Group None

Трепет перед величием и любовь к Царю царей над царями, Святому, благословен Он, да будет превознесено и возвышено имя Его навеки и на веки вечные — подобает и правильно, чтобы это было укоренено в сердце святого народа Израиля, служителей Всевышнего, которые суть народ Его и удел Его, удел Яакова без границ, ибо они прилеплены к Нему, благословен Он, Бесконечному, и Он прилеплен к ним. Ибо они — «малые», те, кто умаляет и уменьшает себя, и «тот, кто мал» и т.д. И нам подобает восхвалять и прославлять, возвышать и благословлять Его за Тору, предшествующую и первичную, — «тысячи» — «наставник мудрости», «наставник разумения» — ставшую известной нам через Моше, пророка Его, верного дома Его, мир ему. И к свету её мы направимся и пойдём в свете Господа, дабы быть привязанными к Нему, благословен Он, любовью сильной и могучей, и память о Нём не прекратится из потомства нашего до конца всех поколений и далее, включая все корни, ибо Он «окружает все миры» и т.д. и «под всеми мирами», как мы видим воочию в каждом поколении, что Он, благословен Он, пробуждает нас на помощь через пророков и мужей Великого Собрания, таннаев и амораев, гаонов и великих учителей каждого времени, и наставник пути, да пребудет свет высший сверху вниз, как сказали мудрецы, благословенна их память: «Нет такого дня, чтобы проклятие его» и т.д. Однако «преимущество света — из тьмы», и «истина из земли произрастёт» (Теилим 85:12), и в великой тьме нашего изгнания не оставил нас Бог наш и осветил нам лицо наше — «свет — это Тора» святая, первозданная, сокрытая и запечатанная, дивная и потаённая, которую скрыл Ветхий Днями до времени, когда пришло слово Его, «речение Господа чистое» — через святой светильник, божественного танная рабби Шимона бар Йохая, благословенна его память, в книге Зоар, Зоар Хадаш и Тиккуней Зоар, которые сияют как молния для глаз, глаз общины — это мудрецы, «мудрость оживляет обладателей её», чтобы оживить нас как в сей день — через божественного учителя рабби Моше Кордоверо, от которого не была сокрыта никакая тайна, и он возвеличил совет и сотворил чудо мудрости, раскрыв всю тайну — это свет Зоара вышеупомянутого — в своём комментарии в книге «Пардес» и прочих святых книгах, и обучил народ знанию — познавать, и возвещать, и делать познанным, что Он, Бог, благословен Он, отдалён и вознесён чрезвычайно от свойств творений, и предостерегает, и оберегает, и весьма отдаляет от телесного уподобления, упаси Боже, ибо в мудрости этой [речь идёт] лишь о духовных сущностях и высших светах и божественной жизненности, благословен Он, как дух Господа говорил в нём, ибо мудрость Божья была в нём. Как восшёл «лев» и восхвалил его похвалой, подобающей писаниям — святым писаниям божественного рабби Ицхака Лурии, благословенна его память, которому были освещены пути небесные, и он исследовал и установил «исправление» в письменном виде — прямые слова истины, Тора истины была в устах его, чтобы разъяснить всё в подробностях, всё сделал он прекрасным в своё время, ко всякому желанию Господа рука его преуспевала. Однако святой учитель Ари, благословенна его память, поскольку ему требовалось расширять объяснение каждой вещи, слово на своих колёсах, в мельчайших подробностях каждого мира в отдельности, и установленная мера, именуемая «парцуфим», которые суть изложения желанные и весьма пространные, на которые не хватило бы времени и т.д., как объяснено во введении к святой книге «Эц Хаим», которая представляет лишь конспект, как «выглядывающий из щелей», открывая пядь и скрывая две тысячи локтей — не мог более расширять речь в удалении и в отвлечении телесности от Него, благословен Он. Тем более что в этом не было для него нужды, ибо он открыл это лишь своим святым ученикам, которые уже были наполнены мудростью и разумением из его святых книг и из книг божественного учителя рабби Моше Кордоверо, благословенна его память. И вот, по грехам нашим, умножились весьма поколения, всё ниже и ниже, и оскудели сердца, и почти забыта была мудрость эта — лишь у немногих избранных, и даже из них пили жадно слова Ари, благословенна его память, только буквально, и ухватились за него мерой в его меру — за вышеупомянутую «пядь», чтобы «возноситься», и возносится в разуме своём — разум высший, и нет с ним знающего «до что» (что это), как сказали мудрецы в «Сефер Йецира»: «десять сфирот без что» — то есть они лишь божественная жизненность, ибо отбросили за спину свою вышеупомянутые древние святые книги. Пока по милости Господа над нами не воссиял свет Израиля — это святой божественный учитель рабби Исраэль Бааль Шем Тов и святые его ученики, которые осыпались прахом ног его и жадно пили слова его — слова Бога живого, ибо он открыл драгоценный источник великолепия этой мудрости: на каждом штрихе — горы и горы законов высшего мира и его единство с нижним миром — в каждом движении, и ходьбе, и речи, и деянии, как сказали мудрецы о Ханохе, который был сапожником, и на каждый стежок говорил «да объединятся Святой, благословен Он, и Шхина Его», как будет разъяснено внутри этой книги, с Божьей помощью. Поскольку многие из его святых речений приведены в книгах, составленных воедино — это святые слова почтенного гаона, святого и отделённого, учителя рабби Яакова Йосефа Коэна, да живёт он. И поистине, я боялся приблизиться к святыне внутрь, чтобы вознести на жертвенник печатного станка святые слова нашего господина и учителя, божественного святого учителя рабби Дов Бера, автора этого сочинения, благословенна его память, ибо это слова, стоящие на вершине мира, и «слова к стороне высшей изречёт», которые не всякий разум выдержит, и в его святых речениях содержатся указания на понимание многих изречений из «Эц Хаим» и каванот Ари, благословенна его память, и из Зоара, как известно всем слышавшим его приятные речения — сотням и тысячам великих мира, и слова его входили в их сердца как пылающий огонь, и воспламенялись души их к служению Творцу. Ибо данный сборник — лишь как капля из моря от величия мудрости его, которая день за днём изливала речь, как источник живой воды, в святости и чистоте, и в воздержании от жены в течение нескольких лет. И кто может выразить великую похвалу и святость нашего учителя, которой невозможно поверить, если расскажут — чудеса удивительные, что молитва его и речь его были услышаны, и Святой, благословен Он, постановляет — а он отменяет, и о нём сказано: «И решишь слово» и т.д. — что глаза наши видели и не чужие, великое постижение его ступени, весьма высокой. И он был смиренным и кротким в коленях, и трепет пред Господом постоянно был на лице его, и слава Господа осеняла его весь день. И порой он говорил, восхваляя великого учителя рабби Исраэля Бааль Шем Това вышеупомянутого, и я слышал из святых его уст: «Чему ты удивляешься, что у него было откровение Элияу и ещё ступени весьма высокие», — и начал намекать на суть ступеней откровения Элияу и сколько аспектов есть в этом — высокий над высоким. И однажды я слышал из святых его уст буквально, что Бааль Шем Тов, благословенна его память, обучил его языку птиц и языку пальм и т.д., а также обучил его тайнам святых имён и единений, а также книгу «Маайан Хохма» обучил его и объяснил ему каждое слово. А также показал мне в книге «Разиэль» буквы и ангельское письмо и сказал, что обучил его всему этому, ибо у каждого ангела есть своя форма букв алфавита, отличная от другого, по его мере и уровню и из какого он мира, — и разумеющий поймёт. А также показал мне в вышеупомянутой книге несколько имён ангелов и сказал мне буквально, что через эти имена Бааль Шем Тов знал каждый месяц Нисан каждого года, какого назначенца назначают над миром, чтобы знать, как вести себя с ним и через него. И я спросил его: «А почему именно в Рош Ходеш Нисан?» — и он ответил: «Потому что это Новый год для царей». И я сказал ему: «Ведь наш учитель сказал мне, что обучил его всему — наверняка это известно и нашему учителю», — и он ответил: «Почему же это не будет известно мне? Только что нужно для этого совершить несколько единений», — и по великой скромности своей не желал говорить о своих собственных ступенях ничего. И я спросил его: «Почему наш учитель не желает открыть свою ступень? Ведь Бааль Шем Тов, благословенна его память, открывал свою ступень!» — и он ответил, что тот тоже открыл лишь малую часть, а откровение Элияу не открывал, разве что перед смертью. «Только я постиг это, благодарение Богу, когда пришёл к нему». И ещё много историй — коротка пергамент вместить. И Бог знает, что истина со мной, и свидетельство тому — что я пишу слова эти в этой святой книге. И написал я всё это, дабы знал весь народ Господа, что даже в этом горьком изгнании и в этой нечистой земле не оставил нас Бог наш и послал нам праведников великих, мудрых сердцем, чтобы оживить нас как в сей день. И несомненно, всегда есть праведники, на которых весь дом Израиля опирается, и дабы верили в Господа и в святых рабов Его. Суть же дела в том, что по