תורה 12

5. Вот что рассказывал Рабба бар бар Хана: Я сам видел Хурмиза, сына Лилит. Он бежал по вершине стены Махозы. Параша (всадник) внизу, быстро скакавший на коне, не мог настичь его. Однажды для него оседлали двух мулов. Они стояли на двух мостах Донага. Он перепрыгивал туда и обратно с одного на другой, держа в руках два кубка вина. И он морек (переливал) из одного кубка в другой, не проливая ни капли на землю, хотя это был день «восхождения до неба и нисхождения в бездны». Малхут (власть) услышала об этом и предала его смерти (Бава Батра 73a).

Я сам видел Хурмиза — Рашбам объясняет, что это демон.

сына Лилит — Намёк на учёного-демона. Это и есть смысл «сына Лилит». Как комментирует Мидраш: когда Моше был на небесах, как он различал день и ночь? <Ответ таков>: когда ему преподавали Устную Тору, он знал, что это ЛайЛах (ночь) (Шохар Тов 19). Следовательно, он — сын ЛиЛит. Ибо, в сущности, человека называют учёным из‑за [его знания] Устной Торы.

Он бежал по вершине стены — Это намёк на цадика поколения. Учёный-демон преследует цадика поколения, который уподобляется стене, как учили наши Мудрецы: [истинному] учёному Торы не нужна защита (Бава Батра 7b). См. там.

Параша (всадник), быстро скакавший — Рашбам объясняет, что он делал это непреднамеренно. Этот ПаРаШа — Тана, породивший учение и ПеРШах (разъяснил) его <своими устами>. Он прояснил его неясности. Его тоже преследуют, хотя и непреднамеренно. Ибо учёный-демон не намеревается гнаться за Таной. Это преследование происходит само собой.

взгромоздившийся на коня внизу — Посредством изучения учения Таны учёный человек вызывает возвращение души Таны в его тело. Это возвращение души в тело подобно тому, как человек взгромождается на коня: конь второстепенен по отношению к <всаднику>. И это аспект «внизу». Через их изучение те, кто внизу, заставляют душу Таны взгромоздиться на его коня — на его тело, как сказано: «Губы его шевелятся в могиле». Но:

не мог настичь его — Ибо Тана не может принять его поцелуи, потому что «мертвец лучше него» и «поцелуи врага обильны». Поэтому Тана убегает от него. И если ты удивишься: как же так, что учение Таны не только не приводит учёного человека к раскаянию, но, наоборот, он становится ещё более надменным? И как выходит, что из святого учения Таны учёный человек способен споткнуться? Ответ таков:

Однажды для него оседлали двух мулов — Бывают случаи, когда Тана допускает некую чрезвычайно тончайшую оплошность, чтобы через неё он мог привлечь в мир двойную жизненную силу.

Ибо есть два вида жизненной силы: духовная жизненная сила, о которой сказано: «Долгота дней — в правой руке её»; и материальная жизненная сила, о которой сказано: «в левой руке её — богатство и слава». Танна, благодаря своему решительному прилеплению к духовной жизненной силе, не отрывается, не дай Б-г, от духовной витальности. Но вследствие того, что он впадает в <некоторый аспект недосмотра> ради материальной жизненной силы:

«Они стояли на двух мостах из донага (воска). Он перепрыгивал туда и обратно с одного на другой» — он подобен человеку, стоящему на мосту, сделанном из воска. Невозможно ему устоять там; он перепрыгивает на второй мост. Но, поскольку и второй мост также сделан из воска, ему приходится перепрыгивать на первый — перепрыгивая туда и обратно. Так же и Танна. В основном его учение всегда — ради него самого (лишма). Однако, поскольку на нём лежит обязанность притянуть в мир материальную жизненную силу, его заставляют впасть в учение, которое не является совершенно ради него самого (ло лишма). Аспект лишма у него <отнимается>, и он перепрыгивает от «совершенно ради него самого» к «не совершенно ради него самого». Но из-за его святости <он не может вынести ло-лишма и потому снова> прыгает к лишма. Ибо для него этот аспект [не-совершенно-ради-него-самого] — как мост из донага, на котором невозможно стоять. И потому он перепрыгивает к «совершенно ради него самого», <но>, так как есть необходимость принести пользу миру, он перепрыгивает с этого моста, который для него — в тот особый момент — подобен мосту из воска. И «он перепрыгивал туда и обратно с одного на другой». Вследствие этого его учения имеют аспект: «а грешники споткнутся о них». [Это перепрыгивание туда и обратно, таким образом,] является тиккун для всего вышеизложенного.

«держа в руках две чаши вина» — есть два аспекта вина: аспект Устной Торы, о котором сказано: «вина Малхут — в изобилии» (Эстер 1:7); и аспект Бина/сердца, радость сердца — «вино, которое веселит сердце».

«И он моРеК (переливал) из одной чаши в другую» — следует вытянуть линию ЯРоК из <аспекта Бина>…, как сказано: «И он ЯРеК своих обученных слуг». Это — хибук: принимать гонения с любовью и радоваться страданиям. Вследствие этого Шхина/Устная Тора находится в аспекте хибук, в соответствии со сказанным: «Я — роза» — «ЯРуКах (зелёная), как роза». Тем самым хибук завершён. И это:

«не проливая ни капли на землю, хотя это был день восхождения к небу и нисхождения в бездны» — это намекает на пребывание Шхины между двумя Цадиким. Верхний Цадик соответствует «восхождению к небу»; <нижний Цадик соответствует «нисхождению в бездны»>. Это аспект нешикин, соответствующий: «они источают текучую мирру». Как достигается нешикин/«они источают текучую мирру»? Через Хохма, как упомянуто выше. И потому:

«Малхут (власть) услышала об этом и предала его смерти» — то есть он постигнет и услышит Устную Тору, называемую «Малхут пэ», — приобретая мудрость из перестановок букв, исходящих от учёного-демона. <То есть он будет составлять перестановки из ругани и оскорблений и возвращать их обратно в перестановки закона, какими они были прежде.> Вследствие этого:

«предала его смерти» — ибо главная жизненная сила сил зла и демонов приходит только от искр Шхины. Пока она несовершенна и в ней есть какой-то недостаток, у них есть жизненная сила. <Но,> когда она возносится к аспекту Хохма — где прежде всего она выстраивается — и выстраивается полностью, через это учёный-демон предаётся смерти.