Sefer Kedushat Shabbat

Дар святости Шабата, данный Израилю, означает, что та святость будет закреплена и установлена в их сердцах. И как сказано: «Знак это» и т.д. «чтобы знать, что Я освящаю вас». И в [трактате] Шабат (10б) объяснено это о награде Шабата, которая «не открывается [обычно]», и потому нужно известить о ней. И отсюда [следует], что святость, входящая в сердца сынов Израиля через соблюдение Шабата, — то, что Всевышний освящает их, — это нечто, что «не открывается» — даже самому человеку. И хотя человек не ощущает никакой дополнительной святости в себе и в глубине сердца, даже в сам день Шабата, и тем более в будние дни после него, — истина такова, как известил нас Всевышний, — что Он вводит святость в нашу среду через это. Хотя нами не ощущается — из-за грехов, разделяющих между нами и Им, благословен Он, которые затмевают свет этой святости, чтобы не было раскрытия в сердце. Но они производят лишь сокрытие — через перегородку колючек и терний, окружающих мирт и розу, а не гасят, упаси Боже, свет полностью. И вечно свет святости Шабата, который есть Имя Святого, благословен Он, и подобие будущего мира, вбит и закреплён в совершенном единении в глубинах сердец всего потомства Израиля. И потому сказали в Берешит Рабба, что благословил его светом лица его — ибо свет лица в Шабат не таков, как в будни, ибо «мудрость человека озаряет лицо его», и святость в сердце производит озарение и сияние на лице. Потому и сказано, что Израиль узнаваем по лицам, как сказано: «Выражение лиц их свидетельствует о них». Ибо они — сыновья Вездесущего и подобны Создателю своему, по образу и подобию, — через святость Шабата, которая есть знак завета между Ним и сынами Израиля. Ибо тогда удостаиваются дополнительной души (нешама йетера), которая есть «душа духа жизни», вдохнутая в ноздри Адама Первого до греха, — ибо «кто вдыхает — из глубины своей вдыхает», и благодаря этому «удел Господень — народ Его», как часть Его самого поистине. И потому сказано (Шабат 113а): «И чти его» — чтобы одежда твоя субботняя не была [как в будни] и т.д. И рабби Йоханан называл свои одежды «почитающими меня» (мехабдутай). И ведь то, что одежды называются «почитающими» — это значит, что они почитают человека, который их носит. А стих «и чти его» относится к Шабату, а не к человеку. И какой же почёт Шабату от того, что человек почитает себя красивыми одеждами? Но суть святости Шабата, данной Израилю, — в том, что Всевышний вводит тогда святость в сердца Израиля. Ибо все деяния Творения — ради Израиля, названных «начатком», ибо они — завершение дела, «которое в замысле — первое». Ибо весь мир сотворён лишь, чтобы заповедать ему. И они — главная цель и назначение всего творения шести дней Берешит: чтобы был человек по образу и подобию Высшего, властвующий над всем творением, — «а вы названы человеком (адам)» и т.д. Ибо потомство Яакова — они по образу и подобию, образ которых на Престоле Славы. И это то, что они — «удел Господень», и «Святой, благословен Он, — сердце Израиля», и «Святой, благословен Он, и Израиль — едины» — это единение Святого, благословен Он, и Шхины Его, ибо Всевышний обитает в сердцах сынов Израиля: «Я, Господь, обитающий с вами» — даже «среди нечистот их», упаси Боже, — не сдвинулась Шхина из среды нашей. Только она в изгнании и сокрытии — из-за колючек со стороны дурного побуждения и «шелухи его», скрывающих. И потому сказано: «Также все наши дела Ты совершил для нас». И сказано: «И Ты обратил их сердце» и т.д. И так же я слышал о стихе: «Непокорны вы были с Господом» — что также непокорность была «с Господом». И известна также притча о царе, который переодевался и менял язык, чтобы соблазнить свою жену на измену. И это корень святости Израиля, которая не может быть отторгнута, — то, что они привязаны к Богу живому. И это дар Шабата — «ибо в нём почил». И так же мы покоимся, и это покой от всех дел Творения, — и всё это в святости, по воле Всевышнего. И это святость Шабата — то, что есть святость в сердцах сынов Израиля. И это то, что Всевышний обитает среди нас — это святость Израиля, как сказано: «И освящайтесь» и т.