ויקרא
1 · Ваикра
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
כל חרם אשר יחרם מן האדם לא יפדה מות יומת. פירש רש"י ז"ל היוצא ליהרג ואמר אחד ערכו עלי, לא אמר כלום, מות יומת, הרי הוא הולך למיתה, לפיכך לא יפדה, אין לו דמים ולא ערך.
English translation not yet available
[3] «Всякий херем, который будет объявлен херемом из человека, не будет выкуплен: смертью будет умерщвлён». Объяснил Раши, благословенной памяти: [если это] выводимый на казнь, и кто-то сказал: «его оценка на мне», — он ничего не сказал; «смертью будет умерщвлён» — ведь он идёт на смерть; поэтому «не будет выкуплен»: у него нет ни цены, ни оценки.
כל חרם אשר יחרם מן האדם לא יפדה, מות יומת, “Any condemned person who has been banned from mankind shall not be redeemed; he shall be executed.” According to Rashi if someone vows the valuation of a person on the way to execution to the Temple Treasury, this vow is meaningless in legal terms. He is as if he had not said anything at all. He does not have to pay as a person under sentence of death does not have the value described in the early part of our chapter. Seeing this is so, he could not be subject to redemption. He has neither objective nor subjective monetary value.
English translation not yet available
[4] «Всякий херем, который будет объявлен херемом из человека, не будет выкуплен; смертью будет умерщвлён». По Раши, если кто-то обетовал внести в храмовую казну оценочную стоимость человека, которого ведут на казнь, этот обет юридически ничтожен. Это как если бы он вообще ничего не сказал. Он не обязан платить, так как человек, приговорённый к смерти, не имеет той ценности, о которой говорилось в начале нашей главы. Раз так, он не может подлежать выкупу. У него нет ни объективной, ни субъективной денежной стоимости.
אבל הרמב"ן ז"ל פירש כי הכתוב הזה על דרך הפשט יאמר כי כל המחרים משלו בין אדם בין בהמה ושדה אחזתו הוא קדש להשם, שהן חרמי כהנים אין להן פדיון, אבל המחרים מאדם שאינו שלו, כגון הנלחמים על אויביהם ונודרין נדר אם נתון תתן את העם הזה בידי והחרמתי את עריהם, בזה ודאי אין דעתו של נודר לתתו לכהנים רק שיהיה הכל אסור בהנאה, וימיתו כל הנמצא בהם כי נתכוין להשמידם ולהכריתם. ומהכתוב הזה יש להוכיח כי כל מלך ישראל או סנהדרי גדולה במעמד כל ישראל שיש להם רשות במשפטים אם יחרימו על דבר או יחרימו על עיר בהלחמם עליה, העובר על זה חייב מיתה, וזהו חיובן של אנשי יבש גלעד (שופטים כ״א:ט׳) שעברו על שבועת הקהל ולא באו אל המצפה, וזהו חיובו של יהונתן גם כן שאמר לו אביו (שמואל א י״ד:מ״ד) כה יעשה אלהים וכה יוסיף כי מות תמות יונתן. ומה שכתוב ביהונתן (שם) ויפדו העם את יונתן ולא מת, והיה ראוי למות לפי שעבר על שבועת המלך אביו, טעם הדבר לפי ששוגג היה, וזהו שתרגם יונתן (שם) כי עם אלהים עשה היום הזה, ארי קדם ה' גלי דבשלו עבד יומא דין.
English translation not yet available
[5] Но Рамбан, благословенной памяти, объяснил, что этот стих на уровне Пшат говорит: всякий, кто объявляет херемом из своего — будь то человек, скот или поле своего удела, — это «святость для ה'»; ибо это херамы коэнов, и для них нет выкупа. Но тот, кто объявляет херемом из человека, который не его, — например, воюющие с врагами и дающие обет: «если отдашь Ты этот народ в мои руки — и я объявлю херемом их города», — здесь, безусловно, намерение обетующего не дать [это] коэнам, а чтобы всё было запрещено к пользованию, и чтобы убили всякого, кто окажется там; ибо он намеревался уничтожить их и истребить. И из этого стиха можно доказать, что всякий царь Израиля или Великий Санhedрин при присутствии всего Израиля, у которых есть власть в судах, — если они объявят херем на какое-либо дело или объявят херем на город, воюя с ним, — нарушивший это виновен смертью. Это и есть обязанность [смертной казни] людей Явеш-Гильада (Шофтим 21:9), которые нарушили клятву общины и не пришли в Мицпу; и это также обязанность Йонатана, которому сказал его отец (Шмуэль I 14:44): «так пусть сделает Элоким и так прибавит: ибо смертью умрёшь, Йонатан». А то, что написано о Йонатане (там же): «и выкупил народ Йонатана, и он не умер», — хотя он и должен был умереть, потому что нарушил клятву царя, своего отца, — причина в том, что он был шогег. И это то, что перевёл Йонатан [в Таргуме] (там же): «ибо с Элоким совершил он сегодня это», — «ибо перед ה' было открыто, что по ошибке сделал он в этот день».
Nachmanides disagrees saying that the plain meaning of our verse is that anyone who declares something which belongs to him as חרם, segregated property (compare verse 28), such property remains consecrated to the Lord, regardless of the object of that declaration being man, beast, or field, even his ancestral field. In practice, such property is transferred to the priests and is not subject to redemption. However, if the person in question consecrated somebody who does not belong to him, such as a prisoner of war, it is clear that he did not intend to make this property over to the priests. An example illustrating this would be Numbers 21,2 where the Israelites vowed to Hashem: “if He will deliver this people into my hand, I will consecrate their cities.” Clearly, what was behind this vow was not to give these cities to the priests but that the Israelites vowed not to make secular use of any of the loot to be found there. It implies that everything conquered is out of bounds for use and that all the prisoners, livestock, etc., have to be killed, for instance. Our verse serves as the halachic basis for the ruling that if the king or the Sanhedrin, the Supreme Court, which is legally entitled to declare חרמים declares a city as subject to such a ban, violating such a decree is punishable by death. This is the reason that the men of Yavesh Gilead who had ignored the oath of the entire Jewish people by not appearing at Mitzpah (Judges 21,10) made themselves guilty of the death penalty. This was also the reason why Yonathan, son of King Shaul who had ignored the order by his father not to taste anything prior to victory (Samuel I 14,44) was technically guilty of death when he tasted some honey, although he had been unaware of the prohibition by his father the King. When the Book of Samuel tells us that the people redeemed Yonathan (saved his life from execution) on that day, the only reason this was possible was because he had been unaware of transgressing such an order by the Commander-in-Chief (compare verse 45 in Samuel I chapter 14). Targum Yonathan makes this clear when he translates that “it was clear to G’d that Yonathan had not been aware of committing an infraction.”
English translation not yet available
[6] Рамбан (Нахманид) не согласен и говорит, что Пшат нашего стиха таков: всякий, кто объявляет принадлежащее ему как חרם, отделённое имущество (ср. стих 28), — это имущество остаётся посвящённым Господу, независимо от того, относится ли такое объявление к человеку, животному или полю, даже к его родовому полю. На практике такое имущество передаётся коэнам и не подлежит выкупу. Однако если человек посвятил кого-то, кто ему не принадлежит, например военнопленного, ясно, что он не намеревался передать это коэнам. Примером этому служит Бамидбар 21:2: Израиль дал обет ה': «если Ты предашь этот народ в мои руки, я объявлю херемом их города». Очевидно, что смысл этого обета был не в том, чтобы отдать эти города коэнам, а в том, что Израиль обязался не пользоваться в будничных целях никакой добычей, найденной там. Это подразумевает, что всё завоёванное запрещено к пользованию и что всех пленников, скот и т.п. следует убить. Наш стих служит галахическим основанием постановления: если царь или Санhedрин — Верховный суд, имеющий законное право объявлять חרמים, — объявляет город подпадающим под такой запрет, то нарушение такого постановления карается смертью. Поэтому люди Явеш-Гильада, которые пренебрегли клятвой всего народа Израиля, не явившись в Мицпу (Шофтим 21:10), навлекли на себя смертную казнь. Это же причина, почему Йонатан, сын царя Шауля, который нарушил приказ отца не вкушать ничего до победы (Шмуэль I 14:44), технически был виновен смерти, когда попробовал мёд, хотя он не знал о запрете, установленном его отцом-царём. Когда книга Шмуэль сообщает нам, что народ выкупил (спас от казни) Йонатана в тот день, это было возможно лишь потому, что он не знал, что нарушает приказ главнокомандующего (ср. стих 45 в Шмуэль I, гл. 14). Таргум Йонатан разъясняет это, переводя, что «было открыто перед Богом, что Йонатан не осознавал совершения нарушения».
ומעתה צא ולמד טעותו של יפתח שטעה בכאן בהקריבו את בתו עולה, כי הוא חשב שכשם שמלך ישראל הנודר או המחרים דבר, חרמו או נדרו חל להמית איש או אנשים, וגם כל העובר על חרמו חייב מיתה, הוא הדין גם כן כשנודר בעת מלחמתו לעשות זבח מאיש או אנשים שיחול הנדר, ובודאי טעה בזה טעות גדול כי כשיחול חרם המלך והסנהדרין ושבועתם דוקא על המורדים בהם או על העובר על גזרתם ותקנותיהם, אבל אינו חל לעשות קרבן מדבר שאינו ראוי לקרבן, וזהו שאמרו רז"ל אפילו הקדש דמים לה היה חייב, ומעשה שעשה הוכיח שלא היה בן תורה.
English translation not yet available
[7] И теперь выйди и изучи ошибку Йифтаха, который ошибся здесь, принеся свою дочь как ола; ибо он подумал, что так же, как царь Израиля, дающий обет или объявляющий херем на что-либо, — его херем или его обет действителен, чтобы умертвить человека или людей, и также всякий, кто нарушит его херем, повинен смерти, — так же и когда он даёт обет во время войны принести жертву из человека или людей, обет будет действителен. И, несомненно, он ошибся в этом великой ошибкой: ибо когда действует херем царя и Санhedрина и их клятва — это именно на восстающих против них или на нарушающих их постановления и установления; но это не действует, чтобы сделать жертвой то, что не пригодно для жертвы. И это то, что сказали Хазаль: даже если бы он посвятил её лишь в денежной оценке, он был бы обязан; а поступок, который он совершил, доказал, что он не был бен-Тора.
Having established all this we can appreciate what a grave error Yiftach committed when he sacrificed his daughter as a burnt-offering in fulfillment of his vow that if he would return from war victorious he would offer the first creature that came out of his house as a sacrifice to the Lord (Judges 11,31). Legally, his daughter had not even become consecrated as to her monetary value. Yiftach thought that seeing he had the authority of a King, any חרם he declared was irrevocable as indicated by our verse. His conduct in the matter only revealed that he was very ignorant as our sages mentioned in Bereshit Rabbah 60,5 that he was too proud to go to Pinchas to have his vow annulled.
English translation not yet available
[8] Из всего сказанного мы можем понять, какую тяжёлую ошибку совершил Йифтах, когда принёс свою дочь как ола, исполняя обет: если он вернётся с войны победителем, он принесёт в жертву ה' первое существо, которое выйдет из дверей его дома (Шофтим 11:31). С точки зрения Галаха, его дочь даже не стала посвящённой в отношении её денежной стоимости. Йифтах думал, что, раз у него есть власть царя, любой объявленный им חרם необратим, как следует из нашего стиха. Его поведение в этом деле лишь показало, что он крайне невежествен, как упомянули наши мудрецы в Берешит Рабба 60:5: он был слишком горд, чтобы пойти к Пинхасу и аннулировать свой обет.
ואל תהי נפתה בדברי ר' אברהם האומר כי פירוש והעליתיהו עולה לה', לומר אם יהיה היוצא מדלתי ביתי איש או אשה והיה לה', שיהיה פרוש מדרכי העולם לגמרי לשרת בשם ה' בתפלה והודות להשם, ואם יהיה הדבר ראוי להקריב אעלה אותו עולה, ויפתח עשה בית לבתו מחוץ לעיר והתבודדה שם וכלכלה כל ימיה ואיש לא ידעה והיתה צרורה שם. ואלה דברי רוח, כי אם נדר שיהיה לה' איננו שיהיה פרוש, אבל יהיה כמו שמואל שאמרה אמו (שמואל א א׳:י״א) ונתתיו לה', ויהיה משרת בבית ה' לא פרוש. ולפי משפטי התורה אין ביד האדם שידור ביוצא מפתח ביתו שיהיו פרושים כאשר אין בידו להעלותם עולה, ואם הדבר כן היתה בתו הבוכה על בתוליה ורעותיה עמה כזונות לקלס אתנן, כי היו קובעות ארבעה ימים בשנה לתנות לבת יפתח מפני שלא נשאת לבעל, וח"ו שתהיה חק בישראל כזה כי עדיין אפשר לה לעבוד את ה' בטהרה, אבל היה הדבר ממש כפשט הכתוב שהקריב את בתו עולה, כן כתב הרמב"ן ז"ל.
English translation not yet available
[9] И не будь обманут словами Рабби Авраама [Ибн Эзры], который говорит, что смысл «и вознесу его как ола для ה'» — сказать: если выходящий из дверей моего дома будет мужчина или женщина — то «и будет для ה'», то есть будет совершенно отделён от путей мира, чтобы служить имени ה' в молитве и благодарении ה'; а если это будет вещь, пригодная к принесению, — вознесу её как ола. И Йифтах построил дом для своей дочери вне города, и она уединилась там и содержала себя все дни свои, и мужчины не знала, и была заключена там. А это — слова רוח. Ибо если он дал обет, что «будет для ה'», — это не значит, что будет отделён, но будет как Шмуэль, о котором сказала его мать (Шмуэль I 1:11): «и отдам его ה'», — и он будет служить в Доме ה', а не отделённым. И по законам Торы нет в руке человека обетовать о выходящем из дверей его дома, чтобы они были פרושים, так же как нет в его руке вознести их как ола. И если бы дело было так, то его дочь плакала бы о своей девственности, и подруги её с ней — как блудницы, чтобы воспеть плату [за блуд], ибо они назначали четыре дня в году, чтобы оплакивать дочь Йифтаха за то, что она не вышла замуж; и, не дай Бог, чтобы был такой закон в Израиле, ведь ещё возможно ей служить ה' в чистоте. Но дело было действительно, как Пшат стиха: он принёс свою дочь как ола — так написал Рамбан, благословенной памяти.
We must not be misled by Ibn Ezra who claims that the words of his vow: “I will offer it as a burnt-offering to the Lord,” was intended as a condition, i.e. if the animal in question is suitable as an offering, whereas that if the creature would be a human being that he would isolate him or her for the rest of their natural lives. According to Ibn Ezra this is what Yiftach did, i.e. he built her a house away from civilization where she had to live as a hermit. According to that interpretation the words 'והיה לה', and the words עולה are to be understood as alternatives, so that Yiftach had covered himself against either eventuality. Our author quotes Nachmanides who rejects this interpretation attributed to Ibn Ezra [which is not found in Judges which has no commentary of his, Ed.]. According to Torah law no man has the right to decree on another, including his daughter, that if the creature he has vowed as sacrifice is not suitable that such a creature has to live out its life in seclusion instead. Moreover, even Channah, who offered the as yet unconceived Samuel as “belonging” to G’d, did not mean anything beyond that he should spend his life as a servant of the Lord (Samuel I 1,11). Moreover, we would not be able to explain the four days a year that Yiftach’s daughter supposedly entertained her friends lamenting her fate for not having a normal life with a husband (Judges 11,40). It is far more likely that the true meaning of what happened is that Yiftach did sacrifice his daughter after having given her two months to get used to the idea. This is the opinion of Nachmanides.
English translation not yet available
[10] Нельзя вводиться в заблуждение словами Ибн Эзры, который утверждает, что слова его обета «и вознесу его как ола для ה'» были сказаны как условие: если речь идёт о животном, пригодном для жертвы; а если выйдет человек, то он или она будут изолированы до конца своей естественной жизни. По Ибн Эзре, так Йифтах и сделал: построил ей дом вдали от людей, где она должна была жить как отшельница. При таком толковании слова «והיה לה'» и слово «עולה» понимаются как альтернативы, так что Йифтах якобы предусмотрел оба варианта. Наш автор приводит Рамбана, который отвергает это толкование, приписываемое Ибн Эзре. По закону Торы ни один человек не имеет права постановить о другом, включая свою дочь, что если существо, которое он обетовал как жертву, непригодно, то оно должно провести жизнь в уединении. Кроме того, даже Ханна, посвятившая ещё не зачатого Шмуэля как «принадлежащего» Богу, не имела в виду ничего, кроме того, что он проведёт жизнь как служитель ה' (Шмуэль I 1:11). Также мы не смогли бы объяснить четыре дня в году, когда, как рассказывается, дочь Йифтаха встречалась с подругами, оплакивая свою участь из-за отсутствия обычной жизни с мужем (Шофтим 11:40). Гораздо вероятнее, что истинный смысл происшедшего в том, что Йифтах действительно принёс свою дочь, дав ей два месяца, чтобы привыкнуть к этой мысли. Таково мнение Рамбана.
