Group None

Сказано в писаниях Ари, благословенной памяти: Ицхак любил Эсава, «ибо дичь в устах его» — ибо душа рабби Акивы говорила из его уст, так как она была включена в него, в аспекте головы Эсава. И ты поймёшь всё это вместе с тем, что написано выше: поистине, он был полностью злым, но Ицхак видел, что во время разговора с ним он постигал внутри него душу рабби Акивы, которая была из аспекта святых душ, приходящих для их оживления. И хотя Ицхак, праотец наш, мир ему, был Колесницей (Меркавой) для Него, благословенного, и конечно, Эсав не мог обмануть его, как видно из стихов, — но это понятно из сказанного. И по этой же причине ты поймёшь также, как объединились оба — Яаков, праотец наш, мир ему, который был избранным из праотцев, Колесницей Господа, благословен Он, — с Эсавом, который полностью злой. И почему Господь, благословен Он, не создал их так, чтобы они родились хотя бы один после другого, в двух беременностях? И также удивительно, чтобы он был в чреве такой праведницы, как Ривка, и чтобы оба были вместе, в одном источнике. Но Творец, благословен Он, по великому Своему провидению, видел, что Яаков, праотец наш, должен был именно выбрать из него те святые искры. И известно, что тот, кто хочет поднять что-либо, лежащее внизу, должен наклониться и спуститься до того места, чтобы ухватиться за то, что нужно поднять. Потому необходимо было, чтобы они объединились в одном месте, одновременно, в великой близости, чтобы он мог выбрать из него святость, облечённую в него — в сущностно злого, через излишества и шлак суда Ицхака, как известно. И начал выбирать сразу при их формировании, через их объединение вместе в одном источнике. И вот: «И рука его держит пятку (акев) Эсава» — ибо «акев» (пятка) — от слова «илух» (ходьба, шествие), как сказано: вся ходьба и управление народов — через святость, облечённую в них. И Яаков ухватился за вышеупомянутую «пятку», чтобы выбрать её. И так же было в последующих поколениях потомков Яакова, которые шли по его стопам. Подобно Рабби, который тоже выбирал и вывел на свет душу Антонина.