Netivot Olam, Netiv Ha'Avodah

Здесь будет разъяснён смысл благословения «а-Моци» и порядок еды, а также слова Торы за столом.

Обязан человек благословлять перед трапезой «а-Моци лехем мин а-арец» (извлекающий хлеб из земли), подобно прочим вещам, на которые человек обязан благословлять, прежде чем наслаждается, и также обязан благословлять после еды, как написано (Брахот 35а): «И будешь есть, и насытишься» и т.д. В Гемаре сказали, что благословение перед едой выводится из благословения после еды методом «каль ва-хомер» (тем более): если когда он сыт — он благословляет, то когда голоден — тем более. Ибо эти два благословения: благословение перед едой — за то, что Имя, благословен Он, дал ему пропитание для поддержания его души. А после еды благословляет, когда душа его восполнена и он сыт — ему подобает благословить Святого, благословен Он, за это. И есть различие между тем, когда он благословляет за данное ему для восполнения его недостатка, и тем, когда он благословляет за своё восполнение и сытость. И «каль ва-хомер»: если он благословляет за благо, которое у него есть, когда он сыт, то тем более перед едой — когда Святой, благословен Он, дал ему пропитание, а если бы не дал, он был бы в нужде. Поэтому должен благословлять «а-Моци» перед едой. Следует спросить: почему он благословляет «а-Моци лехем мин а-арец», а не «ашер бара а-лехем» (Который сотворил хлеб), подобно тому как произносит прочие благословения — «борэ при а-эц» (сотворивший плод дерева)? Так же следовало бы благословлять «ашер бара а-лехем». Далее: почему сказано «мин а-арец» (из земли), а не «мин а-адама» (из почвы), как в прочих благословениях — «борэ при а-адама» (сотворивший плод почвы)? Ещё трудность: сказано «а-Моци лехем мин а-арец» (извлекающий хлеб из земли), но ведь хлеб не выходит из земли, ибо хлеб — лишь благодаря человеку, который его испёк! В мидраше (Берешит Рабба, глава 48) сказал рабби Ицхак: в Торе, Пророках и Писаниях мы находим, что хлеб — пропитание сердца. В Торе: «И возьму кусок хлеба, и подкрепите сердце ваше». В Пророках: «Подкрепи сердце твоё куском хлеба». В Писаниях: «И хлеб сердце человека укрепит». Объяснение таково: хлеб — жизненная сила человека. Поэтому имя «лехем» (хлеб) относится к тому, что даёт жизненную силу созданиям. Потому и Писание говорит (Теилим 136:25): «Дающий хлеб всякой плоти». Выражение «всякой плоти» подразумевает и скот, а ведь скот и птицы не едят печёного хлеба! Но смысл «лехем» — то, что подкрепляет сердце, и всякое пропитание живых существ называется «хлебом». Только поскольку печёный хлеб подкрепляет больше, ибо сердце человека нуждается в большем подкреплении, — поэтому благословение «а-Моци лехем» произносится лишь на печёный хлеб, предназначенный для человека, который подкрепляет сердце человека. Тем не менее и до выпечки он — подкрепление сердца, только не подкрепляет сердце в такой мере, как печёный хлеб. Когда же он становится хлебом посредством выпечки — тогда он подкрепляет сердце полностью. Разве из-за того, что человек пашет, сеет, поливает землю и месит, он не должен благословлять за плод, который Святой, благословен Он, благословил? Нет! Суть дела относится к Святому, благословен Он, а человек лишь подготавливает. Тем не менее Святой, благословен Он, извлёк из земли то, что подкрепляет сердце, и потому следует благословлять «а-Моци лехем мин а-арец». Различие между «адама» (почва) и «арец» (земля) в том, что «адама» называется даже часть, немного отделённая от земли — как земляной прах, который называется «прах земли» даже после отделения. Но «арец» называется лишь вся земля вместе, и совокупность земли обладает постоянством. Поэтому «арец» соотносится с хлебом, ибо хлеб подкрепляет сердце и даёт постоянство человеку, а нет ничего столь постоянного, как земля, о которой сказано (Коэлет 1:4): «А земля вовеки стоит».

В мидраше на этот стих: в будущем всё обновится — небеса, как сказано: «Ибо небеса, как дым, рассеются», и написано: «И устыдится луна, и посрамится солнце». А земля — «как одежда обветшает» — подобно тому как снимают одежду и вновь надевают её. Мы разъяснили это также в начале трактата Авот, при «И народ твой — все праведники» и т.д., смотри там. И разъяснили это также в «Нетив а-анава» (Стезя смирения), смотри там. Далее следует знать и понять: земля — постоянство всего, ведь земля несёт на себе всё и является местом для всех нижних творений. Мы уже разъяснили, что место даёт постоянство всему. Смотри выше (глава 4) при «устанавливающий место для своей молитвы» — там разъяснено, что место даёт постоянство тому, что в нём находится. Поэтому из земли выходит то, что является постоянством и подкреплением сердца. Только человек подготавливает посредством выпечки, чтобы это подкрепление вышло в действительность. Поэтому следует благословлять «а-Моци лехем мин а-арец» (извлекающий хлеб из земли), а не «мин а-адама» (из почвы). И, возможно, ты спросишь: почему Святой, благословен Он, не дал хлеб человеку готовым, чтобы он не нуждался в подготовке человека, подобно всем творениям, которым Он дал пропитание как подобает? Это разъяснено в мидраше (Танхума, Тазриа): злодей Турнусруфус спросил: чьи деяния прекраснее — Святого, благословен Он, или смертного человека? Сказал ему [рабби Акива]: смертного человека. Сказал ему Турнусруфус: посмотри на небеса и землю — может ли человек создать подобное? Сказал ему рабби Акива: не говори мне о том, что выше человеческих созданий и неподвластно им, а говори о вещах, встречающихся у людей. Сказал ему: почему вы совершаете обрезание? Сказал ему: я знал, что ты спросишь об этом, и потому предварил тебя, сказав, что деяния людей прекраснее деяний Святого, благословен Он. Принёс ему рабби Акива колосья и калачи и т.д. Объяснение: калачи — деяние человека, и он сказал ему: разве они не прекраснее, чем зерно, выходящее из земли? Поскольку злодей Турнусруфус полагал, что деяния человека ниже деяний природы — ведь природу создал Бог, — он считал, что обрезание ниже крайней плоти, которая есть деяние природы, сотворённой Святым, благословен Он, а обрезание — деяние человека. Он ответил ему, что это не так: деяние человека, будучи действием разумного существа, выше по уровню, чем природа, которая есть лишь материальная сила. Как он доказал ему на примере пшеницы, которая есть деяние природы и несовершенна, пока не будет доведена до совершенства разумным человеком, — из чего ты видишь, что деяние разумного — выше природы. Вот тебе: этот принцип соответствует достоинству человека, который разумен. Неподобающе, чтобы основное пропитание человека, предназначенное именно для него, выходило в действительность посредством природы, которая не на уровне разума, как мы разъяснили во многих местах. Поэтому подобает, чтобы то, что является основой жизни человека — хлеб — выходило в действительность через человека, который разумен, а не через естественное действие.

