Sefer HaIkkarim, Maamar 3
6 · Sefer HaIkkarim, Maamar 3
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
הפעולות האנושיות לא ימלטו מאחד מג׳ חלקים, אם שיהיו כלם מביאות האדם אל שלמותו ותכליתו, או שלא תהיה אחת מהן מביאה אותו אל התכלית האנושי, או שיהיו קצתן מביאות אותו וקצתן בלתי מביאות. ואי אפשר שיהיו כולן מביאות האדם אל שלמותו ותכליתו, כי פעולות החמס והגזל ודומיהם מהפעולות שהן נמאסות בעיני כל האדם, או פעולות השטיפה בנאוף והזוללות שהן מפעולות הבעלי חיים הבלתי מדברים, אי אפשר שיביאו אל התכלית האנושי, שאם כן יהיה שלמות החזיר והחמור שוה לשלמות האדם. ושקר שלא תהיה אחת מהן מביאה אל התכלית, כי כבר בארנו היות שלמות האדם נתלה בפעולות האנושיות בהכרח להיות הדבר הזה כולל כל המין או רובו. ולזה אי אפשר מבלתי שיהיו קצתן מביאות אותו אל התכלית האנושי וקצתן בלתי מביאות אותו אבל מרחיקות אותו ממנו.
There are three possibilities as to the tendencies of human acts. Either all of them lead to the end and perfection of man, or none of them leads to the perfection of man, or some do and some do not. It can not be that all acts lead man to his perfection, for violence and robbery and the like are condemned by all men. Indulgence in sexual appetite and in gluttony are characteristic of the irrational animals. Neither of these can lead man to his end, for then the perfection of the swine and the ass would be the same as the perfection of man. Nor can it be that no human act leads to his end, for we have made clear that the perfection of man is necessarily dependent upon human acts since the latter embrace the entire species or the greater part thereof. It remains then that some acts bring man to the human end and some do not, but keep him away from it.
Человеческие действия неизбежно относятся к одной из трёх частей: либо все они приводят человека к его совершенству и цели, либо ни одно из них не приводит его к человеческой цели, либо некоторые из них приводят его, а некоторые — не приводят. И невозможно, чтобы все они приводили человека к его совершенству и цели, ибо действия насилия и грабежа и подобные им — из действий, мерзких в глазах всех людей; или действия распущенности в прелюбодеянии и обжорства — из действий животных, не говорящих, — невозможно, чтобы они приводили к человеческой цели; иначе совершенство свиньи и осла было бы равно совершенству человека. И ложь — что ни одно из них не приводит к цели, ибо мы уже разъяснили, что совершенство человека необходимо зависит от человеческих действий, поскольку это дело охватывает весь вид или большинство его. Поэтому невозможно иначе, как чтобы некоторые из них приводили его к человеческой цели, а некоторые — не приводили, но отдаляли его от неё.
והנה ידיעת הפעולות המביאות את האדם אל תכלית האנושי שהוא שלמות הנפש והגבלתם קשה מאד, לפי שהדבר שיוסכל עצמותו אי אפשר שיודעו הדברים המועילים אליו או המזיקים אליו, כי אם סכלנו מזג האדם דרך משל, אי אפשר לנו שנדע הדברים שנמשיכהו על שוויו כדי שיתמיד בו או נשיבהו אליו אם יצא ממנו, אבל ראוי שנציירהו תחלה ונשיג אמתתו כפי כחנו, ואחר כן נדע הדברים הנאותים אליו או מתנגדים אליו, ואם כן בנפש האדם שאי אפשר לנו מצד המחקר האנושי לעמוד על אמתתה, ולא נדע ממנה אלא שהיא דבר מושפע מהתחלה שכלית נבדלת מחומר, לא נוכל לדעת מצד מחקרנו הדברים המתנגדים או הנאותים אליה, ועל זה אמר חכם אחד בני דע נפשך ותדע בוראך, ואם כן אפוא במה יודעו הפעולות המועילות אליה מצד המחקר האנושי כדי שעל ידם תקנה הנפש שלמותה, כי אין ספק שראוי שימצא זה המבחן בשורש היצירה האנושית, ואם נאמר שנלך בזה אחר מה שרוב האנשים מסכימים עליו, יהיו פעולות הנביאים והחסידים ראוי להתרחק מהם, להיות רוב האנשים נוהגים בהפך מעשיהם, ואין ספק כי אחר שנברא האדם יחידי ראוי שיהיה בו בשורש יצירתו דרך להבחין בין הפעולות המשובחות שיתלה בהן שלמות הנפש מזולתם.