д. «ибо свят Я». И подобно тому, как Израиль — совокупность всего творения мира (олам), так же они — совокупность времени (шана), которое тоже сотворено. И всё объемлется в «мире, годе и душе» (олам, шана, нефеш), как известно из Сефер Йецира. И человек — малый мир. И как сказано в Авот де-рабби Натан: в нём есть подобие всего мира. И так же есть в нём триста шестьдесят пять жил, соответствующих тремстам шестидесяти пяти дням года. И в Зоаре святом [сказано], что жила бедра (гид а-наше) соответствует Девятому ава. И так же, напротив каждого дня есть особая жила, и она служит в тот день, — потому и запрещено вкушение в Девятое ава. А жилы, соответствующие дням Шабатов, — они изливают святость в сердце человека и они служат в дни Шабатов. И это вся святость Шабата, данная Израилю как знак завета, — что эта святость обитает в их телах. Подобно тому, как сказано о святости места: «Храм Господень они» — что в самом человеке есть святость Храма и Святая Святых. И об этом сказано: «Да направит сердце своё к Святая Святых» — ибо сердце израильтянина — оно освящается святостью Святая Святых. И так же и в святости времён — в их сердцах закреплена та святость. И потому, когда он почитает тело своё красивыми одеждами в честь Шабата, — применимо к нему «и чти его»: он почитает Шабат — то есть святость Шабата, что внутри него. И потому сказано (там же, лист 2): «И положи одежды свои» — это одежды Шабата. Именно «свои одежды» (симлотайх) — ибо одежды, казалось бы, не имеют отношения к сути человека, чтобы называться «твоими одеждами», что подразумевает — предназначенные ему и принадлежащие ему особо. И какое особое отношение у одежд к человеку? Ведь завтра их может надеть другой, а он наденет другие одежды. Но одежды Шабата — это то, что он надевает в честь святости Шабата, что внутри него. И конечно, есть у них особое отношение к тому человеку, который их носит, — и по мере святости Шабата, закреплённой в нём, которая конечно же не одинакова у каждого человека. И как в будущем мире у каждого есть свой собственный мир и обитель по его достоинству, так и в Шабат, подобие будущего мира, — святость, закреплённая в сердце сынов Израиля, у каждого особая — по тому, что подобает корню его души. И подобно тому, как святость — подобие будущего мира, так и одежды, которые он надевает в честь той святости, — подобие одежд будущего мира. Ибо известно, что и тогда есть одежды для душ, создаваемые из Торы и заповедей, которые он исполняет, — также для каждого в соответствии с тем, каков он, и нет у чужого доли в них. И так же одежды Шабата — хотя с материальной стороны конечно же возможно, что завтра их наденет другой, а он наденет другие, — тем не менее, со стороны святости, что в них, — того, что он почитает ими Шабат, — с этой стороны они принадлежат лишь ему особо.

И, по-видимому, поэтому принято надевать белые одежды в Шабат — ибо это подобие одежд будущего мира, а там праведники облачены в белое, как сказано (Шабат 114а) о тахрихин (погребальные одежды) — и это одежды, в которых восстанут в будущем, как сказано (Санхедрин 90б), что «встанут в своих одеждах». И так же Первосвященник в Йом Кипур, который есть тайна будущего мира, как известно, — облачается в белое. И там, в [трактате] Шабат, приписали ему [белому облачению] облачение жениха. И уже сказано, что Святой, благословен Он, сказал Шабату: «Община Израиля будет твоей парой», — и она — невеста и Царица, а они [Израиль] — жених, подобный царю, — и все сыны Израиля — сыновья царей. И называются «царством священников» — благодаря тому, что они — «народ святой» — от святости Шабата, которая есть мера Малхут (Царства) и Царицы. А священники — как «жених облачён в великолепие, и невеста украшена убранством своим». Ибо у невесты есть украшения невесты, по которым узнаётся, что она невеста. И потому они называются «её украшениями» (келейа) — принадлежащими ей особо. И так же у жениха есть одежды жениха, которые ему для великолепия — подобно священнику в священнических одеждах, который не называется священником в своём священстве без них, ибо они — облачение для той святости, которую Всевышний вложил в священников через их служение. И той святости удостаиваются также все сыны Израиля — вкусить в день Шабата, ибо тогда он — «как жених, облачённый в великолепие». И одежды Шабата подобны священническим одеждам и льняным одеждам. И потому сказано (Шабат 25б) о рабби Йеуде бар Илай: после омовения лица, рук и ног в канун Шабата в честь Шабата — он удостоился вкусить святость Шабата, которая приходит заблаговременно в подобающее время к завершению Шабата [к его встрече], — и облачился и т.д. «и был подобен ангелу Господа Воинств». И конечно, он облачился в субботние одежды и надел белое, и закутался в белое — как ангел Михаэль, служащий в льняных одеждах. И также священники уподоблены ангелам, как сказано в Берешит Рабба — из стиха «ибо уста священника» и т.д. «ибо ангел» и т.д. А об ангелах сказано (Шабат 89а): «Разве вы совершаете работу, что вам нужен покой?» — они покоятся постоянно. И потому они не имеют отношения к святости Шабата и не ощущают её, — по принципу «преимущества света из тьмы». А тот, кто погружён в шесть дней деяния, ощущает больше наслаждение Шабата, когда покоится, как известно. И так же в отношении святости. А в Шабат, когда покоится, — подобен ангелу, покоящемуся постоянно, только у того [ангела] это не по его выбору, и потому у него нет ощущения святости. А Всевышний сотворил его, чтобы быть ангелом Господним, и он стоит на этой ступени. А человек называется «идущим», и от будней к Шабату он возвышается от святости человека к святости ангела. И в каждый Шабат он идёт и возвышается более — к святости более великого ангела, ибо и среди ангелов — бесчисленные ступени. И с этой стороны — тоже суть субботних одежд: подобие ангелов, у которых тоже есть облачение, как сказано: «И муж, облачённый в льняное». И также одежды Адама Первого — «одежды кожи» (котнот ор), которые сделал ему Святой, благословен Он, после греха, который был близко к наступлению Шабата, — служили ему субботними одеждами. И потому в Торе рабби Меира (ибо, быть может, имя его [Меир — «светящий»] послужило причиной, ибо он был полон света, и освещал, и озарял глаза мудрецов, — удостоился ощутить всюду, где есть намёк на свет) написано «ор» (свет) с алеф, — ибо через них он удостоился ощутить свет Шабата, хотя Шабат ему ещё не был дан. И потому ощутил лишь через облачение и произнёс: «Псалом, песнь на день Шабата», как сказали мудрецы наши, благословенна их память, — что ощутил, как «хорошо благодарить Господа». Что после столь великого греха, затемнившего лица всех поколений приговором смерти, он удостоился столь великого света дня Шабата. Ибо таково устроение мира: «вначале тьма, а затем свет» — и благодаря этому ощущается потом преимущество света. И так же не удостоился Адам Первый тех «одежд света» иначе, как после греха, когда увидел, что он наг. И это «место, где стоят совершившие тшуву, — [даже] совершенные праведники» и т.д. — ибо они ощущают свет, приходящий из тьмы, через грехи, обращающиеся в заслуги, — и это более сильное ощущение. Потому и сказано в Берешит Рабба: «Хорошо весьма — это дурное побуждение». Ибо праведник называется «хорош» без уточнения, как сказано: «Скажите праведнику, что хорош». А совершивший тшуву удостаивается «хорошо весьма». И это сказано в связи с «и был вечер» и т.д. «день шестой, и завершились» и т.д. — и со святостью Шабата, пришедшей сразу после греха Адама Первого, с вхождением дурного побуждения в сердце и сотворением ангела смерти, который есть Сатан и т.д. — и он есть предел мощи зла в мире, через вкушение Древа Познания добра и зла. А «даат» (познание) означает соединение — ибо в нём соединение добра и зла. И добро, соединённое со злом, когда оно побеждает силу зла и одолевает его, — становится «хорошо весьма». И сразу приходит к святости Шабата — свету, приходящему из тьмы шести дней деяния. И это вкушение света «ибо хорош», сотворённого в первый день — начало творения, а «завершение дела — первое в замысле» — достичь того сокровенного света, хранимого для праведников в будущем, в седьмом тысячелетии, «дне, который весь — Шабат». И он приходит в дни Шабатов в шести тысячелетиях этого мира. А в этом мире свет сокрыт, и постигают свет через его сокрытость — как постигающий нечто через облачение и завесу. И это «одежды света» — ощущение света «ибо хорош», вернувшегося к «хорошо весьма» благодаря преодолению добром зла. И ощутил это рабби Меир, который происходил от семени Эсава — от Нерона-кесаря — и преодолел корень зла в себе от своих предков. Ибо Эсав — корень зла в Древе Познания добра и зла, а Яаков — корень добра. И прозелиты, приходящие привязаться к Израилю, — они обращают корень зла в добро. И для этого было изгнание — чтобы прибавились прозелиты, чтобы вобрать все святые искры и обратить всё в «хорошо весьма». А рабби Меир, чья анонимная Мишна — по его мнению, — корень Устной Торы, — он удостоился того света, что из тьмы, и ощутил свет в «одеждах кожи» (ор), написанных в Откровении [Торы] со стороны смешения добра и зла — словом «ор» (кожа). И они — «вожделенные одежды Эсава», как сказали мудрецы наши, благословенна их память, — в которых он служил своему отцу, ибо они — «одежды кожи», со стороны смешения добра и зла, к которым он имел отношение со стороны зла, а со стороны смешения в них есть также добро. И потому они были ему как субботние одежды для служения Ицхаку, ибо в них мог обмануть его — ибо [Ицхак] ощущал некое добро со стороны облачения, и в этом весь смысл Эсава — показать себя хорошим снаружи, со стороны облачения. И это «раздвигание копыт», уподобляемое свинье, у которой есть знак чистоты во внешнем, но не во внутреннем. А Яаков надел их, когда получил благословения, — облачившись в облачение Эсава. И тогда Ицхак учуял в нём «запах одежд его», «запах предателей его» (богдав) — со стороны смешения добра и зла. Но у него — наоборот: зло лишь со стороны внешнего и облачения, а внутренность — добро, ибо «даже пустые и грешники Израиля полны заповедей, как гранат», как сказано (Санхедрин 37а). А запах — это нечто, от чего душа (нешама) наслаждается, — что от внутренности. И это «одежды кожи» со стороны святости и субботние одежды грешников Израиля, соблюдающих Шабат, — которые удостаиваются тоже святости Шабата через облачение кожи из «шкуры змея», а грехи — они тоже обращаются потом в «хорошо весьма». И свет, озаряющий, которого удостоился рабби Меир, — так же каждый из Израиля удостаивается подобия того облачения света каждый Шабат, надевая субботние одежды, — по тому, что ему причитается. Ибо Адам Первый — это полный рост человека, объемлющий всех людей во всех поколениях, как написано в Шмот Рабба о стихе «где ты был при основании земли?». И несомненно, одежды, которые Всевышний сделал для него, — тоже облачения, объемлющие полный рост человека во всех поколениях. А именно — сыны Израиля, ибо «вы названы человеком (адам)», — каждый, по корню своей души, в каком-либо органе полного роста Адама Первого, — таковы и одежды его из одежд Адама Первого того органа. И от света той части, что в «одеждах света» Адама Первого, — распространяется свет его субботних одежд. И потому те одежды называются «твоими одеждами» (симлотайх) — предназначенными ему особо. И это прямо сказано в Писании относительно Рут, которая названа «матерью царства», как сказали мудрецы наши, благословенна их память (Бава Батра 91б), о стихе «мать царя» относительно Шломо, мир ему. Ибо она была корнем меры Малхут. И потому от неё произошла династия дома Давида, которая [изначально] находилась — со стороны смешения добра и зла — в Сдоме, в старшей дочери Лота (как сказано в Берешит Рабба, глава 50). И оттуда перевоплощалось до Рут, у которой зло обратилось в «хорошо весьма», и она удостоилась святости Шабата-Царицы — быть матерью царства. И потому у неё раскрылось это — смена одежд в Шабат и их особое отношение к человеку — и называется у неё «твои одежды» (симлотайх) особо, ибо они предназначены ей особо, ибо она — от меры Малхут, которая есть святость Шабата. И надела их, когда пришла к Боазу, чтобы построить от него эту цепь царей — показать ему, что в ней есть корень этого. Ибо, несомненно, и он умел чуять запах одежд — ибо в субботних одеждах, которые подобны одеждам Адама Первого, как сказано выше, — конечно же, есть в них тоже запах одежд для умеющих чуять и распознать в них корень света облачённого в них. Ибо в теле он — свет сокрытый и скрытый в этом мире, а со стороны облачения, скрывающего сам свет, и открывающегося в нём лишь запах — можно ощутить и в этом мире тому, кто удостаивается страха Господня, у которого есть чувство обоняния в духовном. Потому и сказано это — «запах одежд его» — об Ицхаке, ибо чувство обоняния — от его корня, ступени страха.

И всё старание человека в этом мире — достичь совершенства страха [Божьего], как сказано: «Чего Господь просит» и т.д. «лишь трепета». И сказано: «Бога бойся» и т.д. «в этом — весь человек». И сказано: «Нет у Святого, благословен Он, в мире Его ничего, кроме сокровищницы страха небесного». И это всё занятие этого мира — «сегодня исполнять их» — до дней Машиаха, о которых сказано в [трактате] Шабат, что это дни, «в которых нет ни заслуги» и т.д. Ибо завершится сила выбора, когда достигнут предельного совершенства страха небесного, — ибо «покажет им [Святой, благословен Он,] Ицхака перед их глазами» (Шабат 89б). Ибо это ступень Ицхака, достигшего совершенства страха через видение Всевышнего пред своими глазами. И тот, кто стоит перед Царём, — непременно страх на нём, и невозможно не трепетать, как сказано в примечании к началу Орах Хаим. И отменяется у него выбор. И потому Святой, благословен Он, приобщил Своё Имя к Ицхаку при его жизни. И от этого также произошло ослабление его глаз от зрения этого мира — через раскрытие Шхины его глазам, как сказано: «и в трепете великом — это раскрытие Шхины». И [он] видит, что нет иного, кроме Него, и не видит вовсе ничего, кроме Него. Но он был совершенно чист от всякого греха от рождения, и не каждый удостаивается [этого], ибо «нет праведника на земле» и т.д. И об этом сказано: «Господь, Господь» — «Я — Он до того, как согрешит, и Я — Он после того, как согрешит и вернётся [раскается]». А тот свет совершившего тшуву, что после греха, — Ицхак не мог постичь, поскольку сам был совершенным праведником и никогда не вкусил этого. А «на месте, где стоят совершившие тшуву» и т.д., как сказано выше. И потому заблуждался относительно Эсава — думал, что тот достигнет ступени совершившего тшуву. Но когда пришёл Эсав в тех одеждах, [Ицхак] не учуял в них ничего, ибо в нём не было никакого аромата святости. А когда пришёл Яаков, одетый в них, — учуял запах одежд его, ибо в нём есть тот свет, что «не отторгнет от него отторгнутого». И тогда сказал: «Смотри, запах» и т.д. А слово «смотри» (рэе) — как обращённое к другому, то есть ко Всевышнему, Которому он сказал: «Смотри, я не ошибся — есть добрый аромат во внутренности также у предателей (богдим) и после греха». Но он ошибся в том, что полагал, будто это Эсав. И дело это — невозможно было ему постичь в совершенстве, поскольку это не его ступень и не его постижение.

И всё занятие этого мира — достичь того света, что после греха, когда [человек] вернётся [раскается]. А Давид, мир ему, который является началом света Машиаха, — он «муж, установивший иго покаяния (тшувы)». А Машиах будет концом и пределом совершенства, через которого весь мир будет исправлен. И потому он удостоится совершенства обоняния — «и обонянием своим судить будет» (Санхедрин 93б). А в этом мире человек может удостоиться подобия этого в Шабат. И для этого — мирт (аса), о котором сказано в разделе Бава Меция: один — соответственно «Помни», и один — соответственно «Храни», — и в них аромат от святости Шабата, приходящий к человеку через поминание и хранение. Ибо мирты названы именем праведников, как сказано (Мегила 13а). А именно — тех, кто не грешил, как сказано (Эрувин 21б): «Мандрагоры дали аромат» — это юноши Израиля, не вкусившие вкуса греха. Ибо от греха приходит зловоние — противоположность доброму аромату, как сказано (Шабат 88б). И также когда вернулся [раскаялся] — пока [грехи] не обратились, чтобы быть «как снег убелятся» и как заслуги поистине, — невозможно быть доброму аромату, и достаточно, что прекратилось зловоние. И лишь о будущем истолковали в Эрувин (там же, ранее) стих «мандрагоры» также о совершенных нечестивцах — что не потеряна их надежда, и «и те, и другие в будущем дадут аромат». И нет разногласия — лишь один толкует стих о будущем, а другой — о настоящем в этом мире. А через святость Шабата, подобие будущего мира, можно ощутить подобие того аромата будущего — и это «запах предателей» в субботних одеждах, упомянутый выше. И это введение аромата мирта в тело — ибо тот, кто вдыхает аромат, вбирает подобие того аромата в своё нутро. И так же смысл обоняния [благовоний] на исходе Шабата перед благословением Авдалы: пока ещё есть от святости Шабата — ввести аромат от той святости в своё нутро также на будние дни. И то, что человек обоняет и вдыхает добрый аромат в материальном, — содержит намерение и действие поистине также в духовном. Ибо все дела этого мира — по подобию высших. И суть аромата в этом мире — материальное облачение для доброго аромата, восходящего от праведников и Общины Израиля, уподобляемой поэтому розе. И это в мире (олам) и душе (нефеш), а так же в году (шана): будние дни окружают святость дня Шабата. И известен смысл [стиха] «Господь — тень твоя»: что Он подобен тени, повторяющей то, что человек делает. И «пробуждением снизу пробуждается наверху» — во всех действиях человека. И всё следует за намерением сердца, как известно. И Всевышний тоже обоняет в ночь Шабата добрый аромат Общины Израиля — хранящих и поминающих Шабат, — восходящий пред Ним. И так же на исходе Шабата, до отделения святости Шабата и начала будних дней, — чтобы оставался след того доброго аромата также в будние дни. Ибо в этом мире главное вознесение доброго аромата от нижних — лишь в Шабат, подобно тому как внизу тогда — ощущение аромата. Ибо тогда же — ощущение трепета, нисходящего на человека, как сказано, что «даже невежда — трепет Шабата на нём». Ибо тогда Всевышний всматривается в творение, как сказано: «И увидел Бог всё» и т.д. «и был вечер» и т.д. — ибо через всматривание Всевышнего в Свои создания всё возвращается к «хорошо весьма», и начался свет Шабата. А когда Всевышний пред ним и всматривается в него — невозможно, чтобы не пал трепет, и «хотя он [человек] не видит — его ангел-хранитель (мазаль) видит». И это видение — облачение в субботние одежды, так сказать, по отношению к Всевышнему. Ибо всё творение целиком — это облачения, в которые облекается Создатель всего, благословен Он. А начало творения, упомянутое в рассказе о Сотворении, — это свет, и о нём сказано: «Облекающийся в свет, как в одеяние». И сказали (Берешит Рабба, начало главы 3): «Святой, благословен Он, закутался в него» — это первое облачение, сотворённое Всевышним, — то есть чтобы был вход для созданий и чтобы они могли постичь Его свет, благословен Он, через это облачение, — и это свет, постигаемый созданиями. И это получение награды будущего мира, которое Он сокрыл для праведников в будущем, когда «сидят и наслаждаются сиянием Шхины». И это облачение Шабата, которое будет служить в будущем, в «дне, который весь — Шабат». А «завершение дела — первое в замысле» — и «конец вбит в начало». Потому и было в нём [в начале] то, что является концом и пределом замысла, — чтобы всегда было так, и «день, который весь — Шабат». И был сокрыт сразу в дни деяния, которые суть продолжение шести тысячелетий этого мира. И был возвращён в Шабат, как сказано (Берешит Рабба, глава 11): «Благословил его светом» — «когда зашло солнце в ночь Шабата, начал свет служить». Имеется в виду сокровенный свет, упомянутый выше, как приводится там стих «и свет его — на крыльях земли». Ибо толкуется там о том свете первого дня, которым человек прозревает от края мира до края. Имеется в виду — постигает, что нет иного, кроме Него, и нет пред ним ничего, заслоняющего зрение, ибо всё — лишь Его свет, благословен Он, и «полна вся земля славы Его».

И далее там сказано: рабби Леви от имени рабби Зеиры [сказал]: тридцать шесть часов служил тот свет и т.д. — и добавляет также двенадцать часов кануна Шабата. И уже древние взяли за правило толковать имена говорящих, ибо они имеют отношение к тому высказыванию. Как мне помнится, я видел это в комментарии Нарбони на Морэ [Невухим] и в «Нетивот Олам» Маараля из Праги и в прочих ранних книгах. И дело это верно по пути истины, ибо это не просто намёк, а истина такова. Ибо всё, что человек постигает в Торе, — это то, что имеет отношение к корню его души. А имя человека, как известно, — это корень его жизненности и души. И, следовательно, слова Торы, обновлённые каждым, несомненно имеют отношение к его имени. И здесь тоже сказано: известно, что «тот, кто мал (зеир), — тот велик», ибо смирение — величайшее из всех [качеств]. И от этого проистекает и приходит привязанность (двекут). И он — присоединяющийся и приверженный ко Всевышнему, по типу: «И вы, приверженные [Господу]» и т.д. И по типу: «На этот раз прилепится муж мой ко мне» — что, как известно, является единением Святого, благословен Он, и Шхины Его. А те, кто на этой ступени, — они постигают тот свет также в канун Шабата, когда наступает время подготовки к Шабату. И человек, приверженный Всевышнему, от силы своего стремления в занятии подготовкой к достижению того света, — начинает постигать тогда проблеск того света. По типу света утренней зари — ибо, по мнению рабби Шимона бар Йохая (Берахот 8б), это ещё ночь, — смотри там и в Тосафот, начало «ло». То есть для постигающих яркий свет, как рабби Шимон бар Йохай, это считается ночью. И тем не менее это тоже от самого дневного света. А для нас, по закону, — это день, ибо и это считается полным дневным светом. А канун Шабата, который есть конец тьмы шести дней деяния, — подобен концу ночи. И известно, что тот, кто стоит на горе, видит свет утренней зари раньше стоящего внизу, — по типу: на исходе Шабата в Циппори в час захода [солнца] — то же самое и в час восхода. И так же в духовном: тот, кто стоит на высокой ступени, — хотя для него тоже ещё ночь при столь малом свете, — тем не менее это уже служение того самого света, и есть в силах человека ввести в подготовку [нечто] от святости самой заповеди. И это основание мнения рабби Элиэзера, что подготовительные действия к заповеди отодвигают Шабат, — ибо он ощущал, по своей великой ступени, святость заповеди также в её подготовительных действиях. И сказано (Шабат 130а): из города, где поступали по его мнению, в его время умерли [достойно], и не было гонений на обрезание у них. Вот, это великое достоинство. Но всё же закон не таков — и это запрещено, и поступающий так нарушает Шабат. Ибо правило управления миром не таково, ибо не каждый удостаивается этой ступени. А тот город, видимо, был достоин этого — в заповеди обрезания в особенности, по крайней мере, — по силе их стремления к подготовке к ней. И так же ощущение святости Шабата во время занятия подготовительными действиями и подготовкой в канун Шабата.

И при сотворении мира тоже — всё, что было сотворено в канун Шабата, — тоже для подготовки к святости Шабата. А это сотворение человека, который есть суть всего, удостаивающийся той святости, — и это народ израильский, именуемый «человеком» (адам). А животные и звери — это народы мира, люди, подобные животным, «и народ, подобный ослу», — которые тоже были сотворены для нужды конечной цели — для будущего мира тоже, — ибо от них будут «присоединившиеся прозелиты». И две тысячи восемьсот рабов каждому из Израиля — и они из благочестивых [среди народов], имеющих долю в будущем мире, чтобы служить сынам Израиля. А их многочисленность — по типу множества животных и живых существ в сравнении с людьми, ибо [человек] был сотворён единственным, а животных и зверей — множество. И так же Израиль — «один народ», и о Яакове сказано «одна душа», а об Эсаве — «множество душ». Ибо всё, что на высшей ступени, в привязанности к единству Всевышнего, — пребывает в единстве. В отличие от тех, что ниже, — из мира разделения (альма де-пируда), — где через разделение одного на множество частей происходит множественность. А также сами животные и звери сотворены для пользы человека, как сказано: «Они сотворены, чтобы служить мне, а я — чтобы служить Создателю моему». И хотя в Шабат запрещено пользоваться животными, — в Шабат, который есть цель творения, — это время покоя, когда человек не нуждается ни в каком обслуживании, но они сами по себе служат ему и подготавливают ему всё ещё с кануна Шабата. И во всяком случае, также творение кануна Шабата целиком — подготовка и труд для нужд Шабата. И также наверху, в высших [мирах], — в мире Ацилут и в душах (нешамот), происходящих оттуда, — есть ощущение света Шабата также в канун Шабата. И это нужно для сотворения человека, чтобы мог постичь через это силой своей высшей души (нешама), [происходящей] из Ацилута, тот свет. А оттуда и ниже, где начинается существование корня зла, — [свет] сокрыт и скрыт, и не может раскрыться иначе, как в Шабат. И от этого также то, что сказано, что изгнание было предопределено лишь в пятом тысячелетии — «весь день в тоске». А всё шестое тысячелетие было достойно быть днями Машиаха, если бы удостоились. То есть через ощущение света также в канун Шабата — как у рабби Леви от имени рабби Зеиры, упомянутых выше, — для того, кто удостаивается этой ступени смирения и привязанности. А поскольку мы, по грехам нашим, не удостоились — произошло то, что произошло. И осталось лишь время добавления к Шабату (тосефет Шабат), когда человек может добавить, чтобы святость Шабата самого была в нём. И дело это — то, что человек добавляет к святости Всевышнего. И это святость дней Машиаха, которые в шестом тысячелетии — до седьмого тысячелетия, которое есть Шабат само по себе. Но дни Машиаха — это то, чего удостаиваются люди, которые могут добавить святость также раньше. И для этого тоже нет установленного времени — сколько добавить, — а всё зависит от выбора человека. А в завершении дела всмотрелся Всевышний, как всё направлено к «замыслу изначальному» — что всё «хорошо весьма», — чтобы постичь тот свет, который Он желал, чтобы постигли, — которым Он «закутался, как в одеяние и облачение». И также после греха было исправлено «одеждами света» — которые тоже суть «одежды света» для образа человека на Колеснице, — что свет не исчез полностью также после греха. И он всё ещё виден через облачение, как прежде. И это начало проблеска света — и сразу «начал свет служить» в святости Шабата. А Машиах, который будет совершенством души Адама Первого, — он удостоится тех «одежд света» в совершенстве, чтобы был свет вместо кожи (ор). Чтобы также кожа (ор) плоти, — телесное и материальное, — было от света и сияния Шхины. И это субботние одежды, в которые он облачится тогда, в тот Шабат, который есть время дней Машиаха.

А приход Рут к Боазу был началом проблеска того света. А «завершение дела» каждого предмета — в нём есть раскрытие корня дела также в начале, как сказано о свете первого дня. И конечно, так было тогда у Боаза и Рут. И потому сказано: «Стойкость Йосефа — смирение Боаза». Ибо это для стойкости страха, от которого приходят мощь (потому и назван Боаз — «в нём сила [бо оз]») и мужество в обуздании побуждения. Как сказано: «Чтобы страх Его был на лицах ваших, дабы вы не грешили». И также Йосеф обуздал своё побуждение благодаря ступени страха, к которой был привязан, как сказано: «Бога я боюсь». И как сказали мудрецы наши, благословенна их память: потому он был врагом Эсава, о котором написано «и не боялся Бога». И он был избран из всех колен — потому в нём было больше силы страха [Божьего], чем во всех. А Боаз был ещё более стоек, ибо Йосеф — корень и начало Машиаха сына Йосефа, который ещё не достигнет предела совершенства, — [он] лишь «подавляет» (ле-ахпайа), а не «обращает» (ле-аафха), — и побеждает народы путём войны. И это совершенство — со стороны Древа Познания добра и зла, прежде чем достигнет Древа Жизни, чтобы вкусить от него и жить вечно. А этого удостоится Машиах сын Давида — «жизни просил у Тебя» и т.д., как сказали мудрецы наши, благословенна их память, — ибо это через «обращение» (ле-аафха). А Боаз — корень его, и в нём проявился страх в такой стойкости — даже в дозволенном и принадлежащем ему. Ибо у Йосефа не столь велико достоинство — ведь это запрещённое и не принадлежало ему. И потому также Палти сын Лаиша, хотя в Гмаре возвеличили его более, — это лишь со стороны вожделения побуждения, пылающего и к запретному. Но в отношении вбирания святости в тело — Боаз выше, ибо он освящал себя в дозволенном, не вкушая незрелого [плода]. Потому ему понадобилось поклясться «жив Господь» — своему побуждению, ибо у него не было чем возразить ему, чтобы отстраниться, — лишь через клятву. И об этом сказала ему Рут: «И простри крыло твоё» и т.д. — это крыло (канаф) цицит, о которых известно, что они — облачение страха небесного, через которое человек привлекает страх на себя — «помнить заповеди Господни» и не нарушать. И отстраняться от вожделений, как в случае с тем учеником (Менахот 44а) — через нить голубой [шерсти] (тхелет), подобной небосводу, привлекающей страх небесный в сердце человека. А поскольку это достоинство женщины, как сказано: «Жена, боящаяся Господа, — она прославится», — и она ощущала в нём стойкость страха [Божьего] на великой ступени, которой у неё не было, — потому она просила: «И простри» и т.д. — чтобы привлёк на неё тоже от своего страха [Божьего], через то, что прилепится [к ней], чтобы произвести на свет корень Избавителя. Ибо об этом сказано: «Ибо ты — избавитель (гоэль)» — в нём есть корень избавления от всякого зла этого мира через стойкость страха [Божьего] в нём, ибо «в этом — весь человек», как сказано выше. А Рут пришла обратиться [в иудаизм] из любви и стремления к израильскому народу и к Богу Израиля, как сказано: «И Рут прилепилась к ней». А привязанность (двекут) — от любви и желания человека и его сильного стремления к этому делу, как сказано о четырёх выражениях, [использованных] относительно Шхема: привязанность, желание, влечение и любовь — ибо все они — одно, проистекающее одно из другого. И так же её приход к Боазу — от силы стремления поставить избавителя для души мужа её, в частности, как известно, в тайне левиратного брака (йибум), потому и называется «избавитель» (гоэль). И для душ всего Израиля в целом — через Избавителя, который выйдет от их потомства. Ибо таков был корень Давида, обнаружившегося в Сдоме, в старшей дочери Лота (как сказано в Берешит Рабба, глава 50), — в стремлении, которое было у дочерей Лота произвести потомство для существования мира, ибо думали, что весь мир разрушен, и заботились о разрушении мира и желали его существования и исправления. И лишь к этому было их намерение, как сказано (Назир 23а): «Они, намеревавшиеся на дело заповеди, — праведники пойдут по ним [путям]». И потому дочери их дозволены немедленно. И это корень Давида, мир ему, «установившего иго покаяния» — исправить мир, чтобы не был разрушен. И корень Машиаха, который исправит полностью. И это всё их занятие. И также Рут — всё её намерение на это. И это приходит от силы любви к творениям и к Небесам.

И совершенство человека — чтобы включал в себя оба [качества]: любовь и страх. Подобно праотцам мира — Аврааму и Ицхаку, которые суть меры любви и страха в разделённости, каждый сам по себе, — от них ещё вышли отходы. А затем родился Яаков, являющийся совершенством образа человека на Колеснице, включающего оба, — и ложе его было совершенным. И он был совершенством, каким было до греха. А Давид и Машиах — совершенство совершившего тшуву, что после греха. И они тоже включают оба [качества], только у Давида преобладала любовь — от силы Рут, названной по его имени, как сказано (Берахот 7б): от неё вышел Давид, «который насытил Святого, благословен Он, песнями и славословиями». А это насыщение приходит через силу любви, пробуждающей сердце петь и славословить. А о Машиахе сказано: «И обонянием своим [будет судить] в страхе Господнем» — страх будет преобладать, и благодаря этому он удостоится полного искоренения зла из мира — через заклание побуждения (йецер). А от страха придёт к мощи любви в наслаждениях — и это святость «дня, который весь Шабат», о котором сказано: «Тогда будешь наслаждаться (титанег) на Господе» — это совершенная привязанность (двекут) к высшему свету, сокрытому от всякой мысли. Потому и сказано «на Господе» (аль Ашем) — ибо это выше светов Имени Четырёхбуквенного (Авайе), которое есть постижение света, постигаемого от начала раскрытия и эманации (ацилут) света из Небытия (Аин) к Бытию (Йеш), — от Хохмы и ниже, как известно. То есть то, что человек может постичь со стороны мудрости (хохмы) в своём мозгу и ощущения на деле, — и на деле, в органах действия и речи. А наслаждение (онег) — выше всего, как сказано в Сефер Йецира: «Нет в благе выше наслаждения». Ибо наслаждение проистекает в человеке от корня в душе (нешама), который выше постижения человека, — и это сокрытый свет, совершенно не постигаемый в этом мире. И это «наследие без пределов», о котором сказали мудрецы наши, благословенна их память, в [трактате] Шабат — [о том, кто] предаётся наслаждению Шабата. И уточнили также «Шабат» (эт а-Шабат) — хотя наслаждение принадлежит человеку. Только сам человек — святость Шабата внутри него, как сказано выше. И это в постижении сокровенного света, который выше постижения человека, — от чего приходит наслаждение «Шабату», то есть святости Шабата, — когда привязывается к сокровенному свету. А всё постижение человека — в пределе, ибо человек ограничен. В отличие от того, когда удостаивается того света, который свыше, — который совершенно без предела. И это «наследие Яакова», включающего любовь и страх вместе, — [только такой] может удостоиться этого. Ибо в любви одной необходимо ограничение, чтобы не пришёл к любви дурной, — как Авраам, от которого вышел Ишмаэль, не названный его потомством, ибо сам он весь в святости, и тем не менее вышел от него — поскольку он был привязан лишь к любви, и от этого проистекает существование отходов, требующих ограждения. И так же в страхе одном — есть отходы дурного страха, от которого проистекают меланхолия и гнев, и от этого — отходы Эсава в убийстве, как известно. И потому нужны также ограждения и предел — «до сих пор дойдёшь». В отличие от Яакова, о котором сказано: «И распространишься» и т.д. — ибо он — средняя линия, простирающаяся без предела. И не нуждается в ограждениях, ибо в нём более нет отходов — через соединение любви и страха вместе: невозможно прийти более ни к каким отходам.

И так же в Шабат — «Помни» (Захор) и «Храни» (Шамор), которые были сказаны в одном речении, — то есть оба они объединяются в нём. И Шабат, который равноценен всей Торе целиком, — означает, что святость, приходящая к человеку от всех 248-ми позитивных заповедей, которые дают святость в сердце человека, как сказано: «Который освятил нас Своими заповедями и повелел нам», — святость Шабата, которая есть позитивная заповедь «Помни, чтобы освятить его», равноценна им всем. Ибо все частные святости каждой отдельной заповеди проистекают из святости Шабата, который есть корень святости, установленной Всевышним в мире. И так же охранение в запретительных заповедях Шабата равноценно всем 365-ти запретам Торы, которые тоже все вносят святость, приходящую со стороны отстранения от противоположного. И проистекает от святости Шабата, которая приходит со стороны покоя и отстранения от материальных работ этого мира. И известно, что любовь и трепет — это корень позитивных и запретительных заповедей. И поэтому в одном речении «Помни» и «Храни» заключено объединение любви и трепета, и от этого приходит наслаждение и наследие Яакова без границ, и белые одежды Шабата. И известно, что белый цвет указывает на качество милости (Хесед) и любви. Это указывает, что свет, ощущаемый со стороны одеяния, — со стороны любви, и это главное сияние света Шабата, который светит также через одеяние. И таков был совет Наоми Рут: в облачении в субботние одежды было сверкание света дня, который весь — Шабат, со стороны любви, и он светит через одеяние. И Боаз ощутит, что она связана с ним и что от них произойдёт душа, освещающая весь мир, — в раскрытии этого света на деле во всех сердцах Израиля, вскорости, в наши дни, амен.