Guide for the Perplexed, Part 2

Доказательства Аристотеля предвечности мира Вступление 1 Мне не нужно повторять в каждой главе, что я составил для тебя это сочинение только потому, что знал твои достижения, и что мне нет нужды приводить везде выражения слов философов, а только их намерения; и я не буду распространяться, но обращу твоё внимание на пути, к которым они направляют, как я сделал для тебя относительно мнений «говорящих» (а, 74–76). И я не буду считаться с тем, кто спорит помимо Аристотеля, ибо только его мнения достойно рассматривать. И если будут основаны на него возражения или сомнения относительно его слов — как (действительно) мы будем оспаривать или сомневаться в части из них — это будет ещё более действенно и верно по отношению ко всем прочим, спорящим с основами Торы.

Первое доказательство из наблюдения мира: вечность движения 2 Итак, говорю: Аристотель говорит («Физика» 8,1), что движение — и он имеет в виду движение вообще — не возникает и не исчезает. Ибо он говорит: если движение обновилось, то всякому обновившемуся предшествует движение — его актуализация и его обновление после того, как его не было. Следовательно, движение существует — то движение, посредством которого возникло то последнее движение. Выходит, первое движение необходимо предвечно, иначе дело уходило бы назад до бесконечности. Согласно этому принципу он также говорит, что время не возникает и не исчезает, потому что время следует за движением и сопутствует ему; и нет движения иначе как во времени; и невозможно умственно постичь время иначе как в движении, как было доказано (см. 2, предпосылки 15; 2, 13:3–4). Это, стало быть, один из его путей, посредством которых он обязывает к предвечности мира.

Второе доказательство: существование первой материи 3 Второй его путь: он говорит, что первая материя, общая для четырёх элементов, не возникает и не исчезает. Ибо если бы первая материя возникала, то у неё была бы материя, из которой она возникла; отсюда следует необходимость, что эта возникающая материя обладает формой, потому что форма — истинная сущность возникновения. А мы предположили, что это материя без формы; следовательно, она по необходимости не возникает из чего-либо, и выходит, что она существует издавна и никогда не исчезнет. И это также обязывает к предвечности мира.

Третье доказательство: вечность кругового движения. Третий его путь таков: он говорит, что в целом в материи небесной сферы нет никаких противоположностей, ибо у кругового движения нет противоположности, как было разъяснено, а противоположность существует только в прямолинейном движении, как доказано (Аристотель, «О небе» I, 4). Он ещё сказал: всё, что уничтожается, причиной его уничтожения является какая-либо противоположность, которая в нём есть. И поскольку в сфере нет противоположности — она не уничтожается. А то, что не уничтожается, — не возникает. Он устанавливает положения и разъясняет их: всякое возникающее — уничтожается; и всякое уничтожающееся — возникает; и всё, что не возникает, — не уничтожается; и всё, что не уничтожается, — не возникает. И это тоже путь, которым он обязывает (доказывает) то, к чему он направлен: предвечность мира.

Четвёртое доказательство: анализ возможности обновления. Четвёртый путь: он сказал: «Всякое обновлённое — возможность его обновления предшествует его обновлению во времени. И так же всякое изменяющееся — возможность его изменения предшествует ему во времени». На этом допущении он обязывает (доказывает) непрерывность кругового движения и то, что у него нет конца и нет начала. И на этом допущении последние из идущих вслед за ним разъяснили предвечность мира и сказали: «Прежде чем мир был, необходимо было, чтобы его обновление было либо возможным, либо необходимым, либо невозможным. Если его обновление было необходимым — то он существует всегда. А если его обновление было невозможным — то он никогда не может существовать. А если оно было возможным — на кого распространяется эта возможность? Значит, необходимо существует нечто наличное, к чему относится возможность, о чём говорится, что это возможно». Это очень сильный путь к установлению предвечности мира.

Один проницательный человек из последних “говорящих” (медабрим) утверждал, что он решил эту проблему, и сказал: «Возможность — у действователя, а не у подвергаемого действию». Но в этом нет ничего, ибо это две возможности: ведь всякая обновлённая вещь — возможность её обновления предшествует ей; и так же действователь, который обновил её, — в нём была возможность обновить то, что он обновил, прежде чем он это обновил. Следовательно, это без сомнения две возможности: возможность в материи, чтобы было так, и возможность в действователе, чтобы действовать так.

Это основные пути, которыми Аристотель идёт для установления предвечности мира со стороны самого мира.

Доказательства от учеников Аристотеля из созерцания Бога. Есть также пути, которые пришедшие после него вывели из его философии, и посредством них они устанавливают предвечность мира со стороны Бога — да прославится Имя Его.

Первое доказательство: Бог всегда в акте. Одно из них: они сказали: «Если Бог, да прославится Имя Его, обновил мир после отсутствия, то Бог до того, как сотворил мир, был действователем в потенции, а когда сотворил его — стал действователем в акте; следовательно, Бог вышел из потенции в акт. Отсюда следует, что в Нём, да будет Он возвышен, есть некая возможность, и у Него по необходимости был выводящий, который вывел Его из потенции в акт». И это тоже трудная проблема, и подобает каждому разумному думать о её решении и раскрытии её тайны.

Второе доказательство: у Бога нет побуждений и препятствий. Другим путём они сказали: «Действователь действует именно в определённое время и не действует в другое — согласно препятствующим или побуждающим факторам, которые случаются с ним и в нём; препятствующие обязывают ему прекращение некоторого действия, которого он хочет; а побуждающие обязывают ему некоторое желание, которого он прежде не хотел. А поскольку у Творца, да прославится Имя Его, нет побуждающих, вызывающих изменение Его воли, и нет задерживающих пред Ним, и нет препятствующих, возникающих или проходящих, — то нет места тому, чтобы Он действовал в одно время и не действовал в другое; напротив, Его действие непрерывно, как Он непрерывно пребывает существующим в акте».

Третье доказательство: мудрость Бога предвечна, как Его сущность. Другим путём они говорят: «Его действия, да будет Он возвышен, — совершеннейшие; в них нет никакого недостатка, и нет в них ничего напрасного и ничего лишнего». Это то, что Аристотель постоянно повторяет и говорит: «Природа мудра и не делает ничего напрасно, и делает всякую вещь в высшей возможной для неё степени совершенства». Вследствие этого они сказали: «Это сущее — в высшей возможной степени совершенства, и нет цели сверх него. Из этого следует, что оно будет всегда, ибо Его мудрость вечна, как Его сущность; более того, Его сущность и есть Его мудрость, постановившая существование этого сущего».

Всякий довод сторонников предвечности, который ты можешь найти, разветвляется от этих путей и проистекает из одного из них.

Порицание: Бог сидел без дела?! Они пользуются также путём порицания и говорят: «Как мог Бог, да будет Он прославлен и возвышен, быть праздным и не делать ничего, и не обновлять обновления изначально, до бесконечности, и на протяжении всей Своей предвечной бесконечной длительности не сделал ничего, а когда только наступил день вчерашний — начал приводить вещи к бытию? Ибо даже если ты скажешь, например, что Бог создал прежде множество миров — по числу горчичных зёрен, которые могут наполнить крайнюю сферу, — и что каждый из тех миров существовал число лет, равное полноте сферы в горчице, — всё это по отношению к Его бытию, да будет Он возвышен, которое не имеет конца, будет как если бы ты сказал, что Бог создал мир вчера. Ибо с того момента, как мы установили, что бытие началось после отсутствия, нет разницы, скажешь ли ты, что это было двести тысяч лет назад, или скажешь, что это было в очень близкое время». Это также порицание, которым пользуется верующий в предвечность.

Поддержка доказательства: всеобщее согласие. Они пользуются также способом приведения доказательств из того, что известно (признано) у всех народов с древнейших времён, что обязывает (указывает), что это природно, а не дело условности, и потому существует всеобщее согласие об этом. Аристотель говорит: «Все люди прямо соглашаются, что небеса непрерывны и устойчивы, и поскольку они почувствовали, что они не возникают и не уничтожаются, они сказали, что это обитель Бога, да будет Он возвышен, и духовных сущностей — имею в виду ангелов, — и приписали их Богу, чтобы указать на их непрерывность». Он привёл в этом вопросе ещё вещи этого рода — из общепризнанного — как способ подкрепления мнения, которое, по его мысли, утверждает умозрение.