To know and to define the acts which bring man to the human end, namely the perfection of the soul, is very difficult. For if we do not know the essence of a thing, we can not know what things are beneficial to it and what things are injurious. If, for example, we do not know the nature of man’s physical disposition, we can not know what things to give him so as to maintain his temperamental equilibrium, or to restore it to him when lost. We must first have a true idea, as far as possible, of man’s nature, and then we can know what things are good for him and what things are not. Hence as we can not, by human investigation, know the true nature of the soul except that it is something emanating from an intellectual and immaterial principle, we can not know by investigation what things are injurious or beneficial to it. Hence a certain philosopher has said, “If thou knowest thyself, thou wilt know thy Creator.” It becomes a difficult problem, therefore, to determine, by human investigation, what acts are beneficial to the soul, enabling it to attain its perfection. There is no doubt that the test must be found in the essential nature of man. If we should follow the consensus of the majority of mankind, we should have to say that we must keep away from the acts of prophets and pious men, for the majority of mankind act differently from them. On the other hand, there is no doubt that since the first man was created alone, there must be something in man’s essential nature by which he can distinguish between good acts conducive to the perfection of his soul and those which are not good.
И вот, знание действий, приводящих человека к человеческой цели, то есть к совершенству души, и их определение — очень трудно, потому что вещь, чья сущность не постигается, невозможно, чтобы были известны вещи, полезные ей или вредящие ей. Ибо если мы не знаем темперамент человека, например, невозможно нам знать вещи, которые приведут его к равновесию, чтобы он пребывал в нём, или вернут его к нему, если он вышел из него; но следует сначала представить его и постигнуть его истину по мере нашей возможности, а затем знать вещи, подходящие ему или противостоящие ему. И если так — в душе человека, истину которой нам невозможно установить человеческим исследованием, и мы знаем о ней лишь то, что она — нечто, исходящее от разумного начала, отделённого от материи, — мы не можем знать, исходя из нашего исследования, вещи, противостоящие ей или подходящие ей. Об этом сказал один мудрец: «сын мой, познай душу свою — и познаешь Творца своего». Если так, то чем будут узнаны действия, полезные ей, со стороны человеческого исследования, чтобы посредством них душа приобрела своё совершенство? Ибо нет сомнения, что должен быть найден этот критерий в корне человеческого творения. И если скажем, что пойдём в этом вслед тому, с чем согласна большая часть людей, — то действий пророков и хасидов следовало бы избегать, потому что большинство людей поступают противоположно их поступкам. И нет сомнения, что после того как человек сотворён один, следует, чтобы в корне его творения был путь различать между похвальными действиями, от которых зависит совершенство души, и прочими.
ונאמר כי אחר שאנחנו נמצא פעולות מוסכמות מכל האנשים שהם טובות, כהרחקת העול ועשית היושר ודומיהם, ופעולות מוסכמות מכל האנשים היותם רעות, כעול והחמס ודומיהם, ואנחנו נראה הנפש תשמח ותגיל בפעולות הטובות ותדאג ותתעצב בפעולות הרעות, וכל דבר ישמח בדומה ויצטער בהפך, הנה יראה שהנפש להיותה אלהית תגיל ותשמח בפעולות הטובות הדומות לטבעה להיות כל הפעולות האלהיות טובות, ותתעצב בפעולות הרעות להיותן חוץ מטבעה ומנגדות אליה, ומזה הצד נוכל לומר כי כבר ילקח ראיה על היות הפעולות רעות או טובות משמחת הנפש או דאגתה, כי הפעולות שתשיש ותשמח הנפש בהם תמיד קודם עשיתן ואחר עשיתן הנה הן טובות, והפעולות שתצטער בהן הנפש ותדאג עליהם אחר עשיתן הנה הן רעות.
We find there are certain acts concerning which all agree that they are good, as for example to refrain from wrong doing, to do right, and so on. There are also acts concerning which all men agree that they are bad, for example, wrong doing, violence, etc. We find also that the soul finds pleasure in doing good, and feels pain and sorrow in doing evil. Everything finds pleasure in the like and pain in the unlike. Hence it would seem that the soul, being divine, would find pleasure in good deeds, which resemble its own nature, for all divine acts are good, and would feel pain in evil deeds, because they are different from and opposed to its nature. From this point of view we may say therefore that we can infer the character of an act as good or bad from the pleasure or pain which the soul feels in doing it. Those acts in which the soul always takes pleasure, before doing them as well as after, are good, and those acts which cause the soul pain and sorrow after they are done, are bad.