В мидраше (Берешит Рабба, глава 20) ещё: «И терние и волчец произрастит тебе». Если бы ты удостоился — ты бы брал травы из Ган Эдена и ощущал в них вкус всех яств мира. Ныне же — «И будешь есть полевую траву». Об этих поколениях сказано — что человек косит своё поле и ест его, пока оно ещё трава. Когда первый человек услышал это, выступил пот на лице его. Сказал: неужели я буду привязан к яслям, как скотина? Сказал ему [Бог]: поскольку выступил пот на лице твоём — «в поте лица твоего будешь есть хлеб» и т.д. Лучше было бы человеку, если бы он остался при первом проклятии. И этот мидраш тоже разъясняет тебе: поскольку человек — обладатель разума более всех нижних творений, когда Святой, благословен Он, назначил ему и прочим животным полевую траву — глаза его наполнились слезами. Ибо неподобающе, чтобы у человека было что-то общее с прочими животными в том, что является его жизненной силой. Тогда Святой, благословен Он, сказал ему: «В поте лица твоего будешь есть хлеб». «В поте лица твоего» — то есть это потребует от человека разума для этого действия, а всякое разумное действие совершается через труд и усилие, ибо оно не происходит само собой, как естественное, которое происходит само. И нужен труд и мудрость для этого. Всё это — чтобы выделить человека тем, что он разумен, и чтобы его пропитание было через человеческое, разумное действие, и это ему подобает. А то, что сказано, что лучше было бы человеку, если бы он остался при первом проклятии, — не означает, что полевая трава была бы для него лучше. Это, безусловно, не так, ибо именно хлеб дал ему его достоинство как разумному человеку, и сообразно этому достоинству подобает, чтобы и пропитание его было таковым. Но сказанное «лучше было бы ему остаться при первом проклятии» означает: если бы пропитание человека давалось ему легко, он не доходил бы до стольких грехов. Ведь из-за того, что человек не находит пропитания, он грабит и ворует и совершает множество грехов. Об этом и сказано, что лучше было бы ему остаться при первом проклятии. Но, безусловно, по его достоинству разумного человека подобало, чтобы его пропитание выходило в действительность через человека, который тоже разумен. Поэтому не следует спрашивать, почему пропитание человека не естественно. Тем не менее подобающее благословение — «а-Моци лехем мин а-арец», как мы сказали, ибо Святой, благословен Он, дал силу, чтобы это подкрепляло сердце, хотя приготовление — через человека.

Далее следует знать: сказанное «а-Моци лехем» (извлекающий хлеб) означает, что Святой, благословен Он, полностью извлекает хлеб из земли. Только грех человека привёл к тому, что хлеб не выходит из земли сам по себе, а нуждается затем в обработке. Без этого не подобало бы, чтобы пропитание человека было таким. Но это причинил грех человека, а если бы не было греха — хлеб выходил бы в совершенстве.

В Гемаре, в главе «Бе-ма мадликин» (Шаббат 30б): сидел Рабан Гамлиэль и толковал — в будущем Земля Израиля будет производить калачи и шёлковые одежды, как сказано: «Да будет обилие хлеба на земле». Один ученик насмехался над ним и сказал: «Нет ничего нового под солнцем!» Вышел и показал ему грибы и трюфели. Он хотел сказать: в будущем, когда не будет более проклятия земли, которое было из-за греха человека, тогда земля будет принимать изобилие от Святого, благословен Он, в полном совершенстве, и всё будет выходить в совершенстве, так что не понадобится никакая обработка. Поэтому земля будет производить калачи и шёлковые одежды. А ныне, когда земля проклята Святым, благословен Он, из-за греха человека, она не готова принять высшее благословение. Но в будущем, когда проклятие прекратится в мире, тогда земля будет производить всё без какого-либо недостатка. Со стороны Святого, благословен Он, Который изливает — безусловно, Святой, благословен Он, извлекает хлеб из земли. Только проклятие земли причиняет то, что нужна обработка, как написано: «В поте лица твоего будешь есть хлеб», и то, над чем человек трудится и что делает, — лишь то, что причинил его грех. Безусловно, если бы Он не извлёк из земли то, что подкрепляет сердце, тогда хлеб был бы иным творением. Но, безусловно, Святой, благословен Он, извлёк из земли хлеб, ибо и то, что выходит из земли, подкрепляет сердце. Только его проклятие привело к тому, что нужны труд и усилие, прежде чем это подкрепит сердце полностью. Поэтому следует благословлять «а-Моци лехем мин а-арец». А то, что благословляют «а-Моци», а не «ашер бара» (Который сотворил), — ибо это не считается отдельным творением. Всякое творение — самостоятельная вещь, а хлеб был сотворён для пропитания человека, что есть его жизненная сила, и потому не следует благословлять выражением «сотворил». Но прочие вещи, которые не являются основным пропитанием человека, считаются отдельным творением, коль скоро они не являются основным пропитанием человека. Также потому, что это благословение было установлено за то, что Святой, благословен Он, дал ему пропитание, а не за само творение, — потому не благословляют «сотворивший», а благословляют «извлекающий». Так разъяснён тебе смысл благословения «а-Моци лехем мин а-арец».

