Guide for the Perplexed, Part 1

Кто больше отрицает — больше постигает Вопрос: в чём разница между постигающими Бога посредством отрицания?1 Спрашивающий может спросить: поскольку нет способа постичь истинность Его сущности, и доказательство показывает, что постигаемое — лишь то, что Он существует, а положительные атрибуты невозможны, как доказано, — как может быть различие в степени между постигающими? Ведь тогда то, что постигли Моше рабейну и Шломо, постигает каждый из учеников, и в этом не может быть превосходства (одного над другим); а ведь известно среди людей религии, и даже среди философов, что различий в степени в этом много? Ответ: уровни отрицания приближают к постижению истины2 Знай, что таково дело, и что различие в степени между постигающими очень велико. Ибо чем больше описывают описываемое, тем больше оно отличимо, и описывающий приближается к постижению его истинной сущности. Так и чем больше ты добавишь отрицаний относительно Него, да будет Он возвышен, — тем приблизишься к постижению и будешь ближе к Нему, чем тот, кто не отрицает того, отрицание чего тебе доказано.

По этой причине: а) бывает, что человек многие годы трудится, чтобы понять какую‑то науку и проверить её предпосылки, пока это не станет для него достоверным, и весь итог той науки будет в том, что мы отвергнем от Бога некое свойство и докажем, что невозможно приписывать Ему это свойство. б) А другой, из нерадивых в исследовании, не будет иметь доказательства этого, а будет у него сомнение — есть ли это свойство у Бога или нет. в) А другой, из слепых разумения, сочтёт обязательным то свойство, отрицание которого доказано. а) Как я докажу, что (Бог) не есть тело (II,1), б) а другой будет сомневаться и не будет знать, тело ли Он или не тело, в) а другой постановит, что Он — тело, и встретит Бога с этой верой. Как велика разница между этими тремя людьми! Первый, без сомнения, ближе всех к Богу; второй дальше от Него; третий ещё дальше. Подобным образом, если предположим четвёртого, которому доказано, что «претерпевания» (пассивные состояния) у Него, да будет Он возвышен, невозможны, а это не было доказано первому, отвергшему телесность, — то этот четвёртый, без сомнения, ближе к Богу, чем первый. И так всегда: вплоть до того, что если найдётся человек, которому доказана невозможность многих вещей относительно Него, да будет Он возвышен, которые, по нашему мнению, возможно, чтобы были у Него или исходили от Него, — тем более если мы верим, что это обязательно, — то этот человек, без сомнения, совершеннее нас.

Итак, стало тебе ясно, что чем больше тебе будет доказано отрицание какого‑то свойства от Него — тем ты совершеннее. И чем больше ты утверждаешь за Ним нечто дополнительное (к Его сущности) — тем ты уподобляешь (Его иному) и отдаляешься от познания истинности Его. Так следует приближаться к постижению Его исследованием и требованием, пока не станет известно невозможное всего того, что не может относиться к Нему; а не утверждать за Ним нечто так, будто это — нечто добавочное к Его сущности, или будто это — совершенство для Него, потому что ты находишь это совершенством для нас. Ведь все совершенства — это какие‑то качества, а не всякое качество существует у всякого носителя качества.

Знай: когда ты утверждаешь за Ним нечто иное, ты удаляешься от Него двумя способами: первый — потому что всё, что ты утверждаешь за Ним, есть совершенство (лишь) для нас; второй — потому что Он не является обладателем чего‑то иного, но Его сущность — это Его совершенства, как мы объяснили (I,53).

Вершина познания Бога — признание невозможности достигнуть Его познания. И поскольку всякий понимает, что прийти к постижению того, что в наших силах постичь, можно лишь через отрицание, а отрицание не даёт никакого знания об истинности вещи, от которой отрицается то, что отрицается, — поэтому все люди, бывшие и будущие, ясно сказали, что Бога, да будет Он возвышен, умы не постигнут, и не постигнет (или: не будет постигнуто), что Он такое, — кроме Него; и что Его постижение есть неспособность достигнуть предела Его постижения. И все философы говорят: «Он ослепил нас Своей красотой и сокрылся от нас из‑за силы Своего явления», подобно тому как солнце скрывается от слабых глаз из‑за невозможности его постичь. И они уже много говорили об этом — в словах, нет нужды возвращаться к ним здесь. Самое подходящее из всего сказанного на эту тему — его слова в Теилим: «לְךָ דֻמִיָּה תְהִלָּה» (Теилим 65:2), то есть: молчание о Тебе — это хвала. И это выражение весьма, весьма подходит к этому вопросу: ибо всякая вещь, которую мы произносим и имеем в виду ею возвеличить и прославить, содержит в себе некое умаление Его, да будет Он возвышен, и в ней будет какой‑то недостаток. Поэтому молчание предпочтительнее, и следует довольствоваться тем, что постигают умы, как Он повелел совершенным и сказал: «אִמְרוּ בִלְבַבְכֶם עַל מִשְׁכַּבְכֶם וְדֹמּוּ סֶלָה» (Теилим 4:5).

Борьба мудрецов, благословенной памяти, с умножением слов хвалы известна тебе по их знаменитому изречению: «о, если бы все высказывания были как оно». И я приведу тебе его в его языке, хотя это изречение хорошо памятно, чтобы обратить твоё внимание на его смыслы. Они сказали: «ההוא דנחת קמיה דר' חנינה» (га‑hу дэ‑нахат камей дэ‑рабби Ханина — то есть: тот человек, что спустился молиться как посланец общины перед рабби Ханиной). Он сказал: «האל הגדול הגבור והנורא האדיר החזק הירוי והעיזוז» (Бог великий, могучий и грозный, величественный, сильный, устрашающий и мощный). Сказал ему рабби Ханина: «שלמתיה לשבחי דמרך?» (шалемтей ле‑шивхей дэ‑марэх — то есть: закончил ты хвалы твоему Господину, Б‑гу?) «השתא אנן תלת קמיתא אלמלא דאמרינהו משה רבינו ואתו אנשי כנסת הגדולה ותקנינהו בתפלה אנן לא הוה יכילנן למימרינהי, ואת אמרת ואזלת?» (hашта анан тлат кмитa — теперь мы три первые [“великий, могучий и грозный”], если бы не сказал их Моше‑рабейну и не пришли אנשי כנסת הגדולה и не установили их в молитве, мы не могли бы их произнести; а ты сказал — и продолжил?) «משל למה הדבר דומה? למלך בשר ודם שהיו לו אלף אלפים דינרי זהב ומקלסין אותו בשלכסף, והלא גנאי הוא לו» (машаль ле‑ма hа‑давар домэ? — притча: на что это похоже? На царя из плоти и крови, у которого были тысяча тысяч золотых динаров, а восхваляют его за серебро — ведь это позор для него)» (Вавилонский Талмуд, Мегила 25а). До сих слов этого достойного человека.

Анализ и выводы. Прежде всего, вдумайся в его отвращение к множеству положительных атрибутов и в его неприязнь к ним. И вдумайся, как он прямо говорит о тех атрибутах, что если бы дело зависело только от нашего разума, мы никогда не произносили бы их и не говорили бы ни об одном из них. Однако, поскольку необходимость обращаться к людям тем, что даёт им какое‑то представление, как они сказали: «דברה תורה כלשון בני אדם» (Тора говорила языком людей), — вынудила описывать им Бога их совершенствами, — то максимум, возможный для нас, это остановиться на этих высказываниях и не называть Его ими иначе как только во время их чтения в Торе. Но поскольку пришли также אנשי כנסת הגדולה, которые — пророки, и устроили упоминание их в молитве, — максимум, возможный для нас, это произносить только их. Итак, суть этого изречения в том, что он прямо сказал: наша молитва этими словами основана на двух вынужденностях: первая — что они сказаны в Торе; вторая — что пророки устроили молитву ими. Следовательно, если бы не первая вынужденность, мы бы не упоминали их; и если бы не вторая вынужденность, мы бы не выводили их с их места и не молились бы ими; а ты продолжаешь с атрибутами?!

Отсюда также стало тебе ясно, что не всеми атрибутами, приписанными Богу, которые ты найдёшь в книгах пророков, нам следует молиться и произносить их. Ведь он не сказал только: «אלמלא דאמרינהו משה רבינו לא הוה יכלינן למימרינהי» (если бы не сказал их Моше‑рабейну, мы не могли бы их произнести), — но добавил другое условие: «ואתו אנשי כנסת הגדולה ותקנינהו בתפלה» (и пришли אנשי כנסת הגדולה и установили их в молитве), — и тогда нам позволено молиться ими. Полемика против пиютов. Не так поступили в действительности невежды, которые чрезмерно увеличили, удлинили и расширили в составленных ими молитвах и сформулированных ими прошениях, чтобы приблизиться посредством них к Богу — по их ошибочному мнению; и они описывают Бога в них атрибутами, которые, если бы ими описали одного из людей, это было бы недостатком для него. Ибо они не понимают этих почтенных вещей, чуждых разумению толпы, и сделали Бога, да будет Он превознесён и возвышен, попираемой ступенькой для своих языков; и описывали Его и обращались к Нему всем, что считали дозволенным, и чрезмерствуют в этом до того, что, по их ложному представлению, возбуждают Его к претерпеванию. И в особенности, если они находят в этом выражение слов пророка, то для них дозволено приступать к Писаниям, которые следует толковать (не буквально), каким угодно образом; но они понимают их буквально («по внешности») и выводят из них, заключают из них и строят на них высказывания. Такое разрешение распространилось у поэтов и составителей просьб, или у того, кто думает, что он сочиняет песнь, — до того, что были составлены высказывания, часть из которых — полное отрицание веры, а в части — глупость и испорченное воображение, которые естественным образом заставляют человека смеяться, когда он слышит их, и плакать, когда он вдумывается, как эти высказывания произносятся относительно Бога, да будет Он возвышен и превознесён. И если бы не моя жалость открывать их недостаток, я бы процитировал тебе кое‑что из них, чтобы обратить твоё внимание на места преступления в них. Во всяком случае, это высказывания, недостаточность которых весьма очевидна для понимающего.

И следует тебе вдуматься и сказать: если злоязычие и клевета — великий грех, то тем более распущенность языка по отношению к Богу, да будет Он возвышен, и описание Его атрибутами, выше которых Он. Я не говорю, что это (только) грех, но — хуление и богохульство по ошибке: со стороны толпы, слушающей, и со стороны того глупца, который говорит. А тот, кто постиг недостаточность этих высказываний и произносит их, — он, по моему мнению, из тех, о которых сказано: «וַיְחַפְּאוּ בְנֵי יִשְׂרָאֵל דְּבָרִים אֲשֶׁר לֹא כֵן עַל ה' אֱלֹהֵיהֶם» (Млахим‑бет 17:9), и сказано: «וּלְדַבֵּר אֶל ה' תּוֹעָה» (Йешаягу 32:6). Наставление читателю. Поэтому, если ты из тех, кто бережёт честь своего Творца, тебе не подобает слушать их ни в каком виде — тем более произносить их, тем более делать подобное им. Известна тебе величина вины того, кто «бросает слова вверх» (см. Вавилонский Талмуд, Таанит 25а). И вовсе не подобает тебе заниматься описанием Бога положительно, чтобы возвеличить Его в твоём ложном представлении. Нельзя отступать от того, что устроили אנשי כנסת הגדולה в молитвах и благословениях, и этого достаточно по необходимости — достаточно и более чем достаточно, как сказал рабби Ханина. А прочее, сказанное в книгах пророков, следует читать при прохождении мимо него, но понимать, как мы уже объяснили: что это — атрибуты действий или (атрибуты, цель которых) указать на отрицание отсутствия их. И это тоже не следует раскрывать толпе; но этот путь исследования подходит лишь избранным единицам, у которых прославление Бога состоит не в том, чтобы говорить неприличное, а в том, чтобы разуметь должным образом.

Подчёркивание мудрецами разрыва между Богом и человеком. Вернусь, чтобы завершить замечание к изречению рабби Ханины и уточнить его. Он не сказал: «притча о царе, у которого были тысяча тысяч золотых динаров, а восхваляют его сотней динаров», потому что такая притча указывала бы, что Его совершенства, да будет Он возвышен, совершеннее тех совершенств, которые Ему приписали, но они одного с ними рода. А это не так, как мы доказали (I,56). Но точность этой притчи — в его словах: «золотые динары, а восхваляют его за серебро», чтобы указать: то, что у нас — совершенства, у Него, да будет Он возвышен, нет ничего из их рода; но всё это — недостаток относительно Него, как он разъяснил и сказал в этой притче: «ведь это позор для него».

Итак, он сообщил тебе, что всё из этих атрибутов, которые ты подумаешь, что это совершенство, — недостаток относительно Него, да будет Он возвышен, если это из рода того, что у нас. И уже наставил нас Шломо, да пребудет он в мире, в этом вопросе достаточными словами, и сказал: «כִּי הָאֱלֹהִים בַּשָּׁמַיִם וְאַתָּה עַל הָאָרֶץ, עַל כֵּן יִהְיוּ דְבָרֶיךָ מְעַטִּים» (Коэлет 5:1).