Group None

Чтобы объяснить всё это, предварим несколько замечаний.

1) Сказано: «И если бы не вывел Святой, благословен Он, отцов наших» и т.д. «и порабощены были бы» и т.д. — к чему рассказывать, что если бы не вывел — были бы порабощены? Это настолько очевидно, что незачем сообщать.

2) Почему сказано «порабощены (мешуабадим) были бы» и т.д.? Слово «мешуабадим» (порабощены) ещё не указывает на тяжесть рабства — следовало бы сказать «авадим аину» (рабами были бы), как он начал с этого выражения. Также: в чём смысл рассказа об Исходе из Египта? Ведь над нами прошли многие изгнания, и Г-сподь помог нам, и нам не заповедано рассказывать о них. Чем отличается египетское изгнание, что заповедано рассказывать о его исходе?

Представляется следующее, на основании изречения наших мудрецов: «В заслугу трёх вещей были избавлены из Египта: не изменили своих имён и не изменили своего языка» и т.д.

Следует вдуматься: что значит «не изменили имён» и в чём заслуга этого? Также: «не изменили языка» — как было возможно всегда говорить на святом языке, ведь они жили среди народа иного языка, который не понимал святой язык, и были вынуждены говорить с ними на их языке? И в чём недостаток изменения языка?

Также сказали наши мудрецы: «Нечестивцы не знают своего имени в могиле» — и это требует объяснения: почему не знают своего имени?

Чтобы объяснить всё это, обратимся к изречению наших мудрецов: «Прежде чем молишься о том, чтобы вошли в тебя слова Торы, молись о том, чтобы не вошла в тебя запрещённая пища».

Суть такова: все виды речений на всех языках — все они посредством сочетаний двадцати двух букв Торы, связанных с пятью органами речи. Невозможно произнести никакое слово в мире иначе как через эти двадцать две буквы и их огласовки, которые суть буквы нашей святой Торы.

Поэтому, когда человек хранит уста свои и язык свой — то есть бережёт себя, чтобы не повредить завет языка запрещённой пищей, а также не говорит лжи, злословия, насмешек и подобного, — тогда его уста и язык пребывают в святости, и нет у внешних сил (хицоним) «ухватки» в пяти органах его речи. И тогда, даже если он говорит на других языках, его речения входят в понятие «святого языка». Ибо суть «святого языка» означает, что язык, который в его устах и к которому привязаны двадцать две буквы, — свят, ибо он хранит его от всего, что повреждает завет языка. Поэтому слова Торы входят в его нутро, ибо у внешних сил нет «ухватки» в его речениях — сочетаниях букв Торы — и они не могут смутить его.

Однако если, упаси Б-г, человек повреждает завет языка запрещённой пищей или запрещёнными речениями — сплетнями, насмешками, ложью и подобным, — такой человек вводит свои уста и язык под власть Ситра Ахра (другой стороны). Поэтому у них есть «ухватка» смущать также его Тору и молитву ложью и тщеславием, упаси Б-г. И тогда, даже если он говорит на святом языке, это не входит в понятие «святого языка» по истине, ибо язык в его устах не свят.

Поэтому и нечестивцы не знают своего имени в могиле: ведь имя человека, данное ему от колыбели, тоже является святым сочетанием (букв), соответствующим корню его души. У человека, который не вводит свои речения и сочетания букв Торы под власть Ситра Ахра, остаётся это имя и это сочетание, которое у него по корню, в святости. Но когда человек повреждает свои речения и пользуется сочетаниями букв Торы для запрещённых речений и запрещённых сочетаний — как сквернословие и сплетни, — тогда и его имя получает иное сочетание от Ситра Ахра. Поэтому он не знает тогда своего имени, ибо у него уже нет того имени, которое было у него прежде.

Вот в чём заслуга Израиля — «не изменили имён»: у них сохранились их имена и святое сочетание, принадлежащее их именам, и оно не изменилось, упаси Б-г, на иное сочетание от Ситра Ахра. «И не изменили языка» — смысл, как сказано выше: суть изменения языка зависит от речений. Если человек хранит себя от запрещённых речений, то даже если он говорит на всех языках, его язык остаётся святым языком. А если, упаси Б-г, повреждает уста ложью, насмешками и подобным — даже когда говорит на святом языке, это не святой язык, как сказано, ибо язык его не свят. И наши праотцы в Египте не изменили свой язык от его святости, как понятно.

В писаниях Аризаля сказано, что «ухватка» фараона была в теснине горла (мецар а-гарон), а «Паро» (фараон) — буквы «а-ореф» (затылок), ибо у него была «ухватка» в затылке. Все внешние силы стремятся смутить Израиль от служения Г-споду, чтобы к ним спустилось святое изобилие, предназначенное для Общины Израиля. Стремление фараона было овладеть голосом, выходящим из теснины горла к уровню речи, — через то, что смущал бы их ложью и подобным, чтобы они были порабощены под Ситра Ахра из-за того, что не произносили бы речь в святости.

Вот что сказано в Зоар а-Кадош: в Египте «речь была в изгнании» — они не могли произносить речь в трепете и любви как подобает. Поэтому [фараон] называется «Паро» — буквы «пе ра» (злые уста), ибо всё его стремление было привести речь их уст ко злу, то есть к Ситра Ахра.

Вот что сказал Моше: «Ибо тяжелоуст и тяжелоязычен я — и как послушает меня фараон?» Ведь главное избавление — вывести речь из изгнания, а она ныне в изгнании. Так как же послушает меня фараон, чтобы я мог избавить их своей речью к нему, раз речь в изгнании под его властью?

Поэтому наши праотцы, в заслугу того, что вели войну-заповедь и не позволили Ситра Ахра усилиться над ними в этом — ибо не изменили языка и хранили завет языка от повреждения, — были избавлены.

А суть избавления состояла в том, что Святой, благословен Он, осветил речь светом высших Мохин (разумений) — Эhье, Гавайе, Эhье — что в гематрии равно 68 (самех-хет). И отменилась «ухватка» внешних сил от речи.

Поэтому мы называем этот праздник «Песах», а не «Хаг а-Мацот», ибо главное избавление было через привлечение высших Мохин к устам. Вот что значит «Песах» — аббревиатура «пе сах» (уста говорят): на уста было привлечено влияние Мохин, гематрия которых — «сах» (68).

По этой причине рассказ об Исходе из Египта действует из поколения в поколение: пробуждается то время, когда речь вышла тогда из изгнания — говорить речения в истине. Поэтому каждый год в это время этот рассказ помогает очистить речь, вывести её из-под Ситра Ахра и привести к святости, подобно тому как было тогда при Исходе из Египта, когда речь была избавлена.

Вот что значит: «Рабами были мы» и т.д. «И если бы не вывел Святой, благословен Он» и т.д. «порабощены были бы фараону» — то есть: если бы Г-сподь не помог нам и не привлёк свет высших Мохин, чтобы вывести речь из изгнания, мы были бы порабощены фараону, то есть наши речения были бы порабощены под Ситра Ахра, которая есть «пе ра» (злые уста), и не было бы в наших силах своими делами отменить клипот от смущения речи.

Поэтому «даже если все мы мудрецы» и т.д. «заповедано нам рассказывать (ле-сапер)» и т.д. Слово «ле-сапер» можно истолковать от языка «сапир» (сапфир, сияние). То есть: даже тот, кто является великим мудрецом и знатоком, пусть не считает себя на такой высоте, что его речения уже ясны, чисты и святы. Заповедь — «ле-сапер», то есть просветлить и прояснить речь и освятить её через рассказ об Исходе из Египта. Ибо этот рассказ помогает очистить речь, как сказано, ибо время благоприятствует этому, поскольку речь была избавлена в это время.

На это намекает также сказанное: «Случай с рабби Элиэзером» и т.д. «и они рассказывали (меса-перим) об Исходе из Египта всю ту ночь, пока не пришли их ученики» и т.д. Известно изречение наших мудрецов: «Шма — внемли ушами тому, что выходит из уст твоих», ибо главное принятие Небесного ига — в речении Шма. И желающий принять на себя Небесное иго воистину, с трепетом и любовью, должен следить, чтобы не повредить завет языка и чтобы его речение было ясным и чистым, дабы внешние силы не «ухватились» смутить его при принятии Небесного ига, как сказано выше.