То, что является служением Святому, благословен Он, — когда произносят за столом слова Торы, как учили в мишне (Авот, глава 3): «Трое, евшие за одним столом» и т.д. Объяснение этого мы разъяснили на своём месте, а здесь упомянем кратко. Сказанное — что когда произносят за столом слова Торы, это как будто ели от стола Всевышнего — означает: подобно царю, который кормит своих слуг, и они — вкушающие от его стола. Те ближе всех к царю, будучи вкушающими от его стола, и они первые получают пропитание от царя более всех прочих его слуг. Так и Святой, благословен Он, кормит все сущности, но те, кто полностью близки к Нему, — о них говорится, что они вкушают от Его стола. Следует знать, что человек нуждается в пропитании — и пропитании души, и пропитании тела. Пропитание тела — материальная пища, а пропитание души — это Тора, которая называется «хлебом», как написано (Мишлей 9:5): «Идите, ешьте хлеб мой». Поэтому, когда Святой, благословен Он, вывел Израиль из Египта и стал их Царём, а Израиль — Его рабами, — сразу после выхода Он кормил их маном, который есть пропитание тела, а затем сразу дал им Тору, которая есть пропитание души. Так что Святой, благословен Он, как создал человека с телом и душой, так Он питает и тело, и душу. Поэтому, когда произносят за столом слова Торы — и тем самым у них есть пропитание и для души, и для тела — этот стол называется «как будто ели от стола Всевышнего», за которым едят те, кто наиболее близок к Нему, ибо пропитание от Святого, благословен Он — и для тела, и для души, как у тех, кто произносит за столом слова Торы и получают пропитание и для тела, и для души. Когда же не произносят за столом слов Торы, это пропитание не относится к Святому, благословен Он, чьё пропитание — для тела и души, а пропитание лишь для тела, в котором нет жизни. Поэтому это называется «как будто ели от жертвенников мертвецов», ибо идолопоклонство называется «мёртвым», ибо в нём нет никакой силы и оно подобно мёртвому. Поэтому, когда не произносят за столом слов Торы, пропитание — лишь для тела, которое само по себе мёртво, и потому этот стол не достоин Имени, благословен Он, Который жив и существует вечно. Потому пропитание Имени, благословен Он, — то, что Он питает душу человека, у которой есть жизнь, посредством Торы, которая есть жизнь человека. И хотя Он питает также и тело — это лишь для того, чтобы человек обрёл жизнь души, ибо всё пропитание тела — лишь для того, чтобы обрести вечную жизнь души. Те же, кто не поступают так, и всё их пропитание — телесное, мёртвое, — они удаляются от Имени, благословен Он, и близки к идолопоклонству. Поэтому это считается «как будто ели от жертвенников мертвецов», и они прилеплены к идолопоклонству, когда нет за их столом слов Торы.

Далее знай: сказанное — трое, евшие за одним столом и произносившие за ним слова Торы, — как будто ели от стола Всевышнего. Ибо жертвенник называется «столом Всевышнего», поскольку на нём — вкушение жертвы, которую приносят для нужд Всевышнего. Так и стол, за которым едят Его рабы, благословен Он, называется «столом Всевышнего», ибо пропитание Его рабов возложено на Господина. И когда Его рабы получают пропитание, это тоже считается «нуждами Всевышнего». Это — когда произносят за ним слова Торы, ибо без этого невозможно сказать, что они едят от стола Всевышнего. Как можно сказать, что это стол Всевышнего? Ведь «небеса — небеса Господу, а землю Он отдал сынам человеческим» (Теилим 115:16), и нет стола Всевышнего на земле — кроме как когда произносят за столом слова Торы. Хотя «небеса — небеса Господу, а землю Он отдал сынам человеческим», тем не менее Святой, благословен Он, пребывает с Торой, как сказали там (Авот, глава 3): Святой, благословен Он, с Торой. Поэтому это считается «как будто ели от стола Всевышнего», когда каждый человек — раб Святого, благословен Он, и пропитание его — от Святого, благословен Он. Именно когда трое ели, ибо посредством троих стол является единым столом. Нужно, чтобы стол был единым — подобно тому как жертвенник один, так и стол подобает быть одним. Когда трое едят за ним — это единый стол. Ибо именно трое соединяются вместе и становятся единым объединением, как мы разъяснили в трактате Авот, также подробно. Ибо нет числа, обладающего соединением и связью, подобно трём. Поэтому сказали (Пара, глава 11, мишна 9): нет объединения менее чем из трёх. Причину мы разъяснили там, и нет нужды разъяснять здесь. Поэтому стол, за которым едят трое, называется единым столом, когда за ним трое, которые соединяются вместе, подобно тому как нет зимуна менее чем из трёх. И когда стол един — он подобен жертвеннику Имени, благословен Он, который один для единого Бога. И когда произносят за ним слова Торы — тогда уместно сказать, что это стол Всевышнего. Пойми это хорошо. Поэтому пусть человек размышляет о великом достоинстве, когда за его столом — слова Торы и едящих трое. И наоборот — сколь велик недостаток, когда их трое и не произносят слов Торы, что считается «как будто ели от жертвенников мертвецов».

Однако представляется, что произнесение слов Торы за столом должно быть после трапезы. Во время же трапезы сказано в первой главе Таанит (5б): Рав Нахман и рабби Ицхак сидели на трапезе. Сказал Рав Нахман рабби Ицхаку: пусть господин скажет что-нибудь. Сказал ему: так говорил рабби Йоханан — не беседуют во время трапезы, чтобы не предшествовало дыхательное горло пищеводу и не возникла опасность. После трапезы и т.д. Хотя по здравому рассуждению не представляется, что следует столь опасаться, что дыхательное горло опередит пищевод, ибо человек чувствует подобное и не дойдёт до этого, — тем не менее, поскольку беседа во время трапезы — это выход из порядка. Ведь трапеза человека — для того чтобы человек получил пищу, в которой он нуждается, поскольку человек обладает материальным телом и нуждается в пище, и он получает пищу трапезы для восполнения тела, которое испытывает недостаток. А речь — это определение человека как «живого говорящего существа» и является его формой, как разъяснено во многих местах. Ибо разумная речь — форма человека, ведь Писание говорит (Берешит 1): «И стал человек живой душой», а Онкелос переводит: «И стал человек говорящим духом» — то есть стал живым говорящим существом. Если так, речь — его форма, и со стороны формы человек совершенен и не нуждается в получении восполнения, ибо получение — со стороны недостатка, ведь всякий получающий — нуждающийся. Поэтому сказано: не беседуют во время трапезы, чтобы не предшествовало дыхательное горло пищеводу. Ведь поскольку эти две вещи совершенно различны — речь и трапеза: трапеза — со стороны тела, которое нуждается и получает пищу, а речь — для человека со стороны его совершенства как живого говорящего существа, — потому у них и различные органы: пищевод — для получения пищи трапезы, а дыхательное горло — для речи. Одно служит телу — это пищевод, а другое — орудие формы, то есть силы речи. Тот, кто делает их как бы одним делом, — из-за этого одно станет функционировать на месте другого. Это подобает тому, кто выходит из надлежащего порядка и влечётся к изменению, а за одним изменением следует другое, полное. Поэтому не следует беседовать во время трапезы, ибо эти два [действия] различны, как свидетельствует само творение. Если беседуют во время трапезы — это выход из надлежащего порядка, а за одним изменением следует другое. Поэтому использовано выражение «чтобы не предшествовало дыхательное горло пищеводу» — ибо дыхательное горло имеет право первенства над пищеводом, поскольку оно — орудие речи, и потому оно опередит пищевод и во время трапезы. Даже если бы не было этого опасения — что дыхательное горло опередит пищевод, — поскольку это изменение порядка, ведь вещи, столь различные, как речь и еда, не следует соединять, коль скоро они различны по своей сути, это — выход из порядка. И неподобающе мудрецу Торы, чьё поведение — по мудрости и разуму, допускать выход из порядка. А ныне, когда принято произносить наставления во время трапезы, — неподобающе делать это до завершения трапезы, и не следует нарушать слова мудрецов.