причине всего этого я не нашёл в себе сил войти в печатание этой святой книги, даже писать подобные вещи было весьма далеко от моих глаз, ибо это мудрости высочайшие, «которые невозможно произнести устами», ибо они «как горы, висящие на волоске» — по смыслу «познаётся во вратах муж её» — в мере сердца, и разумеющий поймёт. И тем более записать пером писца. И он сказал мне, что на это намекал танна (Авот 6:1): «Рабби Меир говорит: всякий, кто занимается Торой ради неё самой, удостаивается многого, и более того — весь мир стоит для него», и называется так-то и так-то, вплоть до «и возвышает его над всеми деяниями». И спрашивали комментаторы: вначале обобщает — «удостаивается многого», а в конце, при «и более того», перечисляет все достоинства одно за другим. Но суть понятна: когда он занимается Торой ради неё самой и ни для чего другого, получается, что он прилеплён всей своей жизненностью и качествами к Торе, которая есть мудрость Его, благословен Он, и удостаивается мудрости Божественной, высочайшей чрезвычайно, «которую невозможно произнести» — как сказано выше. И конечно, невозможно их перечислить и записать — и это «удостаивается многого», то есть мудростей высших, как сказано выше, в каждом движении, ходьбе и во всём, что видит. И всё это постигает лишь он сам. Однако есть ещё многие прекрасные достоинства, видимые от него каждому человеку, свидетельствующие о его скрытой мудрости, что в сердце его — и это «и более того» и т.д. И всё это мы видели воочию: все достоинства, которые перечислил танна, все были у нашего учителя, благословенна его память, как известно и прославлено всем знавшим и знакомым с ним, потому что он занимался Торой ради неё самой. И однажды спросил меня наш учитель, благословенна его память: «Почему ты не записываешь то, что слышишь?» — и я ответил ему вышеупомянутый ответ. Также я сказал, что видел пишущих записки, которые весьма сокращают смысл нашего учителя, а порой не понимают и записывают по своему разумению. И он сказал мне: «Тем не менее, как бы ни было записано — всё хорошо, дабы служить напоминанием для служения Творцу, благословен Он». И я сказал ему: «А зачем наш учитель хочет и желает этого?» Так сказал мне: «Разве мала в глазах твоих вещь, которой просил царь Давид, мир ему (Теилим 61:5): 'Обитать буду в шатрах Твоих вовеки' — то есть в двух мирах» (Йевамот 96б). И тем не менее я не хотел записывать, и тем более теперь вознести на печатный станок — я воздерживался от этого уже сколько времени по всем вышеупомянутым причинам. Тем более что это сборники от нескольких записывающих, которые собирали после речений, и не были хорошо упорядочены ясным языком. И тем более из-за их дороговизны переписывались многократно и были весьма искажены и неполны в некоторых местах. И если бы я взялся выправить по моему желанию и воле, я был бы вынужден переписать всё заново, и это было мне весьма тяжело. Однако после того как я увидел помощь Господа в героях — в героизме Торы, напечатанных нами, после завершения печатания книги Зоар, Тиккуней Зоар и «Сефер Йецира» с комментарием «Шошан Содот», который принадлежит ученикам Рамбана, благословенна его память, — а именно книги «Толдот Яаков Йосеф» и «Бен Порат Йосеф» вместе с посланием Бааль Шем Това, благословенна его память, — святые сочинения почтенного гаона, хасида и святого, учителя рабби Яакова Йосефа Коэна вышеупомянутого — я сказал: конечно, ныне время благоволения, чтобы удостоить народ Божий подобными святыми речениями. И я увидел действие и вспомнил великое желание и волю нашего учителя к этому, согласно словам, сказанным мне, как упомянуто выше. И я препоясал, как муж, чресла свои, и Господь доставил мне несколько рукописей от нескольких записывающих, а главная списана с почерка великого, благочестивого и смиренного старца, учителя рабби Зеэва Вольфа из великой общины Городна, что в Литве. И я выправил и нашёл смыслы истинные, сладкие как мёд, приятные речения, которые я ещё помнил, — только не было у меня возможности переписать их заново и упорядочить ясным языком, как сказано выше. И с Небес мне помогли и подтолкнули к этому, и нам приснился сон в одну ночь — мне и моему компаньону, учёному и выдающемуся старцу, учителю рабби Шимону, да живёт он, — чтобы поторопить нас в этом деле, ибо мой вышеупомянутый компаньон побуждал меня к этому и упрашивал уже давно. И благословен Господь, Который сотворил чудо с нами, и мы удостоились завершить и закончить этот чистый и святой сборник во благе.