Group None

О ПУТЯХ ОБРЕТЕНИЯ СМИРЕНИЯ. Два средства приучают человека к смирению: привычка и размышление.

Привычка — это когда человек постепенно приучает себя вести себя смиренно тем путём, который мы упомянули: садиться на низшие места, ходить в конце общества, носить скромную одежду, то есть достойную, но не роскошную. Ибо когда он привыкнет к этому пути, смирение войдёт в его сердце мало-помалу, пока не укоренится в нём как подобает.

Ибо поскольку природе человеческого сердца свойственно кичиться и возноситься, трудно ему вырвать эту природную склонность с корнем. Но посредством внешних действий, которые в его власти, он может мало-помалу привести это во внутреннюю суть свою, которая не столь подвластна ему. Это подобно тому, что мы разъяснили в связи с расторопностью, и всё это заключено в высказывании мудрецов, благословенной памяти (Брахот 17а): «Пусть человек всегда будет искусен в богобоязненности», то есть пусть ищет способы против природы и склонности своей, пока не одолеет их.

А размышление — оно касается различных предметов. Одно из них упомянуто в словах Акавьи бен Маалалэля (Пиркей Авот 3:1): «Знай, откуда ты пришёл — из зловонной капли, и куда ты идёшь — в место праха, червей и тлена, и пред Кем тебе предстоит дать отчёт — пред Царём царей царей, Святым, благословен Он».

Ибо воистину все они противоположны гордыне и содействуют смирению. Когда человек всматривается в ничтожность своей материи и в низменность своего начала, нет у него оснований для вознесения — лишь стыд и посрамление.

Чему это подобно? Свинопасу, ставшему царём: всякий раз, когда он вспомнит прежние дни свои, не сможет гордиться. А когда подумает, что после всего своего величия вернётся в прах и станет пищей червям, — тем более смирится гордыня его и забудет шум заносчивости своей. Ибо какова его добродетель и величие, если конец его — позор и бесчестье?

А когда он ещё помыслит и представит себе на мгновение час вхождения своего пред великий суд воинства небесного, когда увидит себя пред Царём царей царей, Святым, благословен Он, святым и чистым в высшей святости и чистоте, в кругу святых — служителей могущества, героев силы, исполнителей слова Его, в которых нет никакого изъяна, — а он стоит пред ними ничтожный, презренный и низкий сам по себе, нечистый и осквернённый от деяний своих, — поднимет ли он голову? Будет ли у него что сказать? Ведь когда спросят его: где ныне уста твои, где гордыня и слава твоя, которые ты носил в мире своём?

Что ответит он, что возразит на обличение своё? Несомненно, если хоть на мгновение человек представит в разуме своём эту истину — представит истинно и сильно, — вся гордыня отлетит от него и не вернётся к нему более.

Второе [размышление] касается переменчивости судьбы и множества её превращений: ибо богатому легко стать бедным, правителю — рабом, а уважаемому — презренным. И если он может так легко вернуться к тому состоянию, которое ныне презирает, как может вознестись его сердце из-за положения, в котором он не уверен? Сколько видов болезней, упаси Боже, могут постигнуть человека, так что он вынужден будет своими устами умолять того, кто поможет ему, поддержит его и облегчит хоть немного! Сколько бед, упаси Боже, могут обрушиться на него, так что он вынужден будет идти заискивать перед многими, которым прежде отказывал даже в приветствии, — чтобы они стали его спасителями.

И вещи эти мы видим своими глазами изо дня в день — они достаточны, чтобы изгнать из сердца человека его гордыню и облечь его в смирение и кротость.

И когда человек ещё поразмыслит о своём долге пред Ним, благословенным, и о том, как он им пренебрегает и как нерадив в нём, — несомненно устыдится и не станет гордиться, смутится и не вознесётся сердце его. И так говорит Писание (Ирмеяу 31:17-18): «Слышал, слышал Я, как Эфраим сетует и т. д. Ибо после того как я возвратился, раскаялся, и после того как познал себя, ударил себя по бедру, устыдился и посрамился и т. д.»

И превыше всего пусть постоянно размышляет, чтобы познать слабость человеческого разума и множество его ошибок и заблуждений, ибо заблуждение всегда ближе к нему, чем истинное знание. Поэтому пусть постоянно опасается этой опасности и стремится учиться у каждого человека и всегда прислушиваться к совету, дабы не споткнуться. И это то, что сказали, благословенной памяти (Авот 4:1): «Кто мудр? Тот, кто учится у каждого человека». И так говорит Писание (Мишлей 12:15): «Слушающий совет — мудр».

Но губители этого качества — это изобилие и пресыщение благами этого мира, как прямо говорит Писание (Дварим 8:12): «Когда будешь есть и насытишься и т. д., и вознесётся сердце твоё и т. д.»

Поэтому благочестивые нашли для себя полезным, чтобы человек иногда смирял свою душу, дабы подавить Йецер гордыни, который усиливается лишь от изобилия. Как сказали, благословенной памяти (Брахот 32а): «Лев рычит не из корзины соломы, а из корзины мяса».

И во главе всех губителей стоят глупость и недостаток истинного знания, ибо ты увидишь, что гордыня распространена более всего среди тех, кто более всего глуп.

И наши мудрецы, благословенной памяти, сказали (Санедрин 24а): «Признак заносчивости — бедность Торы». И также сказали (Зоар, Балак): «Признак того, что не знает ничего — хвалит себя». И ещё сказали (Бава Мециа 85б): «Монета в пустой бутылке — звенит-звенит». Ещё сказали (Берешит Рабба 16:3): «Спросили у бесплодных деревьев: почему голос ваш слышен? Ответили: если бы голос наш был слышен, может, нас бы запомнили».

И мы уже видели, что Моше, избранный из всех людей, был смиреннее всех людей.

Ещё из губителей смирения — общение или пользование услугами льстецов, которые, дабы украсть его сердце лестью ради своей выгоды, восхваляют и превозносят его, преувеличивая его достоинства до предела и приписывая ему то, чего в нём вовсе нет, а порой то, что есть в нём, — прямая противоположность тому, за что его хвалят.

И ведь в конечном счёте разумение человека легковесно, а природа его слаба и легко поддаётся соблазну, тем более в том, к чему он склонен по природе. Поэтому, слыша эти слова из уст того, кому он доверяет, они проникают в него, как яд и отрава, и он оказывается пойманным в сеть гордыни и сокрушается.

Вот перед нами (Млахим II, 12:3): Йоаш, который поступал праведно все дни наставления его Йеоядой-коэном, учителем его. А после смерти Йеояды пришли слуги его и начали льстить ему и превозносить его хвалами, пока не уподобили его божеству, — и тогда царь послушал их.

И ты увидишь это совершенно ясно: большинство вельмож и царей, да и вообще все обладающие властью, на какой бы ступени они ни были, — спотыкаются и развращаются из-за лести своих слуг.

Поэтому тот, у кого глаза на голове, будет более осторожен и внимателен в выборе того, кого хочет приобрести себе в друзья, или советники, или управители дома своего, нежели в выборе пищи и питья. Ибо пища и питьё могут повредить лишь телу его, а друзья или управители могут погубить душу его, и всё достояние его, и всю честь его. И Давид, царь, мир ему, говорит (Теилим 101:6-7): «Не будет сидеть в доме моём творящий обман; ходящий путём непорочности — тот будет служить мне».

И нет для человека лучшего, чем искать себе цельных друзей, которые откроют ему глаза на то, в чём он слеп, и будут увещевать его с любовью, и тем самым спасут его от всякого зла. Ибо то, что человек не может увидеть, поскольку не видит вины за собой, — они увидят, поймут и предостерегут его, и он убережётся. Об этом сказано (Мишлей 24:6): «И спасение — во множестве советников».