Человек должен быть внимателен к тому, чтобы трапеза его была такой, как сказали мудрецы, благословенна их память, — ибо слова мудрецов «жизнь для исполняющих их и исцеление для всей его плоти». В главе «А-роэ» (Брахот 54б) сказал рав Йеуда: три вещи продлевают дни человека, и вот они: затягивающий молитву, затягивающий трапезу и затягивающий пребывание в уборной. Эти вещи нуждаются в объяснении и разъяснении. Мы уже говорили, что повсюду, где упоминается такое число, все они — единый предмет и единая вещь, и одно невозможно без другого. Поэтому эти три упомянутых вещи означают, что человеку необходимы три вещи, и посредством них у человека есть жизнь. Первое: человеку необходимо восполнять свой недостаток, ибо он нуждается, будучи плотью и кровью, и ему нужно наполнить свой недостаток. Второе: подобно тому как человеку нужно наполнить свой недостаток — восполнить нехватку, — так у него обнаруживается избыток, который нужно удалить, как говорят повсюду: всякий избыток считается недостатком. Третье: оба первых относятся к самому существу человека — когда он не наполняет то, в чём нуждается, или не удаляет то, в чём у него избыток. Тем не менее, даже если он делает это, у человека нет постоянства в мире сам по себе — лишь от Святого, благословен Он, Который изливает и даёт ему жизнь. Поэтому сказано: три вещи продлевают ему дни. Первая: затягивающий трапезу, когда ест, чтобы наполнить свой недостаток, — ибо голодный человек нуждается и ему надо наполнить свой недостаток едой. Поэтому затягивающий трапезу — это приносит ему продление жизни. Однако если здесь лишь телесная еда — это не даёт ему продления жизни. Напротив, такое продление — недостаток для человека, когда он затягивает ради телесной трапезы. Но когда он затягивает трапезу и благодаря этому делится от блага, данного ему Святым, благословен Он, с бедным, который нуждается в жизни, и даёт ему жизнь, — тогда продление его трапезы считается как от изобилия Святого, благословен Он, которое Он излил ему, чтобы делиться и с другими. И когда это от Имени, благословен Он, Который излил ему, — несомненно, Святой, благословен Он, изливает ему для восполнения его недостатка, и это, безусловно, продление его жизни. Второе — в противоположность первому: затягивающий пребывание в уборной — чтобы удалить то, что является для него избытком. В особенности когда такой избыток — удаление отвратительного для его души, как сказали в трактате Маккот (16б): всякий, кто задерживает свои отправления, нарушает «Не делайте отвратительными души ваши». Поэтому удаление избытка от человека есть продление дней его, ибо человек должен существовать таким, каков он есть — без избытка и без недостатка. А третье — поскольку у человека нет постоянства само по себе, но лишь от Святого, благословен Он, — поэтому сказано: затягивающий молитву. Ибо сама молитва — о его жизни: таков смысл молитвы — что он молится о нуждах своей жизни. Представляется, что поэтому число благословений молитвы — восемнадцать, в числовом значении «хай» (жизнь). Ибо все эти благословения — жизнь человека, кроме «и клеветникам да не будет надежды», поскольку мы молимся о том, чтобы нечестивые погибли из мира, а это не жизнь, а уничтожение. Хотя уничтожение нечестивых — благо для мира, тем не менее это не жизнь и не входит в число благословений, которые суть жизнь. Повсюду молитва называется жизнью человека, и потому сказано: затягивающий молитву — продлеваются ему дни его. Вот тебе три вещи — затягивающий их, Святой, благословен Он, продлевает ему жизнь. И представляется, что даже ныне, когда не так много бедных, ходящих по дворам, как было в их дни, — тем не менее, поскольку возможно, что придёт бедный просить пропитание, подобает несколько продлить трапезу ради этого. Мы объяснили это высказывание в «Нетив а-цедек» несколько иначе, и это объяснение ясно, когда поймёшь слова мудрости.