בראשית

«Горен а‑Атад» («гумно Атада»). Разве бывает гумно для атада? Ведь атад — один из видов колючек! אלא (но) так называлось место, подобно тому, как мы находим (Диврей а‑Ямим I 13) «и пришли до гумна Кидон», — разве кидон не один из видов оружия? אלא (но) называлось «гумно Кидон» по причине того, что оно было окружено оружием, как сказал Давид филистимлянину Гольяту (Шмуэль I 17): «ты идёшь на меня с мечом, и с копьём, и с кидоном» (Шмуэль I 17:45).

«Горен а‑Атад» — «гумно колючек». Это, очевидно, не имеет смысла, так как никому не нужно гумно, чтобы молотить колючки. Нужно сказать, что так называлось место, как мы находим, что было место, называвшееся «גורן כידון» — «гумно копья» (Диврей а‑Ямим I 13:9). И это тоже не имеет смысла в отношении назначения того гумна. Возможно, то гумно было окружено большим количеством копий, поскольку Давид сказал Гольяту: «ты выходишь против меня с мечом, копьём и дротиком» (Шмуэль I 17:45).

«И оплакали там оплакиванием великим и весьма тяжёлым [торжественным]». Девять видов оплакивания есть: מספד (миспед), נהי (нехи), צעקה (цеака), הילל (хилель), נידה (нида), מרזח (марзах), קינים (киним), הגה (hэгэ), והי (hэй). Миспед — как сказано (Млахим I 13): «и оплакали его: “увы, брат мой!”» (Млахим I 13:30). Нехи — как сказано (Йирмия 9): «голос плача слышен с Цийона» (Йирмия 9:18). Цеака и хилель — как сказано (Йехезкель 21): «вопи и рыдай, сын человеческий» (Йехезкель 21:17). Нида — как сказано (Йирмия 48): «сочувствуйте ему все вокруг него» (Йирмия 48:17). Марзах — как сказано (Йирмия 16): «так сказал ה': не входи в дом марзаха» (Йирмия 16:5). Киним, hэгэ и hэй — как сказано (Йехезкель 2): «и написано на нём: киним, и hэгэ, и hэй» (Йехезкель 2:10). А когда здесь упомянуто «великое и весьма тяжёлое», это включает все эти девять видов оплакивания; и Писание учит тебя, что девять «китот» (групп) поднялись с Йосефом и оплакивали его девятью видами оплакивания.

«И оплакали там оплакиванием великим и весьма тяжёлым [торжественным]». Было девять видов оплакиваний (соответственно девяти категориям скорбящих, пришедших из Египта). По‑еврейски они называются: מספד, נהי, צעקה, הילל, נידה, מרזה, קינים, הגה, והי. [Автор далее приводит стихи из Писания, показывая, что эти различные выражения «оплакивания» встречаются в разных местах Танаха. Ред.]

И вот: оплакивание — это напоминание о милостях умершего и о его достоинстве, как [сказано о] Шауле и Йонатане: «любимые и приятные при жизни, и в смерти своей не разлучились» (Шмуэль II 1:23). И по боли оплакивания — как сказано: «тесно мне из‑за тебя, брат мой Йонатан» (Шмуэль II 1:26). И по событию, которое с ним произошло — как сказано: «и воспел царь об Авнере и сказал: “разве как умирает негодяй должен умереть Авнер?”» (Шмуэль II 3:33). И так же должен человек изложить благо, которое было у него и отнялось от него, как [сказано] (Йехезкель 27): «сын человеческий! подними о Тире плач» (Йехезкель 27:2), и сказано (там же): «твоё богатство и твои запасы, твоя торговля, твои моряки и твои кормчие, укрепляющие пробоину твою, и торговцы твоей торговли, и все твои воины, которые в тебе, и всё твоё собрание, которое в среде твоей, — падут в сердце морей в день твоего падения» (Йехезкель 27:27). И Хазаль упомянули так же, что смысл оплакивания — рассказ о милостях умершего, как в том [случае] с Рабби Педатом, когда один спедан (плакальщик) начал о нём: «сегодня тяжёл день для Израиля, как день, когда солнце приходит в полдень», как сказано: «и будет в тот день, — слово Господа ה' — и наведу солнце в полдень и омрачу землю» (Амос 8:9). Так написал Раббейну Хананэль, да будет память о праведнике благословенна, в своём толковании. И ещё написал: «мы оплакиваем Ав Бейт Дин; прах его могилы — мирра и алоэ; толкователь “негаим” и “оhалот”; кто снимает сомнения и разъясняет установленные hалахот; Тора — лежал [в ней], учеников — собирал; как одевающий — украшал; в городе Яавец» — до здесь. «Но семь дней». Эта скорбь была до погребения, ибо так написано далее: «и понесли его сыновья и похоронили его» (Берешит 50:13); но траур, к которому мы заповеданы по דין Тора, — после погребения, после того как будет закрыт гôлель (надгробный камень).

Довод автора, почему существует так много разных выражений для слова «надгробная речь/оплакивание», состоит в том, что оплакивание должно учитывать, как оплакивающий был связан с умершим: 1) он должен признать, какую пользу получил от того, что умерший был жив; 2) он должен объяснить, что он потерял из‑за смерти ушедшего и т. п.; 3) он должен перечислить, как умерший обогащал жизни других людей, пока мог делать это; 4) если умерший был учёным, оплакивание должно упомянуть, в чём его учёность была уникальна и какую потерю понёс мир из‑за её отсутствия отныне. Эти и ещё (5) аспекты жизни Яакова составили часть речей, произнесённых тогда. [Я несколько сократил здесь, как читатель может догадаться. Ред.] «Но семь дней» — «траур семь дней». Эти семь дней траура соблюдались до погребения Яакова. Мы знаем это из 13 стиха, следующего далее, где сказано: «и понесли его сыновья в землю Кнаан и похоронили его там на поле пещеры Махпела» (Берешит 50:13). Траур, который мы соблюдаем как заповедь Торы, всегда бывает после похорон.