דף 102

чтобы купить для него пшеницу, которую он намерен продать с прибылью, а вместо этого агент купил на деньги ячмень; или если он дал своему агенту деньги купить ячмень, а тот вместо этого купил на деньги пшеницу, — две барайты выносят противоречащие постановления относительно галахи. В одной Барайта учится, что если был убыток — убыток на агенте, и если была прибыль — прибыль также на агенте, поскольку он рассматривается как отменивший свой статус агента тем, что отклонился от указаний. И в одной Барайта (Тосефта, Бава Меция 4:20) учится, что если было соглашение, что обе стороны разделят прибыль от сделки, то если был убыток — убыток на агенте, а если была прибыль — прибыль идёт «в середину», т. е. агент и вкладчик делят прибыль.

[1] Чтобы согласовать Барайтот, Рабби Йоханан сказал: Это не трудно. Эта первая Барайта — в соответствии с мнением Рабби Меира, а эта вторая Барайта — в соответствии с мнением Рабби Йехуды.

[2] Рабби Йоханан объясняет своё обоснование: Эта первая Барайта — в соответствии с мнением Рабби Меира, который говорит, что изменение, сделанное агентом, отклоняющееся от условий его поручения, означает, что агент приобретает рассматриваемую вещь для себя, как в случае того, кому заплатили, чтобы он окрасил шерсть в красный цвет, а он окрасил её в чёрный. И в этом случае также, когда агент покупает пшеницу вместо ячменя или наоборот, он приобретает зерно для себя. А эта вторая Барайта — в соответствии с мнением Рабби Йехуды, который говорит, что изменение, сделанное агентом и отклоняющееся от условий его поручения, не означает, что агент приобретает рассматриваемую вещь для себя. Её приобретает тот, кто назначил агента, и они делят прибыль, как было оговорено. Но агент несёт ответственность за любой понесённый убыток из‑за своего отклонения от инструкций.

[3] Рабби Элазар возражает против этого объяснения: Откуда ты говоришь, что спор между Рабби Меиром и Рабби Йехудой распространяется на случай этих Барайтот? Возможно, Рабби Меир говорит, что изменение агентом условий своего поручения приводит к приобретению вещи агентом лишь относительно вещи, пригодной для использования самим тем, кто назначил агента, например шерсти, окрашенной не в тот цвет, которая теперь непригодна для своего назначенного использования. Но Рабби Меир не говорит своё постановление относительно вещи, купленной для последующей продажи как товара, поскольку в любом случае она предназначена для продажи с прибылью, и сделка вступит в силу так, как было согласовано изначально, при этом агент будет отвечать за любой понесённый убыток.

[4] Напротив, Рабби Элазар сказал: И эта Барайта, и та Барайта написаны в соответствии с мнением Рабби Меира, и это не трудно. Здесь, в первой Барайта, говорится о зерне, купленном для еды, и поскольку тот, кто назначил агента, желал пшеницу, он не приобретает ячмень. Там, во второй Барайта, говорится о зерне, купленном для последующей продажи как товара, и сделка вступает в силу так, как было согласовано изначально, при этом агент несёт ответственность за любой понесённый убыток.

[5] Гмара отмечает, что на Западе, в Эрец Исраэль, смеялись над объяснением Рабби Йоханана, который сказал, что по мнению Рабби Йехуды отклонение агента от условий его поручения не приводит к приобретению вещи самим агентом: И кто сообщил владельцу пшеницы, то есть продавцу, что он должен передать пшеницу владельцу денег? Если продавец не знал, что агент действует от чьего‑то имени, как тот, кто назначил агента, приобретёт пшеницу? Рав Шмуэль бар Сасрати возражает против этого довода: Если так, то даже в случае, когда агента послали купить пшеницу и он купил пшеницу, тот, кто назначил агента, не должен приобретать пшеницу, поскольку продавец не знал, что агент действует от чьего‑то имени.

[6] Рабби Аббаху сказал: Случай агента, которому поручили купить пшеницу и который купил пшеницу, отличается, так как агент исполняет своё поручение и, как таковой, он подобен покупателю, то есть тому, кто его назначил, и это как если бы последний сам купил зерно.

[7] Рабби Аббаху далее объясняет: Знай, что агента рассматривают как продолжение того, кто его назначил, как мы учили в Мишне (Арахин 24а): Относительно и того, кто освящает своё имущество, и того, кто оценивает самого себя, жертвуя Храму свою фиксированную стоимость, храмовая казна не имеет никаких прав на одежду жены жертвователя; и не имеет прав на одежду его детей; и не имеет прав на новую одежду, окрашенную красителем, который жертвователь окрасил для своей жены или детей; и не имеет прав на новые сандалии, которые жертвователь купил для своей жены или детей. По‑видимому, казначей не имеет права на эти предметы, потому что они предназначены для личного пользования жены и детей жертвователя и рассматриваются как принадлежащие им.

[8] Рабби Аббаху продолжает: И почему так, то есть почему жена считается владельцем окрашенной одежды, за которую заплатил муж? Здесь тоже скажем: Кто сообщил красильщику, что он должен передать свой краситель жене? Напротив, разве не потому, что мы говорим: муж исполняет своё поручение и, как таковой, он подобен продолжению руки своей жены? Здесь также, в случае того, кто покупает зерно для другого, агент исполняет своё поручение и подобен продолжению руки покупателя.

[9] Гмара отвергает это объяснение. Рабби Абба сказал: Нет, причина постановления Мишны в том, что намерение всякого, кто освящает своё имущество, не относится к одежде его жены и его детей, то есть он не намеревается освятить эти предметы.

[10] Рабби Зеира возражает против объяснения Рабби Аббы: А разве намерение человека, который освящает своё имущество, относится к его тфилин? По‑видимому, нет. И мы учили в Мишне (Арахин 23б), что относительно того, кто освящает всё своё имущество, его тфилин оцениваются для него и освящаются. Очевидно, отсутствие намерения освятить конкретный предмет не препятствует его освящению. Аббайе сказал Рабби Зеире: Да, намерение человека, который освящает своё имущество, относится к его тфилин, потому что освящающий своё имущество думает про себя: я исполняю мицву, и поэтому он намеревается включить свои тфилин; но намерение человека не относится к одежде его жены и его детей из‑за вражды, которая возникла бы, если бы он освятил их одежду.

[11] Рав Ошая также возражает против объяснения Рабби Аббы: Но разве не так, что тема тех, кто обязан в оценках, была изучена здесь в Мишне, и мы учили в Мишне (Арахин 21а): Относительно тех, кто обязан в оценках, храмовая казна взыскивает с них залог, чтобы принудить их исполнить свой обет.

[12] И разве намерение человека относится к тому, чтобы позволить казначею взыскать с него залог? По‑видимому, нет. Тем не менее залог взыскивают с него, что доказывает, что намерение человека не препятствует освящению. Соответственно, даже если предположить, что он не намеревается освятить одежду своей жены или детей, одежда всё равно должна быть освящена. Почему же тогда одежда его жены или детей не освящается?

[13] Напротив, Рабби Абба также придерживается того, что причина, по которой одежда не освящается, не связана с его намерением, и он сказал другое объяснение: Всякий, кто освящает своё имущество, становится подобным тому, кто заранее передал одежду своей жены и своих детей им. Поэтому одежда не принадлежала ему в тот момент, когда он освятил своё имущество.

[14] § Гмара приводит другую ситуацию, в которой совершается покупка с участием третьего лица. Мудрецы учили: В случае того, кто покупает поле на имя другого, его не принуждают продать его. Но если он сказал ему во время продажи: Я куплю поле при условии, что он продаст его мне, его принуждают продать его.

[15] Отмечая двусмысленность этого утверждения, Гмара спрашивает: Что это говорит? Рав Шешет сказал, что вот что это говорит: Относительно того, кто покупает поле у другого, утверждая, что он действует от имени Реш Галуты или другого влиятельного лица, чтобы другие были удержаны от оспаривания продажи, Реш Галута не принуждается продать его ему, то есть Реш Галута не обязан предоставить покупателю документ, что поле принадлежит покупателю. Но если покупатель сказал продавцу: Я куплю поле при условии, что Реш Галута предоставит мне этот документ, Реш Галута принуждается продать его ему, то есть предоставить ему документ.

Гмара ставит под вопрос толкование Рава Шешета. Учитель сказал: Что касается того, кто покупает поле от имени Экзиларха, Экзиларх не принуждается продать его ему. Поскольку Барайта учит лишь тому, что Экзиларх не обязан предоставить покупателю документ, подтверждающий, что поле принадлежит ему, из этого можно вывести по умолчанию, что покупатель, тем не менее, приобрёл поле для себя. Скажем, что это толкование Барайты спорит с высказыванием жителей Запада, Эрец Исраэль, которые говорят: «И кто сообщил владельцу пшеницы, что он должен передать пшеницу покупателю?» Ведь поскольку продавец полагал, что продаёт поле Экзиларху, мудрецы Эрец Исраэль будут считать, что продажа не вступает в силу.

Гмара отвергает это: Если из-за этого вывода предполагают, что Барайта находится в конфликте с мнением мудрецов Эрец Исраэль, это не трудно, ибо можно сказать, что Барайта говорит о случае, когда покупатель сообщил владельцу поля и сообщил свидетелям, что намеревается купить поле для себя.

Гмара отвергает толкование Рава Шешета по иной причине. Напротив, скажи, что труден последний пункт, ибо там сказано, что если покупатель сказал продавцу: «Я куплю поле при условии, что Экзиларх продаст его мне», Экзиларх принуждается продать его ему. Но почему Экзиларх должен быть принуждён предоставить покупателю документ? Пусть же Экзиларх скажет: «Я не желаю твоего почтения и не желаю твоего позора», то есть: я не участвую в ваших делах. Поскольку Экзиларх не был стороной переговоров, как может условие, сформулированное покупателем, сделать его обязанным?

Скорее, Абайе сказал: Вот что говорит Барайта: Что касается того, кто покупает поле от имени своего друга — Экзиларха,