Bava Kamma 41b — Talmud Bavli — Tractate Bava Kamma

הֵיכָא דְּבָדַק צוּר וְשָׁחַט בּוֹ – דְּעַבְדֵיהּ כְּעֵין סְקִילָה, אֲבָל הֵיכָא דְּשַׁחְטֵיהּ בְּסַכִּין – לָא!

only in a case where he checked a sharp piece of flint, and, seeing that it did not have any defects, slaughtered the ox with it. In that case, one could say that by slaughtering it with a stone, he performed the equivalent to stoning. Therefore, it is prohibited to eat it. But in a case where he slaughtered it with a knife made of metal, one is not prohibited from eating it.

только в случае, когда он проверил острый кусок кремня и, увидев, что на нём нет никаких изъянов, зарезал быка им. В таком случае можно сказать, что, зарезав его камнем, он совершил эквивалент побиения камнями. Поэтому запрещено есть его. Но в случае, когда он зарезал его металлическим ножом, нет запрета есть его.

אָמְרִי: אַטּוּ סַכִּין כְּתִיבָא בְּאוֹרָיְיתָא? וְהָתְנַן: הַשּׁוֹחֵט בְּמַגַּל יָד, בְּצוֹר וּבְקָנֶה – שְׁחִיטָתוֹ כְּשֵׁירָה.

The Sages said in response: Is that to say that it is written in the Torah that slaughter must performed specifically with a knife, which would justify a distinction between slaughtering with a stone and a knife? But didn’t we learn in the mishna (Ḥullin 15b): With regard to one who slaughters with a hand-sickle, with a piece of flint, or with a reed, if these implements were suitable to be used for slaughter, his slaughter is valid?

Мудрецы ответили: Разве это значит, что в Торе написано, что шхита должна совершаться именно ножом, что оправдало бы различение между шхитой камнем и ножом? Но разве мы не учили в Мишне (Хулин 15б): Относительно того, кто режет ручным серпом, куском кремня или тростником, — если эти орудия были пригодны для шхиты, его шхита действительна?

וְהַשְׁתָּא דְּנָפְקָא לֵיהּ אִיסּוּר אֲכִילָה וְאִיסּוּר הֲנָאָה מִ״לֹּא יֵאָכֵל אֶת בְּשָׂרוֹ״, ״בַּעַל הַשּׁוֹר נָקִי״ לְמָה לִי? לַהֲנָאַת עוֹרוֹ. דְּסָלְקָא דַּעְתָּךְ אָמֵינָא: בְּשָׂרוֹ הוּא דְּאָסוּר בַּהֲנָאָה, עוֹרוֹ נִשְׁתְּרֵי בַּהֲנָאָה; קָמַשְׁמַע לַן ״בַּעַל הַשּׁוֹר נָקִי״.

The Gemara asks: And according to Rabbi Abbahu, now that he derives the prohibition of eating and the prohibition of deriving benefit from the verse “Its flesh shall not be eaten,” why do I require the statement: “The owner of the ox shall be clear”? The Gemara answers: This is stated to prohibit deriving benefit from its hide after it has been killed; as it could enter your mind to say that it is specifically its flesh from which it is prohibited to derive benefit, as the verse states: “Its flesh shall not be eaten,” but deriving benefit from its hide will be permitted. Therefore, the Torah teaches us that the owner of the ox shall be clear, to indicate it is prohibited to derive benefit from any part of the ox.

Гмара спрашивает: И согласно Рабби Аббаху, раз он выводит запрет есть и запрет извлекать выгоду из стиха «Его мясо не будет съедено», зачем мне требуется утверждение: «Владелец быка будет чист»? Гмара отвечает: Это сказано, чтобы запретить извлекать выгоду из его шкуры после того, как он убит; поскольку могло прийти тебе на ум сказать, что именно из его мяса запрещено извлекать выгоду, как говорит стих: «Его мясо не будет съедено», но извлекать выгоду из его шкуры будет разрешено. Поэтому Тора учит нас, что владелец быка будет чист, чтобы указать: запрещено извлекать выгоду из любой части быка.

וּלְהָנָךְ תַּנָּאֵי דְּמַפְּקִי לֵיהּ לְהַאי ״בַּעַל הַשּׁוֹר נָקִי״ לִדְרָשָׁה אַחֲרִינָא [כִּדְבָעֵינַן לְמֵימַר קַמַּן], הֲנָאַת עוֹרוֹ מְנָא לְהוּ?

The Gemara asks: And according to those tanna’im who expound this verse: “The owner of the ox shall be clear,” for another interpretation, as we wish to state below, from where do they derive this prohibition against deriving benefit from the ox’s hide?

Гмара спрашивает: А согласно тем танаим, которые истолковывают этот стих: «Владелец быка будет чист», для иного толкования, как мы хотим сказать ниже, откуда они выводят этот запрет извлекать выгоду из шкуры быка?

נָפְקָא לְהוּ מֵ״אֶת בְּשָׂרוֹ״ – אֶת הַטָּפֵל לִבְשָׂרוֹ, מַאי נִיהוּ – עוֹרוֹ.

The Gemara answers: They derive it from the wording: “Its flesh may not be eaten [velo ye’akhel et besaro].” The verse could have been formulated: Velo ye’akhel besaro, which already means: And its flesh shall not be eaten. The addition of the word “et” teaches that the prohibition applies also to that which is secondary to the flesh. And what is that? That is its hide.

Гмара отвечает: Они выводят это из формулировки: «и не будет съедена его плоть [velo ye’akhel et besaro]». Стих мог быть сформулирован так: Velo ye’akhel besaro, что уже означает: «и не будет съедена его плоть». Добавление слова «et» учит, что запрет относится также к тому, что вторично по отношению к плоти. И что это? Это его шкура.

וְהַאי תַּנָּא – ״אֶת״ לָא דָּרֵישׁ.

The Gemara adds: And this tanna, who derives it from the statement: “The owner of the ox shall be clear,” does not interpret the word “et” as a means to derive new halakhot. He considers the word “et” to be an ordinary part of the sentence structure and not a source for exegetical exposition.

Гмара добавляет: И этот тана, который выводит это из сказанного: «хозяин быка будет чист», не истолковывает слово «et» как средство выводить новые галахот. Он считает слово «et» обычной частью построения предложения, а не источником экзегетического истолкования.

כִּדְתַנְיָא: שִׁמְעוֹן הָעַמְסוֹנִי, וְאָמְרִי לַהּ נְחֶמְיָה הָעַמְסוֹנִי, הָיָה דּוֹרֵשׁ כׇּל ״אֶתִּין״ שֶׁבַּתּוֹרָה. כֵּיוָן שֶׁהִגִּיעַ לְ״אֶת ה׳ אֱלֹהֶיךָ תִּירָא״, פֵּירַשׁ. אָמְרוּ לוֹ תַּלְמִידָיו: רַבִּי, כׇּל ״אֶתִּין״ שֶׁדָּרַשְׁתָּ – מָה תְּהֵא עֲלֵיהֶן? אָמַר לָהֶם: כְּשֵׁם שֶׁקִּבַּלְתִּי שָׂכָר עַל הַדְּרִישָׁה, כָּךְ קִבַּלְתִּי שָׂכָר עַל הַפְּרִישָׁה.

As it is taught in a baraita: Shimon HaAmasoni, and some say that it was Neḥemya HaAmasoni, would interpret all occurrences of the word “et” in the Torah, deriving additional halakhot with regard to the particular subject matter. Once he reached the verse: “You shall fear the Lord your God” (Deuteronomy 6:13), which is written with the added word “et,” he withdrew from this method of exposition, as whose fear could be an extension of the fear of God? His students said to him: Our teacher, what will be with all the occurrences of the word “et” that you interpreted until now? He said to them: Just as I received reward for the exposition, so I received reward for my withdrawal from using this method of exposition.

Как учено в Барайта: Шимон а-Амасони, а некоторые говорят, что это был Нехемья а-Амасони, истолковывал все случаи слова «et» в Торе, выводя дополнительные галахот относительно соответствующего предмета. Когда он дошёл до стиха: «Господа, Бога твоего, бойся» (Дварим 6:13), который написан с добавленным словом «et», он отказался от этого метода истолкования, ибо чьё благоговение могло бы быть расширением благоговения перед Богом? Его ученики сказали ему: наш учитель, что будет со всеми случаями слова «et», которые ты истолковал до сих пор? Он сказал им: так же как я получил награду за истолкование, так я получил награду за то, что отказался от использования этого метода истолкования.

עַד שֶׁבָּא רַבִּי עֲקִיבָא, וְלִימֵּד: ״אֶת ה׳ אֱלֹהֶיךָ תִּירָא״ – לְרַבּוֹת תַּלְמִידֵי חֲכָמִים.

The word “et” in this verse was not explained until Rabbi Akiva came and expounded: “You shall fear the Lord your God”: The word “et” serves to include Torah scholars, i.e., that one is commanded to fear them just as one fears God. In any event, Shimon HaAmasoni no longer derived additional halakhot from the word et.

Слово «et» в этом стихе не было объяснено, пока не пришёл Рабби Акива и не истолковал: «Господа, Бога твоего, бойся»: слово «et» служит для включения мудрецов Торы, то есть заповедано бояться их так же, как боятся Бога. В любом случае, Шимон а-Амасони более не выводил дополнительных галахот из слова et.

תָּנוּ רַבָּנַן: ״וּבַעַל הַשּׁוֹר נָקִי״ – רַבִּי אֱלִיעֶזֶר אוֹמֵר: נָקִי מֵחֲצִי כוֹפֶר.

§ The Sages taught with regard to the verse: “But the owner of the ox shall be clear,” that Rabbi Eliezer says: It means that he shall be clear from paying half a ransom. Although the owner of an innocuous ox that causes damage is liable to pay half the cost of the damage, if an ox kills a person its owner is not liable to pay any ransom.

§ Мудрецы учили относительно стиха: «но хозяин быка будет чист», что Рабби Элиэзер говорит: это означает, что он будет чист от уплаты половины выкупа. Хотя хозяин безобидного быка, который причиняет ущерб, обязан платить половину стоимости ущерба, если бык убивает человека, его хозяин не обязан платить никакого выкупа.

אָמַר לוֹ רַבִּי עֲקִיבָא: וַהֲלֹא הוּא עַצְמוֹ אֵין מִשְׁתַּלֵּם אֶלָּא מִגּוּפוֹ, ״הֲבִיאֵהוּ לְבֵית דִּין, וִישַׁלֶּם לָךְ״!

Rabbi Akiva said to him: Why is it necessary for the verse to teach this? But isn’t compensation for damage caused by an innocuous ox itself anyway paid only from the value of its body? Here too, its owner can say to the claimant: Bring it to court and it will pay you, i.e., you will be paid from its value. Since the ox is stoned, there is nothing from which he can receive payment. Therefore, according to your interpretation, the verse does not introduce any halakha that could not have been inferred by logic, and is therefore superfluous.

Рабби Акива сказал ему: зачем стиху учить этому? Разве возмещение за ущерб, причинённый безобидным быком, само по себе ведь в любом случае платится только из стоимости его тела? Здесь тоже его хозяин может сказать истцу: приведи его в Бейт Дин, и он заплатит тебе, то есть ты получишь платёж из его стоимости. Поскольку бык побивается камнями, нет ничего, из чего он мог бы получить платёж. Поэтому, согласно твоему истолкованию, стих не вводит никакой галахи, которую нельзя было бы вывести логикой, и потому он излишен.

אָמַר לוֹ רַבִּי אֱלִיעֶזֶר: כָּךְ אֲנִי בְּעֵינֶיךָ, שֶׁדִּינִי בָּזֶה שֶׁחַיָּיב מִיתָה? אֵין דִּינִי אֶלָּא כְּשֶׁהֵמִית אֶת הָאָדָם עַל פִּי עֵד אֶחָד, אוֹ עַל פִּי בְעָלִים.

Rabbi Eliezer said to him: Is this how I appear in your eyes, that my derivation from the verse is in reference to this case, that of an ox that is liable to be put to death? Obviously no verse would be required to teach this halakha in such a case. My derivation is only with regard to a case where the assumption that the ox killed a person is based on the testimony of one witness, or is based on the admission of the owner. Such proof is not sufficient for the ox to be put to death by stoning, but one might have thought that it is sufficient to require its owner to pay ransom.

Рабби Элиэзер сказал ему: разве таков я в твоих глазах, что мой вывод из стиха относится к этому случаю — к случаю быка, который подлежит смерти? Очевидно, никакой стих не требовался бы, чтобы учить этой галахе в таком случае. Мой вывод — только относительно случая, когда предположение, что бык убил человека, основано на свидетельстве одного свидетеля, или основано на признании хозяина. Такое доказательство недостаточно, чтобы бык был предан смерти побиением камнями, но можно было бы подумать, что оно достаточно, чтобы обязать его хозяина заплатить выкуп.

עַל פִּי בְעָלִים?! מוֹדֶה בִּקְנָס הוּא!

The Gemara asks: If it is based on the admission of the owner, he clearly would not be liable to pay ransom, since he would be admitting to an act that results in a fine, in which case a person is exempt from paying the fine; so why would it be necessary for the verse to state this exemption?

Гмара спрашивает: если это основано на признании хозяина, то он, очевидно, не обязан платить выкуп, поскольку он признаётся в действии, которое влечёт штраф, а в таком случае человек освобождён от уплаты штрафа; так зачем стиху нужно было заявлять об этом освобождении?

קָסָבַר כּוּפְרָא – כַּפָּרָה.

The Gemara answers: Rabbi Eliezer holds that ransom is for the purpose of atonement, and is not considered a fine. Accordingly, one might have assumed that even in a case where there is not conclusive testimony, the owner must pay ransom to atone for the killing. Therefore, the verse states that in the case of an innocuous ox, the owner is not liable to pay half a ransom.

Гмара отвечает: Рабби Элиэзер считает, что выкуп предназначен для искупления и не считается штрафом. Соответственно, можно было бы предположить, что даже в случае, где нет окончательного свидетельства, хозяин должен платить выкуп, чтобы искупить убийство. Поэтому стих говорит, что в случае безобидного быка хозяин не обязан платить половину выкупа.

תַּנְיָא אִידַּךְ, אָמַר לוֹ רַבִּי אֱלִיעֶזֶר: עֲקִיבָא, כָּךְ אֲנִי בְּעֵינֶיךָ, שֶׁדִּינִי בָּזֶה שֶׁחַיָּיב מִיתָה? אֵין דִּינִי אֶלָּא בְּמִתְכַּוֵּון לַהֲרוֹג אֶת הַבְּהֵמָה וְהָרַג אֶת הָאָדָם; לְגוֹי וְהָרַג יִשְׂרָאֵל; לִנְפָלִים וְהָרַג בֶּן קַיָּימָא.

It is taught in another baraita that Rabbi Eliezer said to him: Akiva, is this how I appear in your eyes, that my derivation from the verse is in reference to this case, that of an ox that is liable to be put to death? My derivation is only with regard to a case where the ox intended to kill an animal but killed a person instead; or where it intended to kill a gentile but killed a Jew; or where it intended to kill a non-viable baby but killed a viable person. An ox is not put to death if it intended to gore in a manner which would not render it liable to be put to death, even if it did gore in such a manner. In such a case, the owner of the ox must pay ransom. Therefore, the verse states that if it is an innocuous ox, the owner is exempt from paying half a ransom.

Учат в другой Барайта, что Рабби Элиэзер сказал ему: Акива, разве таков я в твоих глазах, что мой вывод из стиха относится к этому случаю — к случаю быка, который подлежит смерти? Мой вывод — только относительно случая, когда бык намеревался убить животное, но вместо этого убил человека; или когда он намеревался убить нееврея, но убил еврея; или когда он намеревался убить нежизнеспособного младенца, но убил жизнеспособного человека. Бык не предаётся смерти, если он намеревался боднуть таким образом, который не сделал бы его подлежащим смерти, даже если он боднул именно таким образом. В таком случае хозяин быка должен платить выкуп. Поэтому стих говорит, что если это безобидный бык, хозяин освобождён от уплаты половины выкупа.

הֵי אֲמַר לֵיהּ בְּרֵישָׁא? רַב כָּהֲנָא מִשְּׁמֵיהּ דְּרָבָא אָמַר: ״מִתְכַּוֵּון״ אֲמַר לֵיהּ בְּרֵישָׁא. רַב טָבְיוֹמֵי מִשְּׁמֵיהּ דְּרָבָא אָמַר: ״הֵמִית״ אֲמַר לֵיהּ בְּרֵישָׁא.

These two baraitot cite different responses that Rabbi Eliezer gave Rabbi Akiva. Which one of these explanations did he say to him first? Rav Kahana said in the name of Rava: He first said to him the explanation referring to the ox’s intention to kill someone for which it would not be liable to be put to death, and subsequently gave him the second explanation with regard to the testimony of a single witness, or the owner’s admission. Rav Tavyumei said in the name of Rava: He first said to him the explanation that it is a case where the assumption that the ox killed was based on one witness or its owner’s admission.

Эти две Барайта приводят разные ответы, которые Рабби Элиэзер дал Рабби Акиве. Какое из этих объяснений он сказал ему первым? Рав Кахана сказал от имени Равы: сначала он сказал ему объяснение, относящееся к намерению быка убить так, что он не был бы подлежащим смерти, а затем дал второе объяснение относительно свидетельства одного свидетеля или признания хозяина. Рав Тавьюмей сказал от имени Равы: сначала он сказал ему объяснение, что это случай, где предположение, что бык убил, было основано на одном свидетеле или на признании его хозяина.

רַב כָּהֲנָא מִשְּׁמֵיהּ דְּרָבָא אָמַר ