нида 47б) и достигла телесной зрелости. Так и Израиль достиг своей полноты, и стал достоин войти под крылья Шхины.

"А ты нага и непокрыта" (Йехезкель 16:7). Объяснение: у них ещё не было ни заповедей, ни Торы, которые являются украшением души человека, подобно тому как одеяние — честь тела. И подобает невесте входить под хупу в украшениях и одеждах. Так и поступил Святой, благословен Он, с Израилем: когда они были наги и непокрыты, [лишены] Торы и заповедей, Святой, благословен Он, дал им Тору и заповеди, и после этого Шхина соединилась с Израилем, пребывая Своим присутствием среди них, как написано после дарования Торы (Шмот 25:8): "И сделают Мне Святилище" и т.д. Таково объяснение этого стиха.

"И творили нам зло египтяне, и угнетали нас, и возложили на нас работу тяжкую" (Дварим 26:6). "И творили нам зло египтяне" — как сказано (Шмот 1:10): "Давайте перехитрим его, чтобы не умножился" и т.д. И хотя в этом стихе не написано о каком-либо зле, совершённом на деле, а лишь о речах и замыслах — "давайте перехитрим его" — тем не менее толкует это применительно к "творили зло", поскольку замысел притеснить их указывает на то, что египтяне были их противниками, думавшими о них дурное, подобно тому как тот, кто враждебен к другому, постоянно замышляет против него зло. А "и угнетали нас" — это то, что возложили на них работу. "И возложили на нас работу тяжкую" — это нечто иное, а именно: они увеличили объём работы сверх всякой меры. Поэтому Писание приводит к словам "и возложили на нас работу тяжкую" стих: "И порабощали египтяне сынов Израилевых тяжким трудом" (Шмот 1:13) — работой, превышающей человеческие силы. И соответственно тому, что упомянуты три качества Израиля — первое "великий", второе "могучий", третье "многочисленный" — были возложены на них три [вида притеснения]. Ибо всякая вещь, у которой есть лишь противодействие, не умножится, потому что противодействие другому умаляет то, чему противодействуют. Поэтому слова "давайте перехитрим его" — это противодействие, и из-за этого египтяне полагали, что [израильтяне] больше не будут умножаться, когда увидят, что египтяне их ненавидят, и от этого будут в тревоге и страхе, и не будут в покое, а в страдании, и потому не будут умножаться. А поскольку сказано, что они народ великий, замыслили их угнетать, ибо всякое угнетение — это унижение, от слова "бедный" (ани), противоположность величия. А поскольку сказано, что они могучие, замыслили возложить на них тяжкую работу, чтобы от этого они ослабли, ибо тяжкая работа сокрушает их силу и дух. И следует понять также эти три вещи: хитрость против них, угнетение их и возложение на них тяжкой работы. И уяснятся тебе эти вещи, когда ты поймёшь их по истине.

"И возопили мы" и т.д. (Дварим 26:7). Приводит стих (Шмот 2:23): "И было в те многие дни", чтобы пояснить, что вопль был тогда, когда умер царь Египта, и они стенали от работы, и вознёсся их вопль к Богу. Рамбан, благословенна его память, объясняет этот стих "И было в те многие дни, и умер царь Египта" так: они боялись, что встанет другой царь, ещё более злой, и потому стенали. Но это трудно [принять]: разве возможно, чтобы был царь, более злой, чем этот, при каторжном труде, который он на них возложил (Шмот 1:13), и бросании младенцев мужского пола в реку (там же, стих 22)? И более вероятно [объяснение]: умер царь Египта, и они боялись, что и новый царь будет обращаться с ними так же, и потому стенали. Но при первом царе они уже отчаялись, а в том, в чём человек отчаялся, нет места страху и нет стенания.

"И возопили они, и вознёсся их вопль к Богу от работы, и услышал Бог их стенание, и вспомнил Бог завет Свой" и т.д. (Шмот 2:23-24). Здесь ты находишь три выражения: "и возопили", "и вознёсся их вопль к Богу", "и услышал их стенание". И следует вникнуть в эти выражения — почему изменён язык. И представляется, что Писание сообщает тебе, что три вещи способствуют тому, чтобы молитва и вопль были приняты пред Святым, благословен Он. Первое — что взывающий сильно страдает от этого, и это считается для него [подлинным] страданием. Второе — что то, о чём он взывает, действительно тяжко и достойно вопля. Ибо иногда взывающий сильно страдает от чего-то, но сама эта вещь не стоит того, чтобы страдать из-за неё, и его страдание не засчитывается. А иногда наоборот — вещь тяжела и достойна страдания, но сам человек не страдает из-за неё. И бывает, что есть и то и другое, но Святой, благословен Он, не обращается к нему, потому что он отдалён от Господа, благословен Он, — ведь если Господь, благословен Он, ненавидит его, то даже если он взывает в великой беде, это не засчитывается в глазах Господа, благословен Он. А когда есть все три [условия]: взывающий страдает и вопиет об этом, то, о чём он вопиет — тяжко, и он не отдалён от Господа, благословен Он, — тогда молитва принимается и просьба его исполняется.

Поэтому к первому [условию] сказано "и возопили", ибо "зеака" (вопль) говорится о том, кто взывает от [силы] страдания. А относительно того, о чём они взывали — что это было чрезвычайно тяжко, — сказано: "и вознёсся их вопль к Богу от работы". И здесь не упомянуто в форме глагола, как "и возопили" — в форме действия, а сказано "и вознёсся вопль их", потому что это сказано о самом предмете, о котором они взывали, поэтому упомянут именно предмет вопля: "и вознёсся вопль их к Богу от работы". А "и услышал Бог их стенание" — это со стороны того, что Он слышал их стенание, что взывающий не был отдалён от Господа, благословен Он. И было здесь три вещи, о которых мы сказали: и со стороны Израиля, который стенал и громко вопил, и со стороны предмета, о котором они вопили — что он был тяжёл и достоин вопля, и со стороны Святого, благословен Он, как написано: "и услышал Бог их стенание". И поскольку здесь три разных вещи, ни одна из которых не подобна другой, упомянуты три различных слова: зеака (вопль), шава (мольба), неака (стенание). Для взывающих — своё выражение, для предмета, о котором взывали — своё выражение, и для Святого, благословен Он, принимающего — своё выражение.

И ещё знай, что для принятия молитвы необходимы три вещи. Первое — человек должен направить свой разум всем сердцем. Второе — чтобы обвинители не отвергли его молитву, ибо если есть обвинители, молитва отвергается. Третье — чтобы было время благоволения пред Святым, благословен Он, чтобы Он услышал молитву. К первому относится (Шмот 2:23) "и возопили" — они взывали всем сердцем. Ко второму — что не было обвинителей их молитве, и она вошла пред Святым, благословен Он, — и это (там же): "и вознёсся вопль их к Богу от работы", ибо не было здесь отвергающих их молитву, чтобы она не вознеслась. К третьему — что Господь, благословен Он, услышал их стенание, что было время благоволения, ибо были здесь все три причины, какие и должны быть. И это верно.

Однако, по мнению наших мудрецов, благословенна их память (Шмот Рабба 1:34), слова (Шмот 2:23) "и умер царь Египта" означают лишь, что он заболел проказой, ибо мы находим выражение "смерть" применительно к прокажённому, как написано (Бемидбар 12:12): "Да не будет она как мёртвая", и сказано (Йешаяу 6:1): "В год смерти царя Узияу" и т.д. И так сказали мудрецы, благословенна их память (Шмот Рабба 1:34): когда он заболел проказой, сказали ему волхвы — нет ему исцеления, пока не будет забивать сто пятьдесят детей утром и сто пятьдесят детей вечером и омываться дважды в день в их крови. Когда услышали израильтяне этот указ, стали стенать. До сих пор [слова мудрецов]. И по их словам мы следуем: царь не умер, а заболел проказой, и волхвы советовали забивать их детей и омываться в их крови, чтобы довершить над Израилем всё, что только возможно, — и это и есть "омываться в их крови". Хотя младенцев и бросали в реку (Шмот 1:22), то было лишь выбрасывание малышей в Нил, и не было у [египтян] с ними никакого иного дела. А здесь [фараон] омывался в их крови — нет ничего подобного, что являло бы такую жестокость: забивать их детей, брать кровь себе и омываться в ней. И хотя кровь не исцеляет прокажённого, волхвы духом нечистоты своей дали ему этот совет, и совет этот исходил не от врачей, а от колдовства волхвов. И так сказали ему волхвы: вот, из-за этого проказа постигла тебя — ибо мы вынесли Израилю указы, какие только возможны: порабощение и бросание их детей в Нил, однако указ ещё не завершён, ибо не было проявлено к ним всей возможной жестокости. Потому и пришла проказа — чтобы ты омывался в их крови, ибо омывание в крови ещё более [жестоко], чем если бы он пил их кровь: ведь при питье глаза видят это лишь мгновение, а здесь он омывался и услаждался в крови израильтян, и не найти подобного. И когда это будет исполнено, тогда ты исцелишься от проказы, ибо всё уже будет довершено над Израилем, и все стрелы, какие возможны, будут исчерпаны.

И потому они советовали брать триста [детей] каждый день — сто пятьдесят утром и сто пятьдесят вечером. И это потому, что они говорили брать из всего народа Израиля некое количество душ, чтобы омываться в их крови. А трёх недостаточно, ибо надлежит брать лишь число собирательное от числа собирательного, — ведь единица и тройка не считаются значимыми по отношению к целому народу, и необходимо брать число, которое также является собирательным. А поскольку сотня считается как единица — ведь когда доходят до сотен, человек считает: "одна сотня", "две сотни", подобно тому как считает 1, 2, 3. И нет различия между этими числами, кроме того что 1-2-3 — число частное, а число сотен — собирательное. И раз мы сказали, что нельзя брать два или три — число частное — из числа собирательного, нельзя также сказать, что надо брать тридцать или сорок, ибо десяток не считается как единица: ведь если бы десяток был как единица, человек считал бы: "один десяток", "два десятка", "три десятка", как считает 1-2-3, но вместо "два десятка" говорит "двадцать", а вместо "три десятка" — "тридцать", и так все. Поэтому десяток не подобен единице. Но сотни считают именно так: "одна сотня", "две сотни", и так далее. И как говорят "два" (шнаим), так говорят "двести" (матаим). А волхвы не сказали брать одну сотню, потому что единица, хотя и является основой числа, сама числом не является — она лишь основа числа. А они сказали брать собирательное число из числа Израиля, и единица — это не число. И двойка, хотя и является числом, не является полноценным числом, ибо в ней нет нечётного — только пара. Начало же полноценного числа — это тройка. Поэтому волхвы сказали брать триста детей и омываться в их крови, и тогда [израильтяне] стенали — "и возопили, и вознёсся их вопль к Богу", ибо после этого уже ничего не оставалось.

И есть в этом ещё [нечто] — в совете этих злодеев-волхвов была весьма глубокая мысль, чтобы [фараон] омывался в крови израильских младенцев. И это удивительная вещь, которая была разъяснена тебе выше (глава 19), при [обсуждении стиха] "А у жреца Мидьянского семь дочерей" (Шмот 2:16). Там было разъяснено, что кровь очищает прокажённого, поскольку прокажённый подобен мёртвому, а кровь — это жизнь живого существа. И именно [кровь] младенцев Израиля, а не иноплеменников, ибо об [Израиле] сказано (Дварим 4:4): "Живы все вы", и этим хотели очистить и оживить его. А число триста — дело чрезвычайно глубокое в мудрости, ибо в нём [заключена] жизненность, благодаря тому что в нём есть третий [элемент], который не является крайней точкой. Ведь в паре каждый из двух — крайняя точка, а то, что имеет крайнюю точку, имеет конец, то есть смерть. Но средний [элемент] — тот, у которого нет крайней точки. И это тайна [изречения] "Яаков, праотец наш, не умер" (Таанит 5б) — в том, что он третий среди праотцев и является средним, как известно понимающим, и это разъяснено в книге Гур Арье в разделе Ваехи. И всё это имели в виду волхвы.

И когда услышали израильтяне этот указ, они стенали и причитали. И "возопили" — это не что иное, как выражение причитания, как сказано (Йехезкель 21:17): "Вопи и рыдай, сын человеческий". "И вознёсся вопль их" (Шмот 2:23) — подобно тому как сказано (Иов 24:12): "И душа убиваемых вопиет". "И услышал Бог их стенание" (Шмот 2:24) — стенание убиваемых, как написано (Йехезкель 30:24): "И стоны раненого насмерть". И ещё написано (Иов 24:12): "Из города умирающие стенают".

А то, что написано (Шмот 2:23): "И вознёсся вопль их к Богу от работы" — хотя по мнению мудрецов, благословенна их память, смысл в том, что [фараон] забивал их детей, и именно этот вопль вознёсся к Богу, тогда что означает "от работы"? Но объяснение таково: этот вопль — стон убиваемых — вознёсся к Богу "от работы". И благодаря двум вещам вместе — стону убиваемых и работе — "услышал Бог их стенание и вспомнил Бог завет Свой" (там же, стих 24). Ибо иначе, хотя и был стон убиваемых, это привело бы лишь к спасению от убийства и забоя их детей. Но теперь, когда [вопль] вознёсся "от работы", вопль, связанный с работой, побудил вспомнить также и о работе и спасти их от неё. А если бы не было стона убиваемых, это не привело бы к тому, чтобы их вопль вошёл пред Богом, ибо стон убиваемых ближе к тому, чтобы войти пред Богом, чем [страдание] от работы. Поэтому написано: "И вознёсся вопль их к Богу от работы". Так истолковали мудрецы, благословенна их память, эти стихи, и это верно, и всякий разумный человек признаёт толкование слов мудрецов, ибо они по мудрости.

"И услышал Господь голос наш" (Дварим 26:7), как сказано. Необходимо было привести этот стих (Шмот 2:24) "и услышал их стенание", чтобы сказать, что слышание было в заслугу праотцев, как написано (там же): "и вспомнил Бог завет Свой", а не в заслугу самих израильтян. "И услышал Господь голос наш" — упомянуто четырёхбуквенное Имя, а в стихе "и услышал Бог их стенание" упомянуто имя Элоким. Причина в том, что к "голосу" относится четырёхбуквенное Имя, ибо четырёхбуквенное Имя — [Имя] Бога Яакова, о котором сказано (Берешит 27:22): "Голос — голос Яакова", и вдумайся в это хорошенько. А имя "Элоким" сказано применительно к их стенанию, ибо стон убиваемых слышится мерой Суда, поэтому сказано "Элоким". А выше (глава 21) мы подробно разъяснили эти стихи — смотри там.

"И увидел бедствие наше" (Дварим 26:7) — это воздержание от супружеской близости, как сказано и т.д. Мудрецы истолковали этот стих "И увидел бедствие наше, и труд наш, и угнетение наше" как [указание на] воздержание от супружеской близости, на детей и на притеснение. И хотя по простому смыслу далеко [от такого толкования], что "бедствие наше" говорит о воздержании от близости, а "труд наш" — о детях, ибо по простому смыслу "труд наш" означает тяготы и утомление от работы, — почему же истолковали "бедствие наше" как воздержание от близости, а "труд наш" — как детей? Знай, что стих "и увидел бедствие наше, труд наш, угнетение наше" содержит три [понятия]. "Бедствие" (они) — это отсутствие блага; и если бы было написано "унутену" (притеснение наше), то смысл был бы как (Шмот 1:11) "притеснять его тяготами", но "онйену" (бедствие наше) означает бедность, а бедность — это отсутствие блага. "Труд наш" означает нечто, что является трудом в его глазах, от чего душа его не находит покоя, — это бремя и тяжесть на нём. А "угнетение наше" — в прямом смысле. Поэтому мудрецы, благословенна их память, объяснили: бедность, указывающая на отсутствие блага, невозможно истолковать как работу и труд, ибо это считается не бедностью, а лишь страданием и тяготой. Но бедность — это когда лишён блага, а именно: они были разлучены со своими жёнами, ибо было повелено работать в поле, как написано (Шмот 1:14): "И всякой работой в поле", и они не ночевали в своих домах, чтобы разлучить их с жёнами, и они не плодились и не размножались. И это поистине называется бедностью — со стороны отсутствия блага, и это — воздержание от супружеской близости.

"И труд наш" (Дварим 26:7). Невозможно истолковать это как работу, ибо работа — это несомненно рабство, что тяжелее, чем просто труд. Поэтому мудрецы, благословенна их память, истолковали "и труд наш" — это дети. Объяснение: когда бросали детей в Нил, это было трудом в их глазах. И это называется "труд" (амаль), ибо всё, что тяжело для человека и от чего он не находит покоя, называется "труд". Но не следует понимать так, как толкуют некоторые, будто рождение детей называется "нашим трудом" — это не так. Смысл буквален: то, что было для них бременем и трудом в их глазах, называется "труд", как написано (Йешаяу 1:14): "Новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя, стали Мне бременем" — ибо то, что тяжело в глазах человека, является для него бременем и трудом. А бросание их детей в Нил — это бремя для них, и это не называется "притеснением" (лахац), а именно "трудом" (амаль). А притеснение — в прямом смысле.

И теперь здесь три вещи: "бедствие наше", "труд наш" и "угнетение наше". Первое — отсутствие [блага]. Второе — более чем отсутствие, ибо это тяготы и изнурение. Третье — притеснение и великий гнёт, вплоть до того, что [притеснитель] хочет вытеснить самое существование [человека] и уничтожить его, и это несомненно тяжелее всего. А труд — нечто среднее между этими двумя.

И когда вдумаешься в слова мудрецов, обнаружишь, что [перечисление] начинается с низшей ступени: Святой, благословен Он, увидел воздержание от супружеской близости, затем — [страдание из-за] детей, а затем — давление на душу, [стремление] вырвать их душу с её уровня, и вдумайся в это. Поэтому мудрецы истолковали эти три слова — "бедствие наше", "труд наш" и "угнетение наше" — как три эти вещи, чтобы сказать, что начинается с меры воздержания от супружеской близости — и это известно, — затем с детей, а затем с давления на их душу. И вдумайся в это хорошенько.

И приводит доказательство [того, что речь о] воздержании от супружеской близости, из [стиха] (Шмот 2:25): "И увидел Бог сынов Израилевых, и познал Бог". Ибо "и увидел сынов Израилевых" не относится к детям, которых бросали [в Нил], — к этому не подходит "и увидел сынов Израилевых", ведь следовало бы написать "и увидел убийство их детей". И к притеснению тоже не подходит, ведь следовало бы написать "и увидел их притеснение", как написано (Шмот 3:9): "И также увидел Я гнёт, которым египтяне угнетают их". Но к воздержанию от супружеской близости подходит "и увидел сынов Израилевых", ибо воздержание — это не что-то [существующее], а лишь отсутствие чего-то, и к этому подходит "и увидел сынов Израилевых" — то, чего не хватало сынам Израилевым. И к этому подходит "и увидел сынов Израилевых" — то есть увидел Израиль [и то], чего им самим недостаёт.