Sefer HaIkkarim, Maamar 3

Любовь к Всевышнему, благословен Он, — это великая ступень, выше которой нет, и человек не достигнет её иначе как после того, как достигнет последней ступени из трепета, как мы разъяснили; ибо Авраам, о котором сказано «любящий Меня», достиг этой ступени лишь в конце своих дней и после ‘акиды, когда ему было сказано: «теперь Я знаю, что ты богобоязнен». И потому нужно нам разъяснить смысл любви и её виды.

И скажем, что любовь бывает в трёх видах: любовь к доброму, любовь к полезному и любовь к приятному. Любовь к доброму — это когда человек любит любимое со стороны того, что оно есть совершенное добро, без примеси в той любви получения пользы и без получения какой-либо приятности; но любит добро лишь со стороны того, что оно добро. Любовь к полезному — это когда человек любит любимое лишь со стороны пользы, которую получит от него. Любовь к приятному — это когда человек любит любимое со стороны приятности, приходящей ему от него, не потому что оно добро и не потому что полезно, а потому что оно лишь приятно. Любовь к полезному и к приятному меняется и колеблется — меньше или больше — по мере получения пользы или наслаждения, и может испортиться. Но любовь, которая бывает ради добра самого по себе, — эта любовь не испортится и не изменится, потому что любящий не любит любимое из‑за того, что оно добро для него, то есть в соотнесении с любящим, а лишь потому, что ему выяснилось, что это любимое добро само по себе; и любимое — это известное для любящего, и это лишь любимое, запечатлённое в его сердце, до того что на них обоих вместе будет верно определение любви, ибо любовь — это соединение любимого с любящим и их сцепление вместе, сцеплением умственным, в совершенстве. Но в полезном и приятном — не любимое является известным, а польза, приходящая к любящему, или наслаждение, приходящее к нему; и потому невозможно, чтобы любящий соединился с любимым, и с этой стороны она изменяется при изменении получения пользы или наслаждения, или портится. Но любовь к доброму не может измениться вовсе, ибо у любящего нет никакой пользы, которую получить от любимого, кроме знания о нём одном; и потому любовь к доброму со стороны того, что оно добро, — самая превосходная из видов любви.

А поскольку Всевышний, благословен Он, — совершенное добро, в котором вовсе нет зла, раз в Нём нет отсутствия и нет возможности, будет любовь к Нему — любовью к доброму со стороны того, что Он добр, и эта любовь будет возрастать по мере знания о Нём, благословен Он, после того как мы сказали, что любовь к доброму бывает лишь со стороны знания о нём. Однако поскольку Он, благословен Он, — Творец всего и милостиво наделяющий и дающий существование всякому существующему, и дающий душу всякому, в чьих ноздрях дыхание духа жизни, — вот, Он полезен, и подобает, чтобы Он был любим и со стороны того, что Он полезен также. И когда мы рассмотрим путь, которым Он приготовляет пропитание всему, что создал, — ибо Он создал для живого существа или для человека не только вещи необходимые для их жизни, но также и вещи услаждающие, которые не необходимы им со стороны их жизни, — как, например, что человек может существовать на пище из одного хлеба, однако созданы смоквы, и виноград, и гранаты и прочие плоды, которые услаждают, хотя и не необходимы ему для поддержания его существования; — вот, с этой стороны подобает, чтобы Он был любим и со стороны приятного, то есть со стороны того, что Он создал вещи приятные и услаждающие. И поэтому, при том что Он — Един, единством совершенным, подходят к Нему все виды любви: и любовь к доброму, и любовь к полезному, и любовь к приятному; и подобает поэтому, чтобы Он был любим до предела возможного во всех видах любви, ибо нельзя представить, что найдётся более доброе, или более полезное, или более услаждающее, чем Он.

И потому найдёшь, что Моше, рабейну, мир ему, когда предостерегал Израиль любить Всевышнего, благословен Он, всеми видами любви, как мы разъясним, как сказано: «И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим и всей душою твоей и всем очень твоим», — предварил и сказал: «Слушай, Израиль: Господь — Бог наш, Господь — Один», то есть: при том что Он — Один, подходят Ему все виды различающейся любви: и любовь к доброму, и любовь к полезному, и любовь к приятному, потому что Он, благословен Он, — совершенное добро, и Он даёт пользу и даёт наслаждение. И нет тебе любить кроме Него, даже если твоя любовь будет какого бы то ни было вида, ибо все причины любви находятся в Нём; и потому подобает любить Его всем сердцем твоим и всей душою твоей и всем очень твоим, ибо нет там препятствия, чтобы любовь к Нему не была совершенной до предела возможного.

Ибо даже если невозможно человеку любить две вещи или двух людей любовью совершенной до предела, потому что если он любит обоих, то любовь к одному не будет совершенной в полноте совершенства, поскольку она делится между ними; и невозможно, чтобы любящий соединился с любимым соединением совершенным, как это входит в определение любви, иначе как если любимый один. И потому сказано: «Господь — Один», то есть: раз Всевышний, благословен Он, — Один, любовь не делится, и возможно, чтобы твоя любовь к Нему была совершенной, ибо любовь не разделится надвое. И даже если любовь будет из разных видов — то есть со стороны доброго, или со стороны полезного, или со стороны приятного, — поскольку Всевышний, благословен Он, один, и поскольку в Нём находятся все различные причины любви, подобает, чтобы любовь к Нему была совершенной всем сердцем твоим и всей душою твоей и всем очень твоим — в какой бы из сторон это ни было.

Также нет там препятствия со стороны изменения времён жизни человека, ибо когда рассмотрят жизнь человека, найдут её разделённой на три части: годы подъёма, годы стояния и годы спуска; и различие любви в них — по различию видов любви: доброго, полезного и приятного. Ибо в годы подъёма, которые до тридцати или близко к тому, человек любит приятное и очень тянется за ним; и потому найдёшь эту любовь у юношей, у женщин и у тех, кто на ступени юношей — как тот, кто тянется за страстью совокупления, потому что это приятно ему, не глядя на вред, тянущийся от этого для тела и для души; вот, он подобен юношам, тянущимся за страстью еды и не различающим вреда, тянущегося от множества еды, и не любящим ничего иного, кроме того, кто одарит их одним караваем хлеба или одним из прочих приятных наслаждений. А в годы стояния, которые от тридцати до пятидесяти или близко к тому, у человека усиливается любовь к полезному, до того что есть из людей такие, кто оставит еду и питьё и прочие приятные наслаждения, чтобы тянуться за прибылью, поскольку он воображает великую пользу, которая может вытянуться из большой прибыли за малое время; и так же тот, кто садится на корабли и кладёт в море путь и подвергает себя опасности в сильных водах и прокладывает в них стезю ради надежды на прибыль и пользу, и не чувствует вовсе к иному наслаждению. А в годы спуска, то есть годы старости — от пятидесяти лет и далее, — человек не чувствует ни полезного, ни приятного, но его любовь будет лишь к доброму со стороны того, что оно добро; и потому найдутся старцы, тянущиеся к служению Всевышнему и более отделяющиеся от страстей, чем другие: ибо после того как увидят, что любовь со стороны приятного или со стороны полезного неустойчива, они будут чувствовать лишь любовь к доброму со стороны того, что оно добро — любовь устойчивую и неизменную при наличии любимого, которое есть Всевышний, как мы разъяснили; и это — причина спасения души.

А поскольку юноша из‑за кипения крови и того, что он захлёстнут страстями, не оценит Gmul души и её спасение, ибо будучи погружённым в чувственное, он вообразит, что они будут существовать всегда, и не поверит в спасение души и в её пребывание, что есть вещь неощутимая; и потому сказал Писание о уповающем на Господа: «долготою дней насыщу его и покажу ему Моё спасение», то есть: из‑за долготы дней и достижения дней старости, когда ослабеют страсти, он сможет оценить спасение души и её пребывание, и узнает, что это достигается со стороны любви к Всевышнему; и потому будет тянуться к Его служению и любить Его, ибо таков путь старцев — тянуться к служению Всевышнему больше других. И таков путь, принятый среди людей в целом; однако есть из старцев такие, кто тянется за наслаждениями, как юноши, или за полезным и за властью, как сорокалетний; и есть юноши, тянущиеся за любовью к доброму, как старцы. И так будут различаться люди в этом по их темпераменту, их обычаям и установлениям, в которых они выросли; но всё же жизнь человека в общем разделится на три вида любви — путём, который мы упомянули.

И представляется, что различие любви в этих трёх временах вытянется из различия господства сил души над человеком. Ибо во время юности и в годы подъёма усилится над человеком вожделеющая душа, и потому он тянется за наслаждениями; а во время молодости и в годы стояния, когда усилится над ним жизненная душа, от которой сила пробуждающая и прочие силы, он тянется за властью и победой, и за любовью к деньгам и мнимой пользе; а в годы старости, поскольку ослабевает вожделение и прочие силы от преследования власти и победы, тогда усилится над ним сила разумная, и он уразумеет и узнает, что все прочие вещи гибнут и что нет вещи, которая могла бы быть устойчивой и дать ему устойчивость, кроме следования служению Всевышнему, благословен Он, и тому, к чему по природе Sekhel тянется следовать; он возненавидит страсти и потянется за тем, что постановит его разумная душа, как любовь к Всевышнему, благословен Он, и трепет перед Ним, и вообще — к любви к доброму, которое есть Всевышний, благословен Он, со стороны того, что Он добр, не со стороны полезного и не со стороны приятного.

И кажется, что эту разумную силу в нашем языке называют «левав», ибо «лев» говорится об органе у живых существ, в котором жизненная сила, но «левав» говорится лишь о разумной силе одной: «и у меня левав как у вас», «и человек пустой станет разуметь (йилбав)» и т. п. А «нефеш» говорится в общем и в частном: говорится о силах души вообще — и это чаще всего; и говорится о жизненной душе в частности, как сказал Ийов: «в Его руке nefesh всего живого и дух всякой человеческой плоти», ибо он сказал «nefesh всего живого» о всей жизненной душе, а «дух всякой человеческой плоти» — о разумной силе, которая в человеке.

А поскольку вожделеющая душа всегда шумит о достижении страстей и о достижении богатств, Писание называет её языком «меодеха»; и чтобы намекнуть на любовь этих трёх сил к Всевышнему, благословен Он, согласно их разделению в жизни человека путём, который мы разъяснили, сказал Моше: «И люби Господа, Бога твоего, всем левав твоим и всей nefesh твоей и всем меодеха твоим». Он сказал «левав твоим», чтобы намекнуть на любовь разумной силы, и сказал «всем», чтобы указать, что подобает всем разумным мыслям быть направленными к этому; «nefesh твоей» — чтобы намекнуть на любовь жизненной силы; и «меодеха» — на любовь вожделеющей силы.

И разъяснение этого таково: он пришёл предостеречь человека, чтобы он любил Всевышнего, благословен Он, до предела любви всеми силами своего тела, во все времена: если со стороны того, что любимое — добро, — а это любовь, которую постановляет разумная сила, — сказал «всем левав твоим»; и если со стороны полезного — сказал «всей nefesh твоей», ибо Он, благословен Он, — дающий человеку «дыхание духа жизни в его ноздри» и поддерживающий его, ведь «nefesh твоей» намекает на жизненную силу, а «всем» намекает на все жизненные силы, как сказали благословенной памяти: «всей душою твоей — даже если Он забирает твою душу»; и если со стороны приятного — сказал «всем меодеха твоим», чтобы намекнуть на вожделеющую силу и любовь, исходящую из неё, которая бывает разными видами, как любовь к богатствам, и приобретениям, и наслаждениям. И всё это — чтобы указать, что Он, Всевышний, благословен Он, — совершенное добро, и Он полезен и творит человека, и милостиво наделяет и даёт «дыхание духа жизни в его ноздри», и Он даёт богатства и приобретения, и услаждает человека во все дни его жизни; и потому подобает любить Его всеми видами любви и во все времена.

А поскольку любовь к Всевышнему, благословен Он, должна быть для того, чтобы служить Его служению и хранить Его Mitzvot насколько возможно во все времена — и в мысли, и в речи, и в действии, — он продолжил к этому: «И да будут эти слова, которые Я заповедую тебе сегодня, на левав твоём», чтобы намекнуть на мысль; «и внушай их сыновьям твоим и говори о них», чтобы намекнуть на речь; и это — во все времена: «сидя в доме твоём и идя дорогой, и ложась и вставая». И должно быть также в действии: «и привяжи их знаком на руку твою». А поскольку действие — часть его будет при жизни человека, и часть его останется и после смерти человека, он предостерёг о двух видах действия: о том, что в жизни человека, сказал «и привяжи их знаком», а о том, что остаётся после смерти, сказал «и напиши их» и т. д. — и это, чтобы указать, что любовь к Всевышнему, благословен Он, должна быть во всех видах любви и во всех силах тела; и из любви он будет служить Его служению насколько возможно — в мысли, в речи и в действии, и это — во все времена: