Bava Kamma 30b — Talmud Bavli — Tractate Bava Kamma

״תִּבְנוֹ וְקַשּׁוֹ״ תְּנַן, מִשּׁוּם דְּמַשְׁרְקִי.

What we learned in the mishna was specifically with regard to a case where one put out his straw and his hay, which are more likely to cause injury than fertilizer and other objects, because they are particularly slippery. Therefore, Rabbi Yehuda agrees that in this case he is liable to pay for damage they cause.

То, что мы выучили в Мишне, было сказано именно о случае, когда человек выставил свою солому и своё сено, которые более склонны причинить травму, чем удобрение и прочие предметы, поскольку они особенно скользкие. Поэтому Рабби Йеуда согласен, что в этом случае он обязан оплатить ущерб, который они причинят.

כׇּל הַקּוֹדֵם בָּהֶן זָכָה. אָמַר רַב: בֵּין בְּגוּפָן, בֵּין בְּשִׁבְחָן. וּזְעֵירִי אָמַר: בְּשִׁבְחָן אֲבָל לֹא בְּגוּפָן.

§ It is stated in the mishna that if one puts his straw and hay out in the public domain, whoever takes possession of them first acquires them. The Sages disagreed with regard to the extent of this acquisition. Rav says: He acquires them both with regard to the items themselves and with regard to the value of their enhancement, which took place while they were in the public domain. And Ze’eiri says: He acquires them with regard to the value of their enhancement but not with regard to the items themselves, and he must pay the owner of the straw according to their value at the time he placed them in the public domain.

§ В Мишне сказано: если человек выставил свою солому и сено в общественное владение, тот, кто первым завладеет ими, приобретает их. Мудрецы спорили о пределах этого приобретения. Рав говорит: Он приобретает их как в отношении самих предметов, так и в отношении стоимости их улучшения, которое произошло, пока они находились в общественном владении. А Зеэири говорит: Он приобретает их в отношении стоимости их улучшения, но не в отношении самих предметов, и он должен уплатить владельцу соломы согласно их стоимости на момент, когда тот выставил их в общественное владение.

בְּמַאי קָמִיפַּלְגִי? רַב סָבַר: קָנְסוּ גּוּפָן מִשּׁוּם שִׁבְחָן, וּזְעֵירִי סָבַר: לֹא קָנְסוּ גּוּפָן מִשּׁוּם שִׁבְחָן.

With regard to what do they disagree? Rav holds that the Sages penalized the owner by revoking his ownership of the items themselves due to the value of their enhancement that he stands to earn by putting them in the public domain, whereas Ze’eiri holds that they did not penalize him by revoking his ownership of the items themselves due to the value of their enhancement. Rather, he loses only the increase in their value due to their enhancement.

Относительно чего они спорят? Рав считает, что Мудрецы оштрафовали владельца, лишив его права собственности на сами предметы из‑за стоимости их улучшения, которую он рассчитывает получить, выставляя их в общественное владение, тогда как Зеэири считает, что они не оштрафовали его лишением права собственности на сами предметы из‑за стоимости их улучшения. Скорее, он теряет лишь прибавку к их стоимости вследствие их улучшения.

תְּנַן: הַהוֹפֵךְ אֶת הַגָּלָל בִּרְשׁוּת הָרַבִּים, וְהוּזַּק בָּהֶן אַחֵר – חַיָּיב בְּנִזְקוֹ. וְאִילּוּ ״כׇּל הַקּוֹדֵם זָכָה״ לָא קָתָנֵי!

The Gemara attempts to prove that Ze’eiri’s opinion is correct from a case where there is no enhancement at all. We learned in the continuation of the mishna that in the case of one who turns over dung in the public domain and another person incurred damage due to it, the former is liable to pay for his damage. But it does not teach in this clause that whoever takes possession of it first acquires it. Apparently the Sages did not revoke his ownership of the dung, as it has no enhanced value. This does not seem to accord with Rav’s opinion.

Гмара пытается доказать, что мнение Зеэири верно, из случая, где вообще нет никакого улучшения. Мы учили в продолжении Мишны, что в случае, когда человек переворачивает навоз в общественном владении и другой понёс ущерб из‑за него, первый обязан оплатить его ущерб. Но в этом пункте не учит, что тот, кто первым завладеет им, приобретает его. Очевидно, Мудрецы не лишили его права собственности на навоз, так как он не имеет повышенной стоимости. Это, по‑видимому, не соответствует мнению Рава.

תְּנָא לְרֵישָׁא, וְהוּא הַדִּין לְסֵיפָא.

The Gemara answers: The halakha that whoever takes possession of it acquires it is taught in the first clause, with regard to one who puts out straw, and the same is true in the last clause, with regard to one who turns over dung. It is unnecessary to repeat it. Therefore, no support for the opinion of Ze’eiri can be derived from here.

Гмара отвечает: Галаха «кто первым завладеет — приобретает» преподана в первом пункте, относительно того, кто выставил солому, и то же верно в последнем пункте, относительно того, кто переворачивает навоз. Нет необходимости повторять это. Поэтому отсюда нельзя вывести поддержку мнению Зеэири.

וְהָא תָּנֵי עֲלַהּ: אֲסוּרִין מִשּׁוּם גָּזֵל!

The Gemara asks: But isn’t it taught in a baraita in that regard, i.e., a baraita that discusses the same cases as the mishna, that the hay and straw are forbidden due to the prohibition against robbery, which apparently means that one may not take possession of the dung, contrary to Rav’s opinion?

Гмара спрашивает: Но разве не преподано в Барайта по этому поводу, то есть в Барайта, обсуждающей те же случаи, что и Мишна, что сено и солома запрещены из‑за запрета грабежа, а это, по‑видимому, означает, что нельзя завладеть навозом, вопреки мнению Рава?

כִּי קָתָנֵי ״אֲסוּרִין מִשּׁוּם גָּזֵל״ – אַכּוּלַּהּ מַתְנִיתִין קָאֵי, לְאוֹתוֹ שֶׁקָּדַם וְזָכָה.

The Gemara answers: When it is taught in the baraita that they are forbidden due to the prohibition against robbery, it applies to the entire mishna, not just to this particular clause, and it is referring to taking the items from the one who came first and acquired them. In other words, once someone takes possession of them, it is forbidden for anyone else to take them from him, as that is considered robbery.

Гмара отвечает: Когда в Барайта учат, что они запрещены из‑за запрета грабежа, это относится ко всей Мишне, а не только к этому конкретному пункту, и речь идёт о взятии этих предметов у того, кто пришёл первым и приобрёл их. Иными словами, как только кто‑то завладел ими, всем прочим запрещено брать их у него, поскольку это считается грабежом.

וְהָא לָא קָתָנֵי הָכִי, דִּתְנַן: הַמּוֹצִיא תִּבְנוֹ וְקַשּׁוֹ לִרְשׁוּת הָרַבִּים לִזְבָלִים, וְהוּזַּק בָּהֶן אַחֵר – חַיָּיב בְּנִזְקוֹ, וְכׇל הַקּוֹדֵם בָּהֶן זָכָה, וּמוּתָּר מִשּׁוּם גָּזֵל. וְהַהוֹפֵךְ אֶת הַגָּלָל לִרְשׁוּת הָרַבִּים, וְהוּזַּק בָּהֶן אַחֵר – חַיָּיב, וְאָסוּר מִשּׁוּם גָּזֵל!

The Gemara asks: But it is not taught in this manner elsewhere, as we learned in a baraita: In the case of one who takes out his straw and his hay to the public domain to use afterward as fertilizer and another person incurred damage due to them, he is liable to pay for his damage. And furthermore, whoever takes possession of them first acquires them, and is permitted to do so with regard to the prohibition against robbery. And in the case of one who turns over dung in the public domain and another incurred damage due to it, he is liable, but it is forbidden to take possession of it due to the prohibition against robbery.

Гмара спрашивает: Но в другом месте этому не учат так, ведь мы учили в Барайта: в случае, когда человек вынес свою солому и своё сено в общественное владение, чтобы затем использовать их как удобрение, и другой понёс ущерб из‑за них, он обязан оплатить его ущерб. И далее: тот, кто первым завладеет ими, приобретает их и имеет право сделать это в отношении запрета грабежа. А в случае, когда человек переворачивает навоз в общественном владении и другой понёс ущерб из‑за него, он обязан, но запрещено завладеть им из‑за запрета грабежа.

אָמַר רַב נַחְמָן בַּר יִצְחָק: גָּלָל קָרָמֵית?! דָּבָר שֶׁיֵּשׁ בּוֹ שֶׁבַח – קָנְסוּ גּוּפוֹ מִשּׁוּם שִׁבְחוֹ, דָּבָר שֶׁאֵין בּוֹ שֶׁבַח – לֹא קָנְסוּ.

Rav Naḥman bar Yitzḥak said: Is it from the case of dung that you raise a contradiction to Rav’s opinion that one may take possession of straw and hay in the public domain? With regard to an item that has added value due to enhancement over time as a result of lying in the public domain, Rav holds that the Sages penalized one who leaves it in the public domain, revoking his ownership of the item itself because of its added value due to enhancement, but with regard to an item that does not have added value due to enhancement by lying in the public domain, such as dung, perhaps Rav concedes that they did not penalize him in this manner.

Рав Нахман бар Йицхак сказал: Разве из случая с навозом ты поднимаешь противоречие мнению Рава, что можно завладеть соломой и сеном в общественном владении? Относительно предмета, который приобретает добавленную стоимость вследствие улучшения со временем, будучи лежащим в общественном владении, Рав считает, что Мудрецы оштрафовали того, кто оставляет его в общественном владении, лишив его права собственности на сам предмет из‑за его добавленной стоимости вследствие улучшения; но относительно предмета, который не приобретает добавленной стоимости вследствие улучшения от лежания в общественном владении, как навоз, возможно, Рав признаёт, что они не оштрафовали его таким образом.

אִיבַּעְיָא לְהוּ: לְדִבְרֵי הָאוֹמֵר קָנְסוּ גּוּפָן מִשּׁוּם שִׁבְחָן; לְאַלְתַּר קָנְסִינַן, אוֹ לְכִי מַיְיתִי שְׁבָחָא קָנְסִינַן?

A dilemma was raised before the Sages: According to the statement of Rav, who says that they penalized him by revoking his ownership of the items themselves because of its added value due to enhancement, do we impose this penalty immediately when he takes the straw out, allowing one to take possession of it even before it has time for its value to become enhanced, or do we impose the penalty only when its enhancement in value emerges?

Перед Мудрецами была поставлена дилемма: согласно высказыванию Рава, который говорит, что они оштрафовали его, лишив права собственности на сами предметы из‑за добавленной стоимости вследствие улучшения, налагаем ли мы этот штраф немедленно, как только он вынес солому, позволяя завладеть ею ещё до того, как она успеет повыситься в цене вследствие улучшения, или налагаем штраф лишь тогда, когда проявится её увеличение в цене?

תָּא שְׁמַע, מִדְּקָאָיְירִינַן גָּלָל!

Come and hear a proof that the penalty is imposed immediately from the fact that we spoke of a difficulty to Rav’s opinion from the case of dung, whose value does not become enhanced, indicating that according to Rav the penalty is imposed before there is any enhancement.

Приди и услышь доказательство, что штраф налагается немедленно, из того факта, что мы говорили о затруднении для мнения Рава из случая с навозом, цена которого не повышается, что указывает: по Раву штраф налагается ещё до любого улучшения.

וְתִסְבְּרָא?! כִּי אַיְירִינַן גָּלָל – מִיקַּמֵּי דִּלְשַׁנֵּי רַב נַחְמָן; לְבָתַר דְּשַׁנִּי רַב נַחְמָן – מִי אִיכָּא לְמִירְמֵא גָּלָל כְּלָל?

The Gemara responds: And how can you understand this proof? When we spoke of dung, this was before Rav Naḥman bar Yitzḥak resolved the difficulty, explaining that perhaps Rav concedes that there is no penalty in this case. But after Rav Naḥman resolved it, is it at all possible to raise an objection to Rav’s opinion from the case of dung? Therefore, no proof can be brought from there.

Гмара отвечает: И как ты можешь понимать это доказательство? Когда мы говорили о навозе, это было до того, как Рав Нахман бар Йицхак разрешил затруднение, объяснив, что, возможно, Рав признаёт, что в этом случае нет штрафа. Но после того как Рав Нахман разрешил это, возможно ли вообще возражать мнению Рава из случая с навозом? Поэтому оттуда нельзя привести доказательство.

לֵימָא כְּתַנָּאֵי: שְׁטָר שֶׁכָּתוּב בּוֹ רִבִּית – קוֹנְסִין אוֹתוֹ, וְאֵינוֹ גּוֹבֶה לֹא אֶת הַקֶּרֶן וְלֹא אֶת הָרִבִּית; דִּבְרֵי רַבִּי מֵאִיר. וַחֲכָמִים אוֹמְרִים: גּוֹבֶה אֶת הַקֶּרֶן, אֲבָל לֹא אֶת הָרִבִּית. לֵימָא רַב דְּאָמַר כְּרַבִּי מֵאִיר, וּזְעֵירִי דְּאָמַר כְּרַבָּנַן?

The Gemara suggests: Let us say that this dispute is parallel to a dispute between tanna’im, as it is stated in a baraita: With regard to a document in which a loan with interest is written, we penalize the lender, and he therefore collects neither the principal nor the interest; this is the statement of Rabbi Meir. And the Rabbis say: He collects the principal but not the interest. Shall we say that Rav stated his opinion in accordance with the opinion of Rabbi Meir, whose penalty applies to the value of the loan itself due to its enhancement, i.e., the interest, which is prohibited, and that Ze’eiri stated his opinion in accordance with the opinion of the Rabbis, who impose the penalty only on the interest?

Гмара предлагает: Скажем, что этот спор параллелен спору между танаим, как сказано в Барайта: относительно документа, в котором записан заём с процентами, мы штрафуем заимодавца, и поэтому он не взыскивает ни основную сумму, ни проценты; таково мнение Рабби Меира. А Раббанан говорят: он взыскивает основную сумму, но не проценты. Скажем ли, что Рав высказал своё мнение согласно мнению Рабби Меира, у которого штраф распространяется на саму стоимость займа из‑за его улучшения, то есть процентов, которые запрещены, а Зеэири высказал своё мнение согласно мнению Раббанан, которые налагают штраф только на проценты?

אָמַר לְךָ רַב: אֲנָא דַּאֲמַרִי – אֲפִילּוּ לְרַבָּנַן, עַד כָּאן לָא קָאָמְרִי רַבָּנַן הָתָם, אֶלָּא קֶרֶן דִּבְהֶתֵּירָא. אֲבָל הָכָא, קֶרֶן גּוּפָא קָמַזֵּיק.

The Gemara answers that Rav could have said to you: I stated my opinion even according to the opinion of the Rabbis. The Rabbis were saying there that the principal is not forfeited by the lender only because the principal was loaned in a permissible manner, as the prohibition applies only to the interest. But here, in the case of one who put his straw in the public domain, the principal, i.e., the hazardous object itself, causes damage. Therefore, the penalty should relate to the object itself.

Гмара отвечает, что Рав мог бы сказать тебе: Я высказал своё мнение даже согласно мнению Раббанан. Раббанан говорили там, что основная сумма не конфискуется у заимодавца, лишь потому что основная сумма была одолжена дозволенным образом, поскольку запрет относится только к процентам. Но здесь, в случае того, кто выставил свою солому в общественном владении, основное, то есть сам опасный предмет, причиняет ущерб. Поэтому штраф должен относиться к самому предмету.

וּזְעֵירִי אָמַר לָךְ: אֲנָא דַּאֲמַרִי אֲפִילּוּ לְרַבִּי מֵאִיר – עַד כָּאן לָא קָאָמַר רַבִּי מֵאִיר הָתָם, אֶלָּא דְּמִשְּׁעַת כְּתִיבָה דַּעֲבַד לֵיהּ שׂוּמָא; אֲבָל הָכָא – מִי יֵימַר דְּמַזֵּיק?

And conversely, Ze’eiri could have said to you: I stated my opinion even according to the opinion of Rabbi Meir. The reason Rabbi Meir was saying there, in the case of a loan with interest, that the principal is also forfeited is only that the prohibition was already violated from the time of the writing of the document, by making an appraisal [shuma] of how much money is to be repaid, which included interest. But here, in the case of straw that one placed in the public domain, who can say that it will cause damage? Since the damage was not inevitable at the time that the straw was placed there, there is no justification for revoking the ownership of the straw itself.

И наоборот, Зеэири мог бы сказать тебе: Я высказал своё мнение даже согласно мнению Рабби Меира. Причина, по которой Рабби Меир говорил там, в случае займа с процентами, что также конфискуется основная сумма, состоит лишь в том, что запрет уже был нарушен со времени написания документа — посредством оценки [шума] того, сколько денег подлежит возврату, что включало проценты. Но здесь, в случае соломы, которую человек положил в общественном владении, кто может сказать, что она причинит ущерб? Поскольку ущерб не был неизбежен в момент, когда солома была там положена, нет основания лишать права собственности на саму солому.

לֵימָא כְּהָנֵי תַּנָּאֵי: הַמּוֹצִיא תִּבְנוֹ וְקַשּׁוֹ לִרְשׁוּת הָרַבִּים לִזְבָלִים, וְהוּזַּק בָּהֶן אַחֵר – חַיָּיב בְּנִזְקוֹ, וְכׇל הַקּוֹדֵם בָּהֶן זָכָה, וַאֲסוּרִין מִשּׁוּם גָּזֵל. רַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל אוֹמֵר: כׇּל הַמְקַלְקְלִין בִּרְשׁוּת הָרַבִּים וְהִזִּיקוּ – חַיָּיבִין לְשַׁלֵּם, וְכׇל הַקּוֹדֵם בָּהֶן זָכָה, וּמוּתָּרִין מִשּׁוּם גָּזֵל.

The Gemara suggests alternatively: Let us say that the dispute between Rav and Ze’eiri is parallel to a dispute between these tanna’im, as it is stated in a baraita: In the case of one who takes his straw and his hay out to the public domain to use afterward as fertilizer, and another incurred damage due to them, he is liable to pay for his damage. And whoever takes possession of them first acquires them, but they are forbidden due to the prohibition against robbery. Rabban Shimon ben Gamliel says: In the case of anyone who places obstacles in the public domain and they cause damage, he is liable to pay. And whoever takes possession of them first acquires them and they are permitted to him with regard to the prohibition against robbery.

Гмара предлагает альтернативно: Скажем, что спор между Равом и Зеэири параллелен спору между этими Танаим, как сказано в Барайта: В случае того, кто вынес свою солому и своё сено в общественное владение, чтобы затем использовать их как удобрение, и другой понёс ущерб из‑за них, он обязан оплатить его ущерб. И всякий, кто первым завладеет ими, приобретает их, но они запрещены из‑за запрета грабежа. Раббан Шимон бен Гамлиэль говорит: В случае любого, кто кладёт препятствия в общественном владении и они причиняют ущерб, он обязан оплатить. И всякий, кто первым завладеет ими, приобретает их, и они разрешены ему в отношении запрета грабежа.

הָא גוּפָא קַשְׁיָא – אָמְרַתְּ כׇּל הַקּוֹדֵם בָּהֶן זָכָה, וַהֲדַר קָאָמַר אֲסוּרִין מִשּׁוּם גָּזֵל! אֶלָּא לָאו הָכִי קָאָמַר: וְכׇל הַקּוֹדֵם בָּהֶן זָכָה – בְּשִׁבְחָן, וַאֲסוּרִין מִשּׁוּם גָּזֵל – אַגּוּפָן; וַאֲתָא רַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל לְמֵימַר: אֲפִילּוּ גּוּפָן נָמֵי – כׇּל הַקּוֹדֵם בָּהֶן זָכָה!

The Gemara clarifies: This matter itself is difficult. First you said that whoever takes possession of them first acquires them, and then it says that they are forbidden due to the prohibition against robbery, indicating that one may not take possession of them. Rather, is this not what the baraita is saying: This statement: And whoever takes possession of them first acquires them, is stated with regard to the value of their enhancement. And this statement: But they are forbidden due to the prohibition against robbery, is stated with regard to the items themselves? And Rabban Shimon ben Gamliel came to say that even with regard to the items themselves, whoever takes possession of them first acquires them. Therefore, this tannaitic dispute apparently relates to whether the penalty applies to the items themselves or just to the value of their enhancement.

Гмара разъясняет: Само это дело затруднительно. Сначала ты сказал, что всякий, кто первым завладеет ими, приобретает их, а затем говорится, что они запрещены из‑за запрета грабежа, что указывает на то, что нельзя завладевать ими. Скорее, не это ли говорит Барайта: это высказывание — «и всякий, кто первым завладеет ими, приобретает их» — сказано относительно стоимости их улучшения. А это высказывание — «но они запрещены из‑за запрета грабежа» — сказано относительно самих предметов? И Раббан Шимон бен Гамлиэль пришёл сказать, что даже относительно самих предметов всякий, кто первым завладеет ими, приобретает их. Следовательно, этот таннаитский спор, по‑видимому, относится к тому, распространяется ли штраф на сами предметы или только на стоимость их улучшения.

לִזְעֵירִי – וַדַּאי תַּנָּאֵי הִיא. לְרַב – מִי לֵימָא תַּנָּאֵי הִיא?

The Gemara comments: According to Ze’eiri, it is certainly a dispute between tanna’im, since Rabban Shimon ben Gamliel explicitly deems it permitted for one to take possession of the items. According to Rav, shall we say that it is a dispute between tanna’im?

Гмара замечает: Согласно Зеэири, это, безусловно, спор между Танаим, поскольку Раббан Шимон бен Гамлиэль явно считает разрешённым завладеть предметами. Согласно Раву, скажем ли, что это спор между Танаим?

אָמַר לְךָ רַב: דְּכוּלֵּי עָלְמָא – קָנְסוּ גּוּפָן מִשּׁוּם שִׁבְחָן; וְהָכָא, בַּהֲלָכָה וְאֵין מוֹרִין כֵּן קָא מִיפַּלְגִי – דְּאִתְּמַר, רַב הוּנָא אָמַר רַב: הֲלָכָה, וְאֵין מוֹרִין כֵּן. רַב אַדָּא בַּר אַהֲבָה אָמַר: הֲלָכָה, וּמוֹרִין כֵּן.

The Gemara responds that Rav could have said to you: According to all opinions, the Sages imposed a penalty revoking his ownership of the items themselves due to the value of their enhancement. And here in the baraita the tanna’im disagree with regard to whether or not it is ruled that this is the halakha but a public ruling is not issued to that effect, as it was stated that amora’im disagreed as to whether the halakha revoking his ownership of the items themselves should be taught to the public. Rav Huna says that Rav says: This is the halakha, but a public ruling is not issued to that effect. In other words, although it is permitted for one to take possession of the straw, halakhic authorities should not publicly rule that people may do so, lest people become accustomed to taking items that belong to others. This is the opinion of the first tanna in the baraita. Rav Adda bar Ahava says: This is the halakha and a public ruling is issued to that effect. This, Rav could have said, is the opinion of Rabban Shimon ben Gamliel.

Гмара отвечает, что Рав мог бы сказать тебе: Согласно всем мнениям, Мудрецы наложили штраф, лишающий его владения самими предметами, из‑за стоимости их улучшения. И здесь, в Барайта, Танаим спорят относительно того, постановляют ли, что такова Галаха, но не выносят публичного постановления об этом, как было сказано, что Амораим спорили, следует ли обучать общественность Галахе, лишающей его владения самими предметами. Рав Гуна говорит, что Рав говорит: Такова Галаха, но публичного постановления об этом не выносится. Иными словами, хотя разрешено завладеть соломой, галахические авторитеты не должны публично постановлять, что люди могут так поступать, чтобы люди не привыкли брать предметы, принадлежащие другим. Это мнение первого Таны в Барайта. Рав Адда бар Агава говорит: Такова Галаха, и публичное постановление об этом выносится. Это, мог бы сказать Рав, мнение Раббан Шимона бен Гамлиэля.

אִינִי?! וְהָא רַב הוּנָא אַפְקַר חוּשְׁלֵי, רַב אַדָּא בַּר אַהֲבָה אַפְקַר

The Gemara asks: Is that so? But didn’t Rav Huna declare dried barley [ḥushelei] that people laid out in the public domain ownerless? Similarly, didn’t Rav Adda bar Ahava declare ownerless

Гмара спрашивает: Так ли это? Но разве Рав Гуна не объявил высушенный ячмень [ḥushelei], который люди разложили в общественном владении, бесхозным?

דף 30

Display Settings

Bookmarks