דף 26

[3] Относительно Галахи, что следует выплатить полную стоимость ущерба в случае, когда не было намерения причинить ущерб, Гмара спрашивает: Откуда выводятся эти положения? Хизкия говорит, и так же школа Хизкии учила: Сказано в стихе: «рана за рану [пецца тахат пецца]» (Шмот/Исход 21:25). Это выражение избыточно, поскольку Тора в другом месте (см. Ваикра/Левит 24:19) говорит, что человек обязан выплатить компенсацию, когда причиняет увечье другому. Этот стих служит, чтобы обязать его платить за непреднамеренный ущерб так же, как он платит за преднамеренный ущерб; и он платит за ущерб, причинённый случайно, так же, как он платит за ущерб, причинённый по своей воле.

[4] Гмара спрашивает: Но этот стих необходим, чтобы указать, что следует выплатить компенсацию за боль, даже в случае, когда он выплачивает компенсацию за ущерб, причинённый увечьем. Следовательно, кажется, что этот стих не может также быть источником принципа, выведенного школой Хизкии. Гмара отвечает: Если так, что избыточное выражение предназначено учить только этому, то пусть стих напишет: «пецца бепецца», что несёт то же значение. Что же тогда означает избыточное слово «тахат» в выражении «пецца тахат пецца»? Оно указывает, что мы должны вывести из него два заключения: что человек обязан платить за боль даже в случае, когда он выплачивает компенсацию за ущерб, и что он обязан за непреднамеренный ущерб так же, как за преднамеренный ущерб, и за ущерб, причинённый случайно, так же, как за ущерб, причинённый по своей воле.

[5] § Рабба говорит: Если камень лежал у человека на коленях, и он не знал об этом, и он встал, и камень упал и причинил ущерб — относительно Незикин он обязан выплатить полную стоимость ущерба, причинённого камнем. Относительно четырёх видов возмещения он освобождён. Относительно Шаббата, если падающий камень привёл его к нарушению одной из запрещённых категорий работы; например, если камень упал из частного владения в общественное владение — он освобождён. Причина в том, что Тора запретила в Шаббат только запланированную, созидательную работу, а он не планировал совершить эту работу. Относительно изгнания, наказания, предписанного тому, кто непреднамеренно, но по небрежности, убивает другого, — если бы этот камень убил кого-то, он освобождён, поскольку происшествие считается несчастным случаем.

[6] Относительно кнаанейского раба, у которого камнем был выбит зуб или ослеплён глаз, что потенциально позволяет рабу обрести свободу (см. Шмот/Исход 21:26–27), — это предмет спора между Раббан Шимон бен Гамлиэль и Рабби, как учится в Барайта (Тосефта 9:25): Если хозяин был врачом и раб сказал ему: «Намажь мне веко глаза, чтобы исцелить его», и хозяин ослепил его во время процедуры, или если раб попросил у хозяина: «Соскобли мне зуб, чтобы исцелить его», и хозяин выбил зуб во время соскабливания — раб насмеялся над хозяином, поскольку он освобождается из-за действия самого хозяина.

[7] Напротив, Раббан Шимон бен Гамлиэль говорит: Раб не освобождается в этих случаях, потому что стих говорит: «и уничтожит его» (Шмот/Исход 21:26), из чего выводится, что раб освобождается только в случае, когда хозяин намеревается уничтожить глаз или зуб, но не если он намеревался исцелить раба. Так же и в случае, когда камень упал и случайно ослепил глаз раба или выбил ему зуб: по мнению Рабби раб был бы освобождён, а по мнению Раббан Шимон бен Гамлиэль — нет. Все вышеупомянутые случаи относятся к ситуациям, когда человек не знал, что камень у него на коленях.

[8] Если он первоначально знал об этом, но забыл об этом, и он встал, и камень упал — относительно Незикин он, конечно, обязан, поскольку он обязан даже если он не знал о камне. Относительно четырёх видов возмещения и здесь он освобождён, так как не намеревался причинить увечье. Относительно изгнания он обязан, поскольку стих говорит: «кто нечаянно ударит человека смертельно» (Бемидбар/Числа 35:11), указывая по выводу, что нападавший имел некоторое прежнее осознание, и в этом случае он действительно ранее знал о камне у себя на коленях. Термин «нечаянно» употреблён, чтобы описать того, кто обладал знанием о возможном проступке, а затем забыл об этом. Относительно Шаббата он освобождён, так как это не была запланированная, созидательная работа. Относительно раба действует тот же спор между Раббан Шимон бен Гамлиэль и Рабби.

[9] В случае, когда он намеревался бросить камень, и он намеревался бросить его на расстояние лишь двух локтей, но вместо этого бросил на расстояние четырёх локтей, поскольку он пролетел дальше, чем он хотел, — относительно Незикин он обязан. Относительно четырёх видов возмещения он освобождён. Относительно Шаббата он освобождён, поскольку мы требуем запланированной, созидательной работы как условия ответственности. Относительно изгнания он обязан, поскольку Милосердный сказал в Торе: «если человек не подстерегал» (Шмот/Исход 21:13), что служит исключить из смертной казни ситуацию, когда он намеревался бросить камень на два локтя, но фактически бросил на четыре локтя, так как он не намеревался убить — поэтому он отправляется в изгнание. Относительно раба действует тот же спор между Раббан Шимон бен Гамлиэль и Рабби.

[10] А если он намеревался бросить камень на четыре локтя, но вместо этого бросил на восемь локтей — относительно Незикин он обязан. Относительно четырёх видов возмещения он освобождён. Относительно Шаббата, если он сказал себе, когда бросал камень, что он будет удовлетворён там, где тот приземлится, — тогда да, он обязан, поскольку он намеревался бросить его на расстояние четырёх локтей, что является минимумом, необходимым, чтобы нарушить запрещённую работу переноса в общественном владении. Если он бросил камень не наугад, а скорее выбрал цель, находившуюся на расстоянии четырёх локтей, — тогда он не обязан, поскольку не совершил точно ту запланированную, созидательную работу, которую намеревался совершить. Относительно изгнания Тора говорит: «если человек не подстерегал» (Шмот/Исход 21:13), что служит исключить из смертной казни ситуацию, когда он намеревался бросить на четыре локтя, но фактически бросил на восемь локтей, так как он не намеревался убить — поэтому он отправляется в изгнание. Относительно раба действует тот же спор между Раббан Шимон бен Гамлиэль и Рабби.

[11] § Поскольку Гмара привела слова Раббы о различных действиях, за которые виновный обязан относительно одних вопросов, но освобождён относительно других, Гмара приводит подобные постановления: И Рабба говорит: Если один бросил сосуд, например глиняный кувшин, с крыши, и другой подошёл и разбил его палкой во время его падения, — второй освобождён от ответственности. В чём причина? В том, что он разбил разбитый сосуд, то есть как только сосуд был брошен с крыши, было ясно, что он разобьётся при приземлении, и потому он рассматривается как если бы он уже был разбит, и тот, кто разбил его, пока он ещё был в воздухе, не обязан.

[12] И Рабба говорит: Если один бросил сосуд с крыши, и внизу были подушки или одеяла, так что если сосуд приземлится на них, он не разобьётся, и затем другой подошёл и убрал подушки или одеяла, или если человек, бросивший сосуд, поспешил до того, как тот приземлился, и сам убрал подушки или одеяла, и в результате сосуд разбился, — тот, кто бросил сосуд, освобождён от ответственности, хотя сосуд разбился вследствие его действий. В чём причина? В момент, когда он бросил сосуд, его стрелы были остановлены, то есть то, что он сделал в момент броска, — действие, подобное выстрелу стрелы, — не имело способности разбить сосуд. Поэтому его не рассматривают как того, кто разбил сосуд, и он освобождён.

[13] И Рабба говорит: Если один сбросил ребёнка с крыши, и другой подошёл и насадил его на свой меч, и ребёнок умер, — вопрос о том, кто обязан понести смертную казнь за убийство ребёнка, зависит от спора между Рабби Йеуда бен Бетейра и Рабби. Как учится в Барайта: Если десять человек били потерпевшего десятью палками — били ли они одновременно или последовательно — все они