И вот те мудрецы привлекли столь великую святость на свою речь через рассказ об Исходе из Египта, что даже их ученики ощутили ту святость, и на них тоже снизошла святость через их учителей. Потому они пришли и сказали: «Наступило время чтения Шма» — то есть: «мы ощущаем великую высшую святость, которая снизошла на вашу речь, и через столь святое речение, освящённое рассказом об Исходе из Египта, подобает принять на себя Небесное иго воистину, с трепетом и любовью».

На это можно намекнуть и в продолжении: «Благословен Вездесущий (а-Маком), благословен Он» — то есть: сначала нужно привлечь святость и благословение на «Маком» (место) — а это пять органов речи, место речения, — чтобы в них не было «ухватки» внешних сил. А затем подобает сказать «Благословен Он» — привлечь благословение от высшего Источника к речению.

Далее сказано: «О четырёх сыновьях говорит Тора: один — мудрый» и т.д. — всем им нужно сообщить, что главное — освятить и очистить речь через рассказ об Исходе из Египта.

«Мудрый — что он говорит? Что за свидетельства (эдот), уставы (хуким) и законы (мишпатим)?» и т.д. Мудрый спрашивает о свидетельствах: зачем человеку свидетельствовать устами при исполнении заповедей, что он совершает заповедь ради единения Святого, благословен Он, и Шхины — даже те заповеди, которые совершаются действием без речи?

«И ты скажи ему: по законам Песаха — не завершают после пасхальной жертвы афикоманом». Слово «мафтирин» означает «начало», как «потер маим» (прорывает воду) и т.д. А «афикоман» — как сказали наши мудрецы: «афику ми-найху» (выведите из себя). Смысл: «не начинают (эйн мафтирин)» — нет начала ни одной заповеди, — «кроме как после Песаха — афикоман»: только если он освободит сосуд своей речи, чтобы он был «после Песаха», то есть стал колесницей для Шхины — аспекта «пе» (уста), — и чтобы через это привлёкся свет «самех-хет» (68), намекающий на высшие Мохин. Ибо через то, что освящает и очищает сосуд своей речи занятием Торой и речениями молитвы, его уста становятся колесницей для «Пе», намекающего на святую Шхину. И «сах» (68) намекает на высшие Мохин, которые привлекаются на «Пе» через речение.

«Нечестивый — что он говорит? Что за служение (авода) это для вас?» и т.д. Нечестивый говорит, что «зот» (это) — намекающее на речение и на Устную Тору, как известно, — для него является «аводой» (тяжёлой работой), от которой нет удовольствия, словно человек, выполняющий тяжёлую работу.

«И ты притупи (акэ) его зубы (шинав)». «Шинав» — от языка «шоне» (изучает, повторяет). То есть: притупи его учение. Ибо его вопрос показывает, что он никогда не занимался Торой ради неё самой и не постиг сладости служения Г-споду, приходящей от речения в трепете и любви. Потому для него это — «работа».

«И скажи ему: ради этого сделал мне Г-сподь» и т.д. — то есть главное избавление было — избавить речь, чтобы могли говорить слова Торы и молитвы в трепете и любви, в заслугу того, что не изменили языка и не повредили завета языка, как сказано выше. «А если бы он был там — не был бы избавлен»: раз он не постиг вкуса сладости речения в трепете и любви, несомненно, он повредил завет языка, и потому у внешних сил есть «ухватка» в его речении, и потому, если бы он был там, не был бы избавлен.

Так же и вопрос простодушного — он о речении: «Ма зот?» (что это?) — «зот» указывает на речение, как известно. «И скажи ему: крепкой рукой вывел нас» и т.д. — главное избавление было — избавить речь, чтобы мы занимались Торой именно в речении, в трепете и любви.

Так же и «тот, кто не умеет спрашивать» и т.д.

На это намекает и сказанное рабан Гамлиэлем: «Всякий, кто не сказал три вещи эти в Песах, не исполнил обязанности». На первый взгляд — почему не исполняет обязанности при одном лишь действии без произнесения? По нашим словам это прекрасно объясняется: главное служение — через речение, в трепете и любви. Особенно в заповеди Песаха, когда пробуждается время, в которое была избавлена речь. Поэтому он обязан произнести это, а если нет — не исполнил обязанности.