Netivot Olam, Netiv Sheim Tov

В книге Коэлет (7): «Доброе имя лучше благовонного масла». Царь Шломо сказал, что доброе имя лучше благовонного масла, но какая связь между именем и благовонным маслом — у них нет никакого отношения друг к другу? Если бы это сравнение было лишь потому, что доброе имя разносит аромат вдаль, и он хотел сказать, что доброе имя разносится дальше, чем благовонное масло, ему следовало бы сказать, что доброе имя лучше благовоний, которые пахнут сильнее масла. И ещё сказали в мидраше (Коэлет Раба, гл. 7): «Доброе имя лучше благовонного масла» — благовонное масло опускается, а доброе имя поднимается; благовонное масло — на время, а доброе имя — навечно; благовонное масло заканчивается, а доброе имя не заканчивается; благовонное масло стоит денег, а доброе имя — бесплатно; благовонное масло действует при жизни, а доброе имя — и при жизни, и после смерти; благовонное масло — у богатых, а доброе имя — и у богатых, и у бедных; благовонное масло распространяется из комнаты в зал, а доброе имя — от одного конца мира до другого; благовонное масло, упав на мёртвое тело, становится зловонным, как сказано: «Мёртвые мухи делают зловонным масло мироварника», а доброе имя, упав на мёртвых, не становится зловонным, как сказано: «И поднялся, и простёрся над ребёнком» и т.д.; благовонное масло, упав на воду, смывается, а доброе имя, упав на рыбу, не смывается, как сказано: «И сказал Господь рыбе, и она изрыгнула Йону»; благовонное масло, упав на огонь, сгорает, а доброе имя, упав на огонь, не сгорает, как написано: «Тогда вышли» и т.д. Сказал рабби Йеуда сын рабби: мы находим, что обладатели благовонного масла вошли в место живых и вышли сожжёнными, а обладатели доброго имени вошли в место мёртвых и вышли живыми — Надав и Авигу вошли в место живых и умерли, Хананья, Мишаэль и Азарья вошли в огненную печь и вышли живыми. Поэтому сказано: «Доброе имя лучше благовонного масла» и т.д. Согласно этому мидрашу вопрос ещё более труден: какие это за достоинства? Но этот мидраш намекает на суть достоинства доброго имени. Смысл в том, что доброе имя — это сущностное достоинство самого человека, ибо имя указывает на сущность вещи. Всякий, у кого доброе имя — это достоинство сущностно для человека, а не как богатство, которое он получил. И даже мудрость — хотя кажется, что это относится к самому человеку, мудрость не является сущностным качеством человека, и так же прочие достоинства не относятся к самому человеку. Но доброе имя, приходящее на самого человека, — какое бы достоинство оно ни выражало, в конечном счёте имя приходит на самого человека, и это более ценно, чем благовонное масло. И не имеется в виду буквально благовонное масло, а всякое достоинство, которое человек получает, каково бы оно ни было, называется «благовонным маслом». Ибо даже если он коэн — священство не является сущностным качеством человека, как будет объяснено. Шломо назвал достоинство, которое есть у человека со стороны его самого, «добрым именем», ибо имя приходит на сущность (маут), которая абстрагирована от телесного, и в конечном счёте имя приходит на саму суть. А достоинство, которое получают и которое не является сущностным для получающего, он назвал «благовонным маслом», ибо достоинство, получаемое другим, подобно благовонному маслу, которым помазывают сосуд, и сосуд получает масло — так же получивший достоинство помазан и возвеличен им. И об этом он сказал все эти вещи. Он сказал, что доброе имя поднимается — то есть у обладателя доброго имени, чем больше у него доброго имени, тем более оно возвышается. Но когда человек получает одно из достоинств — это считается нисхождением для того достоинства, которое он получил. Ибо если он получил мудрость — мудрость сама по себе интеллектуальна, но когда человек получает мудрость, она пребывает в материи, и это нисхождение, когда она находится в получающем. Но доброе имя поднимается, ибо имя относится к абстрагированной от телесного сущности, и это называется восхождением, когда имя есть интеллектуальная сущность, полностью абстрагированная от телесного, и в этом оно возвышается. Поэтому доброе имя не подобно другим достоинствам, которые, наоборот, соединяются с телесным — и это глубокая мудрость. Он сказал, что благовонное масло заканчивается — подобно тому, как когда масло используют для помазания, оно иссякает и его больше нет. Так и достоинство, которое человек получает, — у него есть предел, можно сказать: «до такого-то предела его мудрость» и «до такого-то предела его сила», и не более — и оно заканчивается. Но доброе имя не заканчивается, нельзя сказать, что его достоинство достигает лишь определённого предела, ибо это не применимо к тому, что является сущностным, как доброе имя, которое есть сущностное качество, как мы сказали. Это применимо лишь к тому, что является лишь атрибутом (тоар), — и это хорошо известно понимающим. И ещё: имя — сущность абстрагированная от телесного, и у интеллектуального нет прекращения, поэтому сказано: «доброе имя не заканчивается». Это основное объяснение того, что у всех достоинств-атрибутов есть предел, — упомянуто далее. Сказано: «благовонное масло стоит денег, а доброе имя бесплатно». Объяснение: то, что является атрибутом, подобно всем достоинствам-атрибутам, нуждается в носителе и пребывает в носителе, который получает. Ибо нужен получающий для мудрости и для силы, и это называется «деньги» (дамим — цена), ибо деньги — это то, что получающий отдаёт, чтобы получить то, что получает. Когда нужен получающий, в котором это пребывает и в который это вживлено, это называется «отдачей ему». Но у доброго имени нет получающего вовсе, ибо имя приходит на интеллектуальную сущность, которая отделена и не имеет получающего. Поэтому сказали о Торе, которая интеллектуальна и является отделённым разумом, что она тоже не требует вложений и бесплатна. Пойми эти слова, ибо они глубоки и ясны, и будут ещё объяснены.

Сказано: «Благовонное масло для живых, а доброе имя — для живых и мёртвых». Это ясно из того, что мы сказали: достоинство, которое является лишь атрибутом и имеет получающего, — когда нет получающего, нет более того, что принимает. Ибо когда от человека отнимается жизнь, от него отнимается и то достоинство, которое он получал, и несомненно, сила и богатство неприменимы к мёртвому. Но доброе имя, которое есть абстрагированная сущность, — в нём нет смерти вовсе. Ибо «венец доброго имени» превосходит даже «венец Торы», и поэтому имя, указывающее на интеллектуальную сущность, абстрагированную от телесного, — к нему совершенно неприменима смерть. Далее сказано: «Благовонное масло — для богатых, а доброе имя — для бедных». Всё это означает то, что мы сказали: все достоинства являются атрибутами, и всякая подобная вещь называется «богатством», ибо он получил нечто, и это — богатство. Ведь богатство — это лишь то, что человек получил как своё приобретение, и это называется богатством. Но доброе имя, которое не является дополнительным атрибутом для получения, — поэтому и бедный, именно потому что он беден и не имеет приобретений, может быть обладателем доброго имени, ибо это не приобретение, а сама сущность. Это не применимо к другим вещам: обладатель мудрости называется тем, у кого есть «богатство мудрости», обладатель силы — тем, кто приобрёл «богатство силы», ибо всякий дополнительный атрибут называется богатством. Но доброе имя сущностно для человека — это его доброе имя, и это лишь абстрагированная отделённая сущность, и в этом нет «богатства». Далее сказано: «Благовонное масло распространяется из комнаты в зал, а доброе имя — от одного конца мира до другого». Это потому, что имя указывает на абстрагированную сущность, как мы объясняли многократно, ибо таков смысл имени — оно приходит на абстрагированную сущность. Поэтому имя распространяется от одного конца мира до другого, ибо подобная вещь безгранична. Но атрибут имеет получающего, а получающий неизбежно является чем-то телесным, и атрибут присоединяется к телесному. Поэтому нельзя сказать об атрибуте, что он распространяется от одного конца мира до другого, ибо телесное ограничено, и всё, что к нему присоединяется, тоже ограничено. Поэтому сказано: «Благовонное масло распространяется из комнаты в зал, а доброе имя — от одного конца мира до другого». Это ясно для понимающих знание и знающих мудрость, и будет ещё объяснено далее.

Далее сказали: «Благовонное масло, упав на мёртвое тело, становится зловонным». То есть иногда из-за получающего атрибут портится: если человек злодей и получает достоинство мудрости — достоинство в нём испорчено, ибо он мудр для злодеяния. Так же и сила: когда злодей получает её — это порча и ущерб, ибо он причиняет зло другим и творит злое. Вот что сказано: благовонное масло, упав на мёртвое тело, становится зловонным — это метафора того, что получающий портит то, что получает, когда получает достоинство, которое является лишь атрибутом, — тогда и полученное достоинство оказывается испорченным. Но к доброму имени это совершенно неприменимо, ибо когда имя — сущность — является добрым, в этом нет изменения. Далее сказано: «Благовонное масло, упав на рыбу, смывается». То есть достоинство, являющееся лишь атрибутом, может не быть воспринято получающим вовсе и не обнаружиться у него — подобно тому, как рыба не воспринимает благовонное масло, ибо вода смывает его, когда масло попадает на неё. Так же возможно, что получающий совершенно не воспримет. Ибо если получающий — женщина или раб, и ты даёшь им мудрость — они совершенно не воспринимают её, ибо это к ним не относится, ибо у женщины нет мудрости. Так же и царство — женщина и раб не воспринимают его, и оно к ним не относится. Выходит, что есть получающий, который совершенно не воспринимает, и поэтому это сравнивается с рыбой, не воспринимающей благовонное масло. Но о том, что является сущностным, как доброе имя, совершенно нельзя сказать, что оно не воспринимается, ибо все творения в мире достойны доброго имени, поскольку это сущностное достоинство и у него нет получающего вовсе. Далее сказано: «Благовонное масло, упав на огонь, сгорает; доброе имя, упав на огонь, не сгорает» и т.д. Это тоже призвано разделить и различить между добрым именем и достоинством, которое является лишь атрибутом. Достоинство, являющееся атрибутом и не сущностью, не может защитить в полной мере, когда приходит уничтожение на саму суть. Как доказывается далее: сыны Аарона, которые были коэнами, — а эта степень и достоинство является лишь атрибутом — вошли живыми и вышли сожжёнными. Ибо священство, подобное благовонному маслу, которое получает получающий, не защитило их, — и потому священство и царство, когда приходят к получающему, помазывают его благовонным маслом, что указывает на получение чего-то. Поэтому священство, которое является атрибутом, не защитило их, когда пришёл ущерб на них самих. Но обладатели доброго имени вошли в место мёртвых и вышли живыми, потому что у обладателя доброго имени есть сущностное достоинство, а раз это сущностное достоинство, оно защитило их самих. Все эти различия — между достоинством, которое является лишь атрибутом для получающего, и достоинством, которое является сущностным, как доброе имя. Ибо имя указывает на сущностную абстрагированную суть, а прочие достоинства — атрибуты для получающего. Поэтому атрибут получающего назван «благовонным маслом», ибо благовонное масло помазывает получающего и освящает его, и так все атрибуты помазывают получающего и придают ему титул. Но доброе имя указывает на сущность, поэтому оно сущностно, и безусловно оно является большим достоинством, чем атрибут, который получают. Здесь упомянуто десять достоинств обладателя доброго имени. И известно, что категория «сущность» является десятой из десяти категорий, которые описали философы. Соответственно этому названы десять вещей о добром имени, которое является сущностным достоинством. Пойми это из того, что сказали (Авот, гл. 4): «Венец доброго имени возвышается над ними» — и венец доброго имени является десятым. Пойми это хорошо, ибо невозможно объяснить более подробно.

Противоположность этого качества — тот, у кого дурное имя. А познание противоположностей едино: подобно тому, как у обладателя доброго имени раскрыто его высшее достоинство, как было объяснено, так и обладатель дурного имени оскверняет самого себя и свой почёт, и это величайшая низость. Даже если это неправда — именно поэтому мудрецы упоминали, что человеку не следует подводить себя к подозрению. Они весьма остерегались подозрения, дабы на человека не вышло дурное имя, ибо даже если это ложь — всё же у других он имеет дурное имя. Мы уже сказали, сколь велико значение имени. Вот что сказали в главе «Сказал им ответственный» (Йома 38а): люди семьи Автинас были искусны в приготовлении воскурений (кторет), но не хотели обучать этому, и за это их упоминают для похвалы — что никогда невеста не выходила из их домов набл­агоуханной, чтобы не сказали: «Это из состава воскурений», — дабы исполнить сказанное: «И будете чисты пред Господом и пред Израилем».

В Иерусалимском Талмуде, в трактате Шкалим (гл. 3, галаха 2), сказал рабби Шмуэль бар Нахман: как человек должен выйти чистым перед Небесами, так он должен выйти чистым перед людьми — из Торы, из Пророков и из Писаний. Из Торы — как сказано: «И будете чисты пред Господом и пред Израилем». Из Пророков — «Бог Господь — Он знает, и Израиль пусть знает». Из Писаний — «И обретёшь милость и разумение доброе в глазах Бога и людей», конец цитаты. Всё это потому, что если человек, упаси Бог, является обладателем дурного имени — это сущностная вещь для человека. Поэтому мудрецы были щепетильны в отношении подозрения повсюду, и человеку не следует говорить: «Какое мне дело до подозрения?»

В первой главе трактата Моэд Катан (18б): «И сказал Рав от имени рабби Реувена бар Ицтровли, а другие говорят — в барайте учили: человек не бывает заподозрен в чём-либо, если не совершил этого — либо полностью, либо частично, либо помышлял в сердце своём совершить это. А если не помышлял в сердце совершить — видел других, совершавших это, и радовался». Возразил рабби Яаков из Неар Пкода: «И измышляли сыны Израиля слова, которые неверны, о Господе Боге их» — Там они делали это, чтобы разгневать. «Выучи отсюда: и услышал Моше, и пал на лицо своё — что за весть он услышал? Сказал рабби Йонатан: что заподозрили его с замужней женщиной. Откуда это? Как сказано: и ревновали к Моше в стане» — Там это было сделано из-за ненависти. В других книгах не написано «и услышал Моше», а «выучи отсюда: и ревновали к Моше в стане, и сказал рав Шмуэль бар Ицхак: это учит, что каждый ревновал свою жену к Моше» — Там это было сделано из-за ненависти. «Выучи отсюда: сказал рабби Йоси — да будет мой удел с теми, кого подозревают, а у них этого нет. Сказал рав Папа: меня подозревали, а этого не было», — Нет противоречия: одно — когда слух прекратился, другое — когда слух не прекратился, конец цитаты. Итак, когда человек заподозрен и у него среди людей дурное имя, сказано, что не может быть, чтобы это была полная ложь. Ибо имя, согласно его уровню, о котором мы говорили, не должно содержать в себе ложь, ведь имя приходит на абстрагированную интеллектуальную сущность. Поэтому невозможно, чтобы это была полная ложь от начала до конца, когда на человека вышло дурное имя, — во всяком случае, в этом есть нечто истинное. И возражают из того, что сказал рабби Йоси: «Да будет мой удел с теми, кого подозревают, а у них этого нет», — и отвечают, что речь идёт о слухе, который прекратился. А это вовсе не называется «именем». Но слух, который не прекратился, — это полноценный голос, и у него есть имя, что он таков, — и это не может быть полной ложью. Поэтому человеку следует остерегаться подозрения. Однако подозрение со стороны врагов — об этом мы не говорили, ибо если бы это было так, не было бы, упаси Бог, ни одного достойного человека в Израиле. И действие врага не считается действием вовсе, как сказано там: «Это было сделано из-за ненависти». И нечего далее распространяться.