Group None

Да возрадуются ожидающие и возликуют уповающие — вы, горы Израиля возвышенные, эфратяне, возлюбленные, разумные, дорогие! Узрите очами своими великолепие прелести и сияние святости к высотам, и святому сладостные песнопения вознесут общины и десятки тысяч. Воспойте, освятите Царю царей вовеки, когда открывается явленный свет сияющий — тайна чудесная, освещающая землю и всех живущих на ней, Менора светильника с завитками и цветами, и солнце исцеления на крыльях её. Это великий том — святое сочинение, которое из чрева великого человека, подобного исполинам, вышло, из места святого шествует. Оставил после себя благословение — это честь господина, отца и учителя нашего, святого раввина, света Израиля, праведника и отшельника, божественного каббалиста, прославленного достохвально, святого учителя нашего рабби Калонимуса Калмана Галеви Эпштейна, благословенной памяти праведника. Вот они — как искры огня, что из святых уст его вырывались, угли горели от него, и склонил сердца сынов Израиля к служению Ему, благословен Он, воистину. И было: каждый месяц в новомесячье его, и каждую субботу в субботу её, и в праздники Господни он проповедовал тем, кто укрывался в тени святости его. И за годы до того, как был взят ковчег Божий, были записаны эти святые писания избранными людьми с его святого ведома, один за одним, то, что слышали из святых уст его в те дни, и многое он написал сам, собственноручно. А то, что было записано другими — было показано ему, и то, что он избирал, то свято. И вот, незадолго до его ухода из мира он повелел собрать воедино все разрозненные новеллы в один том. И мы видели, сколь драгоценны были эти речения в его глазах чрезвычайно, и как он возвеличивал их пользу пред общиной Израиля — что найдёт в них каждый отраду для души своей, чтобы ходить в советах и разумении пред Господом в свете жизни. Но по грехам нашим многим была снята корона с голов наших, и он вознёсся в обитель свою. Многие возжаждали, говоря: кто напоит нас водами из рек потоков наслаждения его, после того как слышать голос его — пламя огня — мы перестали, и молнии искр факелов его ныне угасли. Кто даст, чтобы вышло как сияние великолепие святости новелл Торы его, и были бы нам светочами! И я, младший, много такого слушал, потому отдал душу свою в руки свои и всеми силами воодушевился закрепить их в печати и распространить в Израиле. И от Господа да получат благословение люди, которые поддерживали меня — они и всё, что у них, да вознесутся на память в чертоге Господнем. И Лик Всевышнего умоляю, чтобы в заслугу этой заповеди общественной удостоился и я быть отстроенным от него. И вот, честь господина нашего учителя, гаона выдающегося, святого светильника, мудреца всеобъемлющего, да будет ему жизнь долгая, святого учителя нашего рабби Элиэзера Лейбуша Лифшица, да будет ему жизнь, главу суда общины Вишницы и округа — который поддержал меня своим одобрением — назвал эту книгу «Маор ваШемеш» (Светило и Солнце), ибо как имя её — так и она: в небесном своде она подобна светилам, чтобы освещать землю, а также в память о праведнике, имени славы отца и учителя моего, благословенной памяти, ибо числовое значение этого названия равно числовому значению «Калонимус Калман бен Аарон Галеви» с добавлением двенадцати букв его имени, то есть Калонимус Калман. А тебе, читатель любезный, сообщу ещё здесь: не удивляйся, если найдёшь в этой святой книге два толкования рядом (заверяю тебя, что лишь крайне мало такого найдёшь), которые на первый взгляд кажутся восходящими к одному стержню или одно в другом заключено — ибо этому есть причина, которую тебе сообщу. Вот, путь его в святости был известен: он не говорил никакого новшества, кроме того, что Господь вкладывал в святые уста его в тот час, и по мере того, как дух Господень возносил его, так воспламенялись его речения и из источника садов, потоков Ливана, воды живые изливались. И порой на один стих или изречение мудрецов, благословенной памяти, он говорил в разные времена то, что казалось одним предметом — иногда кратко, иногда пространно, и слушающий записывал каждое слово в своё время, как слышал. И когда пришло время собирать розы и сводить их воедино, собиратель не мог соблюсти их порядок — поставить сказанное первым на первое место, а позднее — позже. И поскольку том был на виду у святых очей его, и он не возражал против этого. Но при этом он настаивал, чтобы никто не скрывал ни одного из его слов по той причине, что оно кажется связанным с другим или потому что нашлось записанным на какой-либо книге, и прямо сказал, что после раскрытия глаз станет ощутимо то, что он добавил к хвале, или когда он изменял свой вкус. Поэтому и я убоялся за душу свою менять что-либо по своему разумению. А теперь прихожу с просьбой пред братьями моими возлюбленными, и тем более пред юношами: если, быть может, найдётся в книге какое-либо слово, которое покажется им трудным или представится в их глазах простым — да не взойдёт на сердце их, упаси Боже, вывести худую молву о чести отца моего и учителя, святого раввина-автора, благословенной памяти, но пусть отнесут недостаток знания к самим себе, ибо не могут постигнуть, потому что тяжело для них это дело, или может быть, что вкралась где-то описка переписчика. И всё же я побоялся простирать руку, чтобы менять и исправлять что-либо по своему разумению, и положился на вдумчивого читателя, действующего по истине и правде, не ради придирки, упаси Боже, что он поймёт дело как оно есть, и согреется от света его, и усладится в устах его слово его. И вот, нашёлся один особый из именитых общины Кракова, честь друга моего и любимого, учёного раввина, выдающегося и совершенного, именитого богача, щедрого и почтенного, прославленного, почтенного рабби Зеева Вольфа, сына учёного раввина, выдающегося, именитого богача, прославленного рабби Ицхака Шенберга, да будет ему жизнь. Да помянет ему Бог во благо — который пожелал и возжаждал издать эту прекрасную книгу на свет мира, раздать в Яакове и распространить в Израиле, а также дать серебру источник и рассыпал богатство великое, и израсходовал много серебра из кармана своего на всё необходимое для печати. Скажу: за доброе дело — да укрепятся силы его, и да будет Господь опорой ему, и дело Господне в руке его будет успешным. Благодать, благодать ему! Да воздаст Господь за деяние его, и да будет награда его полной от Господа, Бога Израиля. Да будет Господь с ним, и во всём, к чему обратится, да преуспеет. И заслуга и праведность отца и учителя моего, автора, благословенной памяти, да будет стоять за него и за потомство его всегда, во все дни. Вот речь брата вашего, изливающего дух сокрушённый, завершающего миром, и мир вдвойне да внемлет Всевышний голосу благословения моего — благословения мира и жизни. И да удостоимся света семикратного, и да будет свет луны как свет солнца в небесах, чтобы восполнить руины Циона и Иерусалима, амен. Сегодня, день пятый, десятого числа месяца Тевет.