Group None

«Вот слова, которые говорил Моше всему Израилю за Иорданом, в пустыне, в степи, напротив Суфа, между Параном, Тофелем, Лаваном, Хацерот и Ди-Заhав». Раши комментирует: «"Вот слова" — поскольку это слова обличения, и он перечислил здесь все места, где они гневили Всевышнего, поэтому он зашифровал эти слова и упомянул их намёком, ради чести Израиля. "В пустыне" — за то, чем они гневили Его в пустыне», и так далее весь стих перечисляет места, где они гневили Всевышнего — смотри у Раши. Затруднений здесь много. Первое: везде, где сказано «вот» (эле), — это отвергает прежнее, но что здесь отвергается? Второе: Раши пишет, что ради чести Израиля он упомянул намёком, и слово «в пустыне» намекает им на то, чем они согрешили в пустыне, и так далее. Но ведь во всех местах, где они грешили, они также совершали заповеди и добрые дела, как приведено в Мидраше на стих «Черна я и прекрасна»: «Черна я в пустыне, ибо сказали: "О, если бы мы умерли в пустыне", и прекрасна я в пустыне, ибо сделали Скинию, Ковчег и утварь» — и так во всех местах, смотри в Мидраше. И если так, откуда они поняли, что словом «в пустыне» он напоминает об их прегрешениях — может быть, он пришёл напомнить об их заслугах? Значит, мы вынуждены сказать, что когда он говорил им «в пустыне», он упоминал и немного из самого греха, чтобы они не подумали, что он пришёл рассказать об их достоинствах. Но тогда как Раши пишет, что он говорил намёком? Ещё трудность: по-видимому, он обличал их не по порядку, и то, что произошло первым, упомянул последним или в середине. Ещё трудность к тому, что Раши пишет: «"И было в сороковой год" — это учит, что он обличал их лишь незадолго до смерти, и по четырём причинам не обличают человека, кроме как незадолго до смерти: первая — чтобы не обличал его и снова обличал» и т.д. Но ведь заповедь обличения действует даже до ста раз, как толковали мудрецы: «Обличая, обличай — даже сто раз»! На первое затруднение представляется следующий ответ: мы находим, что несколько раз, когда Моше обличал Израиль, он получал наказание за это. Например, «Слушайте же, строптивые» — за это было решено: «Поэтому не введёте вы народ этот» и т.д. «И разгневался Моше на военачальников» — за это он был наказан тем, что забылись от него законы очищения сосудов от идолопоклонства. И он был наказан за то, что обличал их открыто, и понял, что ошибся в том, что обличал открыто, и избрал другой путь — обличать намёком. Поэтому за это обличение он получил награду, как сказано в Мидраше: за то, что обличил Израиль, Святой, благословен Он, сказал о нём: «Обличающий человека — после найдёт благоволение». И вот написано здесь «вот» (эле), что отвергает прежнее — то есть прежние обличения, за которые он был наказан, а за «вот слова» он получил награду. И ещё есть что сказать: ведь «не всякий, кто хочет взять Имя, может взять» — то есть присвоить себе право обличать Израиль, и «после найдёт благоволение». Напротив, мало того что не найдёт благоволения, ещё и будет унижен, ибо он не знает язв сердец людских — чего им не хватает для исправления. Может случиться, что он придёт в некую общину и будет проповедовать перед ними, что нужно исправить, например, щедрость или пренебрежение Торой, а они вовсе не погрешили в этих вещах — они щедры сердцем и занимаются Торой днём и ночью, — тогда слова его совершенно не войдут в их сердца, и он будет выглядеть в их глазах как один из глупцов, говорящих вещи неуместные. Чтобы обличать Израиль и «после найти благоволение», нужен святой и чистый человек, знающий язвы сердец людских — чего им не хватает для исправления, в ком «Дух Господень говорит и слово Его на языке его» — именно о том, что нужно исправить. Такой обличитель «найдёт благоволение», и слова его войдут в уши слушающих и приведут к раскаянию. Однако тот праведник не желает обличать никого открыто, не желает раскрывать ему, что именно он исказил и испортил. Во-первых, чтобы не посрамить его, как сказано в Зоhаре: «Обличая, обличай... и не понесёшь на нём греха» — то есть не раскрывай ему грех, чтобы не посрамить его. Но одной этой причины недостаточно, ибо Тора, по-видимому, говорит о человеке, который желает принять наставление — ведь о тех, кто не желает принять наставление, царь Шломо сказал: «Не обличай насмешника». А тот, кто жаждет принять, примет с жаждой слова праведника, даже если тот его посрамит. Но суть в том, что праведник в собственных глазах считает себя ничтожным и не верит в себя, ибо «сердце его опустошено в нём», а «слова, выходящие из сердца, входят в сердце». Поэтому он думает в сердце: какая польза, что я скажу перед ними убедительные слова — ведь мои слова не исходят из сердца и не войдут в сердце слушающего. Лишь через рассказывание историй и обыденные беседы праведника человек может прийти к раскаянию. Суть же в том, что праведник постоянно проверяет свои поступки и качества — чисты ли они и ясны, исключительно ради Господа. И порой у него возникает некое сомнение в каком-либо качестве — например, возникает сомнение тоньше волоса в качестве упования или веры, и ему кажется, что ему недостаёт упования или веры. Тотчас он стремится исправить это качество, и мысль его вращается вокруг этого качества, чтобы его исправить. И в это время его беседа и рассказы — это его оправдание в этом вопросе, и он рассказывает какую-то историю на тему упования или веры. И всякий, кто слышит из его уст эту историю, вспоминает о себе, что он тоже повредил в качестве упования или веры, и побуждает себя к раскаянию и исправлению того, что повредил. Ибо поистине слова праведника входят в сердце, поскольку намерение праведника — ради Небес, чтобы исправить сомнение, возникшее у него в этом вопросе. А спустя время у праведника возникает сомнение в вопросе любви или трепета, и слышащий от него тогда какую-то историю на тему любви или трепета вспоминает о себе, что он повреждён в этом качестве, и стремится исправить его. И по мере того какую историю он слышит от праведника, так вспоминает о себе, что ему нужно исправить. И иногда то, чем согрешил вчера, слышит назавтра, а то, чем согрешил в молодости, слышит через долгое время — ибо рассказы праведника соответствуют сомнению, возникшему у него. Но перед уходом праведника в Высшие миры у него проясняется, что его намерения — ради Небес, ибо даже простые люди, когда приходит время их кончины, — все их слова ради Небес. И потому сказали мудрецы: «Заповедь — исполнять слова умирающего», ибо тогда его намерение наверняка ради Небес, и тем более праведник в это время. Поэтому перед своей кончиной он обличает тех, кто желает принять наставление, ибо тогда его сердце уверено, что слова его войдут в сердца слушающих. И вот что написал Раши: «По четырём причинам не обличают человека, кроме как незадолго до смерти: первая — чтобы не обличал его и снова обличал» — то есть когда праведник жив, он считает себя недостойным и боится обличать, ибо его слова не войдут в уши слушающего, поскольку не исходят из сердца, и ему придётся обличать повторно, а может быть, и повторно они не выйдут из сердца, поэтому он вообще не обличает, а лишь незадолго до смерти, как сказано выше, а в остальное время — намёком, когда ему самому нужно рассказать о том же предмете. И Моше Рабейну, когда пришло его время быть призванным в Высшую Академию, — хотя его сердце было уверено, что послушают его слова и примут наставление, тем не менее он не захотел обличать их иначе как намёком, ради чести Израиля, и рассказывал перед ними какую-то историю, и они сами вспоминали, чем согрешили в пустыне. Не то чтобы он сказал им лишь слово «в пустыне» — но через его рассказ они вспомнили, что совершили в пустыне, и так далее со всеми. Поэтому они записаны не по порядку, ибо он не обличал их прямо, а через рассказывание историй, и по мере того какую историю они слышали от него, так вспоминали сами. И эти обличительные слова вернули их на путь добра с того дня и далее, как написано: «И служили сыны Израиля Господу все дни Иеhошуа». В отличие от прежних обличений: хотя они и приняли его слова, те не возвратили их на путь добра так, как эти слова. Потому и сказано «вот» (эле), что отвергает прежнее — ибо те не привели к истинной цели, как теперь.