И скажем: поскольку мы находим действия, согласованные всеми людьми как хорошие, как удаление несправедливости и совершение прямоты и подобные им, и действия, согласованные всеми людьми как злые, как несправедливость и насилие и подобные им, — и мы видим, что душа радуется и ликует в хороших действиях и печалится и огорчается в злых действиях; а всякая вещь радуется подобному и страдает от противоположного, — вот, видно, что душа, будучи божественной, ликует и радуется в хороших действиях, подобно своей природе, поскольку все божественные действия — хороши, и огорчается в злых действиях, потому что они вне её природы и противостоят ей. И с этой стороны мы можем сказать, что уже можно взять доказательство о том, что действия — злые или хорошие, из радости души или её печали: действия, в которых душа всегда ликует и радуется — до их совершения и после их совершения, — вот они хорошие; а действия, от которых душа страдает и о которых печалится после их совершения, — вот они злые.
וזה כי אפילו הרשע שהוא כוסף ותאב תמיד אל הרע, כמאמר שלמה נפש רשע אותה רע, הנה זה יהיה קודם העבירה מצד תקיפת היצר שהוא מלבב אותו לעשותה, אבל אחר שעשה העבירה ונחה ושקטה תקיפת היצר, הנה נפשו תתחזק ותתעצב ותדאג על הפעל הרע שעשה, כמי שבא על הערוה, כי קודם הביאה מצד שטיפת התאוה אינו מבחין בפעל ההוא אם טוב ואם רע, אבל אחר שעשה העבירה ונתקרר משטיפת היצר, הנה נפשו תבחין הפעל ההוא ותכיר הרע שיש בו ותדאג ותצטער עליו.
Even the wicked man who is eager to do evil, as Solomon says: “The soul of the wicked desireth evil,” has the desire only before the act by reason of his strong passion which inspires him to do the act, but after the act is done and the intensity of the passion relaxes, the soul is aroused and feels grief and sorrow for the evil deed that he has done. For example, in sexual sin, before the act the desire is so intense that the person is unable to tell whether the act is good or bad. But after the act is done, and the passion has cooled down, the soul realizes the nature of the act, sees the evil of it, and suffers pain and sorrow.
Ибо даже злодей, который всегда жаждет и вожделеет зла, как сказал Шломо: «душа злодея желает зла», — это бывает до проступка, из-за силы дурного начала, которое уговаривает его сделать это; но после того как он совершил проступок и сила дурного начала утихла и успокоилась, его душа укрепится и огорчится и будет печалиться о злом действии, которое он сделал, — как тот, кто вступил в запретную связь: ибо до соития, из-за потока страсти, он не различает в том действии — добро оно или зло; но после того как он совершил проступок и остыл от напора дурного начала, душа его различит то действие и узнает зло, которое в нём, и будет печалиться и страдать о нём.
ונמצא ירמיה הנביא עליו השלום נותן זאת הבחינה לפעולות הרעות בשם השם יתברך לכנסת ישראל ואומר להם שיש להם להכיר שהפעולות שהם עושים הן רעות מצד מה שהנפש תדאג ותצטער בפעולות ההן, אמר לכנסת ישראל תיסרך רעתך ומשובותיך תוכיחך ודעי וראי כי רע ומר עזבך את ה׳ אלהיך ולא פחדתי אליך נאם ה׳ אלהים צבאות, רוצה לומר הנה ראוי שתיסר אותך הפעולה הרעה שאת עושה והמשובה עצמה תוכיח אותך, וזה בהיותן קובעות בנפש דאגה וצער אחר העשותן, ומזה יש לך להכיר ולידע כי רע ומר עזבך את ה׳ אלהיך ולא פחדתי אליך, כלומר איני אומר לך זה מצד יראת ענשי ופחדי המוטל עליך, אלא שמצד טבע העברות עצמן שהן מורישות בנפש צער ודאגה אחר עשייתן תכיר ותדע שהן רעות וכי רע ומר עזבך את ה׳ אלהיך ולא מצד פחדתי אליך, וכן ההפך כי מצד השמחה והגילה שיקבע הפעל הטוב בנפש יודע שהוא טוב, וזהו שאמר המשורר חשבתי דרכי ואשיבה רגלי אל עדותיך, כלומר כשאני חושב בדרכי לדעת איזו טובה ואיזו רעה השיבותי רגלי אל עדותיך שהיא דרך הטובה, וזהו כמו שבאר הוא בעצמו הטעם, לפי שהיה שמח בהן שמחה בלתי בעלת תכלית, כמו שאמר בדרך עדותיך ששתי כעל כל הון, רוצה לומר שמחה גדולה בלתי בעלת תכלית כשמחה שאדם שמח כשהוא משיג כל הון שהוא הון בלתי בעל תכלית, ובזה הדרך יוכל האדם להבחין הפעולות הטובות והפעולות הרעות מתוך הצער או מתוך השמחה שימשך לנפש אחר עשייתן:
The prophet Jeremiah uses this test of evil deeds, as he addresses Israel in the name of God and says to them that they must realize that the deeds they do are evil because the soul suffers pain and sorrow in the doing of them: “Thine own wickedness shall correct thee, and thy backslidings shall reprove thee: know therefore and see that it is an evil and a bitter thing that thou hast forsaken the Lord thy God, and not My fear that is in thee.” The meaning is: It is proper that the evil deed which thou doest should correct thee and that the backsliding itself should reprove thee, because they impress upon the soul sorrow and grief after they are done. From this thou shouldst know that it is an evil and bitter thing that thou hast forsaken the Lord thy God, and not by reason of My fear in thee, i. e. I do not say this to thee because of the fear of My punishment and because of My dread which is upon thee, but because of the nature of the wrong deeds themselves which leave behind them in the soul a feeling of pain and sorrow. From this thou canst realize that they are bad and that it is an evil and a bitter thing that thou hast forsaken the Lord thy God, and not from thy fear of Me. And conversely, from the gladness and joy which a good deed impresses upon the soul it can be known that it is good. Similarly the Psalmist says: “I considered my ways and turned my feet unto Thy testimonies.” The meaning is, When I consider my ways in order to know which is good and which is evil, I turn my feet to Thy testimonies, which is the good way. And he also gives the reason, because he found intense pleasure in them, “I have rejoiced in the way of Thy testimonies, as much as in all riches,” i. e. he found infinite joy like a person who has obtained all wealth, meaning an infinite amount of wealth. Thus a person may distinguish between good and bad acts by the pain or the pleasure which the soul feels after doing them.
И мы находим, что пророк Ирмия, мир ему, даёт этот критерий для злых действий בשם השם благословенного — общине Израиля, и говорит им, что им следует признать, что действия, которые они делают, — злые, со стороны того, что душа будет печалиться и страдать в тех действиях; сказал общине Израиля: «накажет тебя зло твоё, и отступничества твои обличат тебя; и знай и смотри, что зло и горько — оставление тобою Господа, Бога твоего, и нет страха Моего к тебе, слово Господа, Бога Цеваот». То есть: вот, должно наставить тебя злое действие, которое ты делаешь, и само отступничество обличит тебя, — тем, что они устанавливают в душе печаль и страдание после их совершения; и отсюда ты должна признать и знать, что зло и горько — оставление тобою Господа, Бога твоего, «и нет страха Моего к тебе», то есть я не говорю тебе это со стороны страха Моих наказаний и Моего страха, наложенного на тебя, но со стороны природы самих проступков, которые оставляют в душе страдание и печаль после их совершения, ты признаешь и узнаешь, что они злые, и что зло и горько — оставление тобою Господа, Бога твоего, — и не со стороны «страха Моего к тебе». И так же наоборот: со стороны радости и ликования, которые доброе действие устанавливает в душе, узнаётся, что оно доброе. И это то, что сказал псалмопевец: «я размышлял о путях моих и обратил ноги мои к свидетельствам Твоим», то есть: когда я размышляю о путях моих, чтобы знать, какой из них добрый и какой злой, — я обратил ноги мои к свидетельствам Твоим, которые — путь добра. И это — как он сам разъяснил причину: потому что он радовался им радостью, не имеющей цели, как сказал: «в пути свидетельств Твоих радовался я, как о всяком богатстве»; то есть великой радостью, не имеющей цели, как радость человека, когда он достигает всякого богатства — богатства, не имеющего цели. И этим путём может человек различить добрые действия и злые действия из страдания или из радости, которая последует душе после их совершения: