Group None

Мне представляется простое объяснение. Мы находим много заповедей нашей святой Торы, которые зависят именно от действий — как сукка, лулав, тфилин и тому подобное. Но есть множество заповедей, зависящих от произнесения устами. Ибо речь, хотя простому народу кажется лёгким делом, на самом деле имеет чрезвычайно великую силу, как известно из святых книг.

В случае мецоры (прокажённого) мы находим, что его нечистота и чистота зависят от речения коhена: если он скажет «нечист» — тот нечист, а если скажет «чист» — чист. Но до обращения к коhену он ещё не нечист, а после — пока коhен не скажет ему «чист» — ничего не значит.

И здесь, в разрешении обетов: будь то мужчина, чей обет зависит от мудреца или трёх простых людей, будь то женщина, зависящая от отца или мужа, — хотя дело передано в их руки, вещь, которую запретили себе, — ничего не помогает, пока не скажут им прямо, словами: либо мудрец — «разрешено тебе» (мутар лах), либо отец или муж — «отменено тебе» (муфар лах). И тогда они свободны от того, что прежде запретили себе. Вот что эта заповедь зависит именно от речи.

По этому хорошо понятно: «И говорил Моше главам колен сынов Израиля, сказав: вот слово (давар)» — именно слово, то есть дело зависит от речения (дибур) — «которое повелел Господь». Хотя мудрец и три простых человека, или отец и муж готовы взять на себя дело, запрещённое обетом и клятвой, — ничего не помогает. Только именно через речение зависит разрешение — чтобы произнесли явно: «разрешено тебе» или «отменено тебе», как сказано выше.