ובמדרש (משלי י״א:ל׳) פרי צדיק עץ חיים ולוקח נפשות חכם, אם יהיה האדם צדיק ואינו עוסק בתורה אינו כלום אלא פרי צדיק עץ חיים, שנאמר (שם ג) עץ חיים היא למחזיקים בה, שמתוך שהוא בן תורה ילמד היאך לוקח נפשות, שנאמר ולוקח נפשות חכם. אתה מוצא ביפתח שמתוך שלא היה בן תורה אבד את בתו, אימתי בשעה שנלחם עם בני עמון ונדר, שנאמר (שופטים י״א:ל׳-ל״א) וידר יפתח נדר לה' ויאמר אם נתון תתן את בני עמון בידי והיה היוצא אשר יצא מדלתי ביתי לקראתי והעליתיהו עולה לה', וכתיב (שם) והנה בתו יוצאת לקראתו בתופים ובמחולות, וכתיב ויהי כראותו אותה ויקרע את בגדיו ויאמר אהה בתי הכרע הכרעתיני ואת היית בעוכרי. והלא פנחס היה שם אלא בגסות הרוח שהיתה בו ביפתח שלא רצה ללכת לפניו אבדה בתו. אמר אני שופט ישראל ראש הקצינים אשפיל עצמי ואלך לפניו, אמר פנחס אני כהן גדול בן כהנים גדולים אלך אצל עם הארץ, מבין תרויהון אבדה הדא עלובתא מן עלמא. ושניהם נענשו עליה, פנחס נסתלקה ממנו רוח הקדש, יפתח נתפזרו אבריו במותו, שנאמר (שם יב) ויקבר בערי גלעד.
A Midrashic approach based on Tanchuma Bechukotai 5. The words of Solomon in Proverbs 11,30: “the fruit of the righteous is a tree of life, a wise man captivates people,” are based on Proverbs 3,18 that Torah is “a tree of life to those who grasp her.” In other words, even, if a man is righteous this is meaningless unless he uses the Torah as his guiding light. You find that Yiftach only lost his daughter because he did not study Torah. Torah study enables a person to know how to preserve other people’s lives, i.e. to “captivate people.” The author reviews the story in the Book of Judges, explaining that Yiftach felt it beneath his dignity to go see the High Priest to seek annulment of his vow, while Pinchas felt it would be a slight to the Priestly honor for him to initiate a visit to Yiftach. As a result, Yiftach's daughter was unjustly sacrificed and both Yiftach and Pinchas were punished for their misplaced pride. Pinchas the High Priest was punished by losing his holy spirit, while Yiftach was punished by having his bones shed from his body over a period of time, as the Book of Judges describes him as being buried in the cities of Gilead (not in a single city).
[8] Мидрашический подход, основанный на Танхума Бехукотай 5. Слова Шломо в Мишлей 11:30: «плод праведника — дерево жизни, а мудрый человек пленяет души», опираются на Мишлей 3:18, где Тора названа «деревом жизни для держащихся за неё». Иными словами, даже если человек праведен, это ничего не значит, если он не использует Тору как свой путеводный свет. Ты обнаружишь, что Йифтах потерял свою дочь лишь потому, что не изучал Тору. Изучение Торы позволяет человеку знать, как сохранять жизни других людей, то есть «пленять души». Автор рассматривает рассказ в книге Судей, объясняя, что Йифтах считал ниже своего достоинства пойти к первосвященнику, чтобы искать аннулирования своего обета, тогда как Пинхас считал, что будет умалением коэнского достоинства, если он сам начнёт визит к Йифтаху. В результате дочь Йифтаха была несправедливо принесена в жертву, и и Йифтах, и Пинхас были наказаны за свою неуместную гордыню. Пинхас, первосвященник, был наказан тем, что лишился своего святого духа, а Йифтах был наказан тем, что его кости отделялись от его тела на протяжении времени, как книга Судей описывает его похороны как происходившие в городах Гилада (а не в одном городе).