Sha'ar HaKavanot, Sermons on Morning Blessings

Также он никогда не молился громким голосом, даже порядок молитвы, произносимой сидя, как земирот и подобное, — дабы показать смирение, страх и трепет пред Святым, благословен Он. Однако в день Шаббата он возвышал и поднимал свой голос в приятном пении в молитве, произносимой сидя, немного более того, что делал в будни, и даже это делал лишь из-за почитания Шаббата. Также я имел обыкновение произносить каждое утро перед молитвой раздел о манне, Десять Заповедей и подобные другие разделы, но мой учитель, благословенна его память, воспрепятствовал мне произносить их. И в особенности относительно Десяти Заповедей он напомнил мне причину: ведь в древности их установили в молитве, но из-за еретиков, чтобы те не говорили, что нет более, не дай Бог, Торы с Небес, кроме Десяти Заповедей, — их отменили. И кто же дерзнёт укреплять еретиков и соблюдать то, что отменили мудрецы, благословенна их память, в Гемаре? Обычай моего учителя, благословенна его память: вставая ночью, даже если это было до рассвета, он произносил все утренние благословения до раздела Акеды. А затем читал и занимался Торой. И с наступлением дня он сначала облачался в цицит (талит), а затем возлагал тфилин — в противоположность тем, кто возлагает тфилин прежде талита: это полная ошибка в их руках, как будет объяснён их тайный смысл ниже, с Божьей помощью. А затем он начинал свою молитву и произносил от раздела Акеды и далее.