תורה 22
13 · Тора 22
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
וְזֶה פֵּרוּשׁ:
13. And this is the explanation of (Bava Kama 59b): {Elazar the Small put on black shoes and went to the market in Nahardea. The servants of the Exilarch saw him. “What’s this, that your wearing black shoes?” they asked. “I am mourning for Jerusalem,” he replied. “Are you so important that you can mourn [in public]?” they que st ioned. They saw this as a public display of haughtiness and had him arre st ed. “But I am an important person,” he prote st ed. “Who says so?” the servants countered. He said, “Either you ask me something [difficult], or I’ll ask you.” “You ask,” they said. He asked them: “Someone who cuts down a budding date tree [belonging to his neighbor], what does he have to pay?” “He pays the price of date buds,” the servants replied. “But the buds would have become full grown dates!” he retorted. “So let him pay for full grown dates.” “But he didn’t take full grown dates!” “Then you tell us,” the servants said. “He should pay a sixtieth,” Elazar replied. }
13. И это — объяснение сказанного (Бава Кама 59b): {Элазар Малый надел чёрные башмаки и пошёл на рынок в Наhардэа. Слуги Рейш Галута увидели его. «Что это — что ты носишь чёрные башмаки?» — спросили они. «Я скорблю о Йерушалаиме», — ответил он. «Разве ты столь важен, чтобы тебе скорбеть [публично]?» — спросили они. Они увидели в этом публичное проявление высокомерия и арестовали его. «Но я — важный человек», — возразил он. «Кто так говорит?» — возразили слуги. Он сказал: «Или вы спросите меня о чём-то [трудном], или я спрошу вас». «Спрашивай ты», — сказали они. Он спросил их: «Тот, кто срубил молодую финиковую пальму [принадлежащую его ближнему], — что он должен уплатить?» «Он уплачивает стоимость финиковых почек», — ответили слуги. «Но ведь почки стали бы зрелыми финиками!» — возразил он. «Так пусть уплатит за зрелые финики». «Но он не взял зрелых фиников!» — [сказали они]. «Тогда вы скажите нам», — сказали слуги. «Он должен уплатить одну шестидесятую», — ответил Элазар.}
אֶלְעָזָר זְעִירָא הֲוָה סָיֵם מְסָאנָא אֻכְמָא. אָמְרוּ לֵהּ: מָה עֲבַדְתְּ. אָמַר: קָא מִתְאַבְּלִינָא עַל יְרוּשָׁלַיִם (ב"ק נט) – כִּי הָיָה מִתְאַבֵּל עַל יְרוּשָׁלַיִם קִרְיָה נֶאֱמָנָה, הַיְנוּ עַל קִלְקוּל הָאֱמוּנָה. וְעַל־כֵּן סִיֵּם מְסָאנָא אֻכְמָא, לְהוֹרוֹת שֶׁנִּתְקַלְקֵל חוֹתָם הָרַגְלִין, וְנַעֲשָׂה מֵ"חוֹתָם" דַּם "נִדַּת".
Elazar the Small put on black shoes. What’s this? they asked him. I am mourning for Jerusalem, he replied — He was mourning for Jerusalem “a faithful city”—that is, for the degeneration of faith. This is why he put on black shoes, to indicate that the seal of the feet has been damaged. The seal becomes the blood of menstruation.
Элазар Малый надел чёрные башмаки. «Что это?» — спросили они его. «Я скорблю о Йерушалаиме», — ответил он. — Он скорбел о Йерушалаиме — «городе верном», то есть о падении веры. Потому он и надел чёрные башмаки — чтобы указать, что печать ног была повреждена. Печать превращается в кровь ниды.
וְזֶה: מְסָאנָא אֻכְמָא – שֶׁנִּתְקַלְקֵל הָרַגְלִין וְנַעֲשָׂה נִדַּת, כִּי הַאי שָׁחֹר אָדֹם הוּא (חולין מז:); וְזֶה נַעֲשָׂה עַל־יְדֵי קִלְקוּל הָאֱמוּנָה, כִּי עִקָּר הִיא הָאֱמוּנָה, כַּמְבֹאָר לְמַעְלָה (שֶׁעַל־יְדֵי קִלְקוּל הָאֱמוּנָה, שֶׁהוּא בְּחִינַת חוֹתַם הַיָדִין, נִתְקַלְקֵל מִמֵּילָא חוֹתָם הָרַגְלִין, כִּי עִקָּר הוּא הָאֱמוּנָה כַּנַּ"ל).
This is, “black shoes.” The feet were damaged and became bloodied, for this black is actually red (Niddah 19a). It happens when there is damaging of faith, because faith is primary, as has been explained. {When faith, which is the seal of the hands, is damaged, the seal of the feet is automatically damaged. For the main thing is faith.}
Это и есть «чёрные башмаки». Ноги были повреждены и окровавились, ибо этот чёрный на самом деле — красный (Нида 19a). Это происходит, когда есть повреждение веры, потому что вера — главное, как было объяснено. {Когда вера, которая является печатью рук, повреждается — печать ног автоматически повреждается. Ибо главное — это вера.}
אָמְרוּ לֵהּ: מִי חָשִׁיב אַתְּ לְאִתְאַבּוּלֵי וְכוּ' – הַיְנוּ שֶׁחֲשָׁדוּהוּ שֶׁיֵּשׁ לוֹ גַּדְלוּת, וְעַל כֵּן עַל יָדְךָ נִתְקַלְקְלוּ הָרַגְלִין, בִּבְחִינַת (תהלים לו): אַל תְּבוֹאֵנִי רֶגֶל גַּאֲוָה; כִּי עַל־יְדֵי גַּדְלוּת נִתְקַלְקְלוּ הָרַגְלִין, בִּבְחִינַת: כָּל הַמִּתְגָּאֶה, כְּאִלּוּ דּוֹחֵק רַגְלֵי הַשְּׁכִינָה.
Are you so important that you can mourn in public? they que st ioned — In other words, they suspected him of haughtiness. Thus [they said to him], “It is your fault that the feet have been damaged,” as in (Psalms 36:12), “Let not the foot of the haughty come to me.” This is because haughtiness damages the feet, as in (Berakhot 43b), “Anyone who is haughty, it is as if he pushes away the feet of the Divine Presence.”
«Разве ты столь важен, чтобы тебе скорбеть публично?» — спросили они. — То есть, они заподозрили его в высокомерии. И потому [они сказали ему]: «Это твоя вина, что ноги повреждены», как в (Теилим 36:12): «Да не подступит ко мне нога гордыни». Потому что высокомерие повреждает ноги, как в (Брахот 43b): «Всякий, кто высокомерен, — как будто отталкивает ноги Шехины».
וְעַל כֵּן, כֵּיוָן שֶׁחֲשָׁדוּהוּ בְּגַדְלוּת, חֲבָשׁוּהוּ, כִּי עֹנֶשׁ הַגַּדְלוּת הוּא תְּפִיסָה, כְּמוֹ שֶׁאָמְרוּ רַבּוֹתֵינוּ זִכְרוֹנָם לִבְרָכָה (מגילה יג:): וְאִם הֵגִּיס דַּעְתּוֹ, הַקָּדוֹשׁ־בָּרוּךְ־הוּא מַשְׁפִּילוֹ, שֶׁנֶּאֱמַר: וְאִם אֲסוּרִים בַּזִּקִּים. נִמְצָא שֶׁעֹנֶשׁ הַגַּדְלוּת – תְּפִיסָה, וְעַל כֵּן חֲבָשׁוּהוּ.
Therefore, because they suspected him of haughtiness, they had him arrested. For the punishment for haughtiness is imprisonment, as our Sages said (Megillah 13b): “And if he grows haughty, the Holy One knocks him down; as is written (Job 36:8), ‘And if they are bound in chains….’” Thus, the punishment for haughtiness is imprisonment, which is why they had him arrested.
И потому, поскольку они заподозрили его в высокомерии, они арестовали его. Ведь наказание за высокомерие — заключение, как сказали наши Мудрецы (Мегила 13b): «И если он возгордится — Святой, благословен Он, сбивает его; как сказано (Ийов 36:8): “И если они связаны цепями….”» Следовательно, наказание за высокомерие — заключение; потому они и арестовали его.
אָמַר לְהוּ: בְּעוֹ מִנַּאי אוֹ אִבָּעֵי מִנַּיְכוּ – כִּי זֶה יִהְיֶה נִסָּיוֹן אִם יֵשׁ לִי גַּדְלוּת, אָז רָאוּי שֶׁלֹּא אוּכַל לְהָשִׁיב לָכֶם, כִּי כָל הַמִּתְגָּאֶה, חָכְמָתוֹ מִסְתַּלֶּקֶת מִמֶּנּוּ (פסחים סו:).
He said, Either you ask me something difficult, or I’ll ask you — [Elazar reasoned,] “This will be the test to see if I am haughty. [If I am,] then it would be expected that I should not be able to answer you, for ‘anyone who is haughty loses his wisdom,’” (Pesachim 66b).
Он сказал: «Либо вы спросите у меня что‑нибудь трудное, либо я спрошу у вас» — [Элазар рассуждал:] «Это будет испытанием, чтобы увидеть, не высокомерен ли я. [Если да,] то следует ожидать, что я не смогу ответить вам, ибо “всякий, кто высокомерен, теряет свою мудрость”» (Песахим 66b).
בָּעֵי מִנֵּיהוּ: הַאי מַאן דְּקָץ כּוּפְרָא מַאי מְשַׁלֵּם. קָץ כּוּפְרָא – הוּא בְּחִינַת שֶׁפָּגַם בְּעַזּוּת. כּוּפְרָא הוּא בְּחִינַת עַזּוּת, בְּחִינוֹת קוֹלוֹת, כְּמוֹ שֶׁכָּתוּב (תהילים ק״ד:כ״א): הַכְּפִירִים שֹׁאֲגִים לַטָּרֶף. וְשָׁאַל: מַאי מְשַׁלֵּם מִי שֶׁפָּגַם בְּזֶה הָעַזּוּת. וְהֵשִׁיבוּ:
He asked them: Someone who cuts down a budding date tree belonging to his neighbor, what does he have to pay? — “Cuts down a budding date tree” alludes to a blemishing of boldness. KuFRa (a budding date tree) corresponds to boldness, the sounds, as is written (Psalms 104:21), “The KaFiRim (young lions) roar after prey.” He asked: “What does he have to pay?”—someone who blemishes with this boldness. And they answered:
Он спросил их: «Тот, кто срубил у своего ближнего молодой финиковый побег, сколько он должен заплатить?» — «Срубил молодой финиковый побег» намекает на изъян в <святой> дерзновенности. KuFRa (молодой финиковый побег) соответствует дерзновенности — звукам, как написано (Теилим 104:21): «KaFiRим (молодые львы) рычат за добычей». Он спросил: «Сколько он должен заплатить?» — то есть тот, кто наносит изъян этой дерзновенностью. И они ответили:
מְשַׁלֵּם כּוּפְרָא – כְּמוֹ שֶׁפָּגַם יְשַׁלֵּם. וְשָׁאַל:
He pays the price of date buds — And he asked:
«Он платит цену финиковых почек» — <тем, чем он нанес изъян, пусть и исправит.> И он спросил:
וְהָא קָא הֲוֵי תַּמְרֵי – כִּי עַל־יְדֵי־זֶה שֶׁפָּגַם בְּעַזּוּת, יָכוֹל לָבוֹא לְקִלְקוּל הָאֱמוּנָה. וְזֶה תַּמְרֵי – בְּחִינַת (ירמיהו ב׳:י״א): הַהֵמִיר גּוֹי אֱלֹהִים, וְעַמִּי הֵמִיר כְּבוֹדִי וְכוּ'. וְהֵשִׁיבוּ:
But the buds would have become full grown dates? — By having blemished the boldness, a damaging of faith becomes possible. This is: “taMRei” (full grown dates), corresponding to (Jeremiah 2:11), “Has a nation heiMiR (exchanged) its gods? But my people has exchanged its glory without benefit.” And they answered:
«Но ведь эти почки стали бы зрелыми финиками?» — Из‑за изъяна в дерзновенности становится возможным повреждение веры. Это: «taMRei» (зрелые финики), что соответствует (Йирмиягу 2:11): «Разве народ heiMiR (обменял) своих богов? Но народ Мой обменял свою славу без пользы». И они ответили:
יְשַׁלֵּם תַּמְרֵי – כְּמוֹ שֶׁמַּגִּיעַ עַל קִלְקוּל הָאֱמוּנָה.
So let him pay for full grown dates — As is due for the damaging of faith.
«Так пусть заплатит за зрелые финики» — как положено за повреждение веры.
וְהָא לָא הֲוֵי תַּמְרֵי – כִּי אַף־עַל־פִּי־כֵן עֲדַיִן לֹא בָּא לִכְפִירוֹת. וְהֵשִׁיב:
But he didn’t take full grown dates! — For, even so, he has not as yet come to heresy. And he answered:
«Но ведь он не взял зрелые финики!» — Ибо, несмотря на это, он еще не пришел к ереси. И он ответил:
בְּשִׁשִּׁים – הַיְנוּ גֵּיהִנֹּם, שֶׁכָּל הָעוֹלָם אֶחָד מִשִּׁשִּׁים לְגֵיהִנֹּם, כִּי עַז פָּנִים לְגֵיהִנֹּם, כִּי הָעֳנָשִׁים שֶׁל כָּל הַדְּבָרִים הֶחֱלִיף אַבְרָהָם אָבִינוּ עָלָיו הַשָּׁלוֹם, עַל שִׁעְבּוּד מַלְכֻיּוֹת, אַךְ עֹנֶשׁ הָעַזּוּת נִשְׁאַר רַק בַּגֵּיהִנֹּם, וְזֶה שֶׁפָּגַם בְּעַזּוּת דִּקְדֻשָּׁה עַל־יְדֵי עַזּוּת פָּנִים דְּסִטְרָא־אָחֳרָא, יְשַׁלֵּם בְּשִׁשִּׁים, הַיְנוּ בַּגֵּיהִנֹּם כַּנַּ"ל:
He should pay a sixtieth — Namely, Gehennom: this entire world is one sixtieth of hell (cf. Taanit 10a). For “A brazen-faced person [is destined] for hell.” Our patriarch Avraham, of blessed memory, exchanged all forms of punishment for subjugation under foreign rule. Yet the punishment for brazenness remained exclusively in Gehennom. Hence, the person who blemishes holy boldness through brazenness of the Other Side, pays “a sixtieth”—namely, in hell.
«Он должен заплатить одну шестидесятую» — а именно: Гехином; весь этот мир — одна шестидесятая ада (ср. Таанит 10a). Ибо «дерзколицый [предназначен] для ада». Наш праотец Авраам, да будет память о нем благословенна, обменял все виды наказаний на порабощение под властью чужеземного владычества. Но наказание за дерзость осталось исключительно в Гехиноме. Поэтому человек, который наносит изъян святой дерзновенности дерзостью Ситра Ахра, платит «одну шестидесятую» — то есть в аду.