Pardes Rimmonim 14

И кроме этого, когда различим весь Ацилут, например, как семь Сфирот только, или как десять вместе, или три первых только, — конечно, это стороны, которые не равны, и не всё — один предмет. И этим будет понята одна мишна в «Сефер Йецира», и таково её слово: «Десять Сфирот блима и двадцать две буквы — основание: три материнские, и семь двойных, и двенадцать простых» — до сих пор. И это — вторая мишна; а предыдущую мы разъяснили во Вратах путей, и там в той мишне сказано, что это — тридцать два пути. А теперь в этой мишне он пришёл разъяснить их различие и их число после того, как Сфирот — только десять: как пути — тридцать два? И сказал, что это — десять Сфирот и двадцать две буквы и т. д.

И суть в том, что отношение всех их вместе не равно отношению, когда будут только семь, ибо их свечение не как свечение тех; и это различается многими путями — если путём подобия, если путём счёта. И пример этому: Сфирот — десять, и каждая включена в десять, как известно; вот выйдет сто. И это поднимет их счёт до бесконечности в счёте десятков и сотен, ибо каждая часть также включена в десять до бесконечности; потому что нет части, о которой можно сказать: «это — один Кетер» и «это — одна Хохма», как мы разъяснили во Вратах сущности и управления, гл. 2. И это не так, когда мы различаем их в отношении семи: ведь скажем «семь раз семь» или «семь раз десять», и это поднимет их счёт иным путём — путём семёрок, хотя и это также поднимется до бесконечности.

Первая система: смешение всех десяти вместе — и это десять Сфирот, упомянутые в нашей мишне. Ещё система вторая: и это три «матери», а именно אמ"ש (Алеф‑Мем‑Шин), которые суть Кетер, Хохма, Бина, — они «матери» для Хесед и суда и милосердий, как разъяснено в «Вратах посредников», гл. 3. Ещё система третья: и это смешение семи Сфирот самих по себе, на которые намёк — двойные буквы, а именно בג"ד כפר"ת (Бет‑Гимел‑Далет; Каф‑Пе‑Реш‑Тав). И называются они «двойные», ибо принимают дагеш и рафе и служат для двух. А дагеш и рафе — намёк на суд и милосердие, и намёк на семь Сфирот строения, которые иногда действуют судом, а иногда милосердием. А двенадцать простых — это система четвёртая: двенадцать границ, которые суть двенадцать «Гавайот» (Имен הוי"ה), и они — шесть концов, действующие судом и милосердием, как будет подробно разъяснено в «Вратах частностей имён», в имени בן ע"ב (Бен‑72), в главах 7, 8, 9, 10.

«Чтобы дать им пребывать на отверстиях…» — намерение в том, что те крючки намекали на мужское, то есть на Тиферет, называемую «вав». И хотя они были на столбах, а сами столбы — мужские, как известно, всё же главным были крючки, которые со стороны Тиферет, ибо он — сущность «вав», и от них тянулось влияние к нижней земле, на которую намекает Малхут; а столб был между ними, чтобы указывать на столп, объединяющий небо и землю, как известно: «один столп есть у Святого, благословен Он, и праведник имя ему…».

«И выходит из тайны ألف (алеф), который есть полный счёт» — известно, что все Сфирот включены из десяти; и вот по этому они: 10×10 дают сто, и каждая из ста включена из десяти — выходит тысяча. И поскольку этот счёт включает все десять Сфирот со всей их включённостью, назвали его «полный счёт», то есть совершенное число. В отличие от прочих чисел, которые не включают все ветви, как число тысяча.

И нельзя объяснять, что «совершенное число» — это тысяча, потому что она включает единицы, десятки, сотни, тысячи; ведь мудрецы в науке о числе уже написали, что совершенство числа — это десять, по той причине что от десяти и выше — это удвоение единиц и десятков, и при соединении этих частей число поднимается и умножается до бесконечности; и выходит, что совершенное число — это десять, и это вещь ясная.

И вот, при завершении сотен число тысяч уравнивается с единицами, и алеф — это «вонзающий его конец в начало», ибо алеф — это тысяча, это פלא (пэле, «чудо»), и это כ"ע (кетер‑элион?) «вонзающий его конец в начало и начало в конец» в тайне אי"ן אנ"י (айн‑ани), как объяснено в третьих Вратах; и так же будет разъяснено во «Вратах снизу вверх». И по этой причине алеф называется совершенным числом; и это — протяжение Тиферет от Кетер, ибо включение Сфирот из десяти — через Хохма, тем более при их подъёме от десяти к десяти, как было объяснено.

«И семьсот, которое есть полная тайна» — он точно выразился, что не сказал «совершенное число», как сказал выше, потому что оно не совершенно для всех, то есть; но сказал «полная тайна», потому что семь Сфирот наполнены и совершенны во всей включённости десятки (слово пропущено) из десяти — подобно прежним десяти, только прежние основание их — десять, поэтому поднялись к тысяче, а эти — основание их семь, поэтому поднялись лишь к семистам. И потому не сказал «совершенное число», ведь не завершилось число десяти. И называется «полным» по причине полноты каждой из её Сфирот в ста вратах; потому и сказал «полная тайна».

«И пять — также» — то есть и пять тоже в тайне вав по числу Сфирот, в тайне включённости семи в пяти, как объяснено в Вратах. И также, когда уберём из числа семи столбы и אד"ן (адним, «основания»), останется пять.

«И семьдесят — всё одна тайна» — то есть и семьдесят тоже в тайне семисот, только те включены в большую включённость, а эти включены лишь в одну включённость, то есть каждая из семи включена из десяти — выходит, семь дают семьдесят.

«И по этой тайне и по этому счёту сделал крючки» — то есть чтобы намекнуть на эту великую тайну, что Тиферет будет включать все эти различия.

«И всё — в тайне вав…» — ему стало трудно: ведь ألف — намёк на все десять, а семьсот и семьдесят — в семи, и пять также; так что же приписать это число Тиферет? На это он ответил: «и всё — в тайне вав», и доказательство этому — их форма: они были сделаны наподобие вав; но это Тиферет, будучи включённым во все эти сущности.

И оказалось, что эти «ваиот» (крючки) — в их форме, и в их намёке, и в их месте, и в их счёте — в тайне высших: в их форме — что были в форме вав; в их намёке — что намекали на Тиферет; в их месте — что стояли на столбах, в тайне вав по протяжению вав, которое есть Тиферет, на праведнике; и в их счёте — в тайне ألف и семисот и пяти и семидесяти.

И теперь нельзя уклониться от того, чтобы не сказать, что семьсот не входят в состав ألف; но это отдельная сущность, где сущность ألف избраннее сущности семисот, и так же для семидесяти, и так же для пяти: каждая — отдельная сущность. И для дела Мишкана нужно было, чтобы вав включал все сущности — ради того, чтобы и Малхут включала все сущности.

И пример этому: когда возьмём камень из камней или дерево из деревьев и разделим на две части — вот обязательно найдутся эти части, со стороны их единства, равными в своих нитях и формах, и не изменится этот образ от того образа, ибо оба были одним куском и вынужденно имеют одну сущность. И так же в Ацилут: Тиферет и Малхут, после того как были двумя Парцуфим, как разъясним во «Вратах уменьшения».

И потому в Мишкане, чтобы намекнуть на все разделения их разделения, дабы соединение было совершенным, необходимо было, чтобы это было по тому числу, чтобы вав включал все части и различия, какие только возможно различить, — чтобы и женщина также различалась во всех этих различиях, чтобы получать от него.

И из этого станет понятна необходимость, почему всё, что случилось с Яаковом, случилось с Йосефом (Берешит Рабба 84:6), потому что Йесод соединяет Тиферет и Малхут во всех частях и различиях их обоих; и если так, то вынужденно по этому, чтобы в нём была сторона, равная стороне Малхут и Тиферет, чтобы были параллельны петли, и вместе были совершенны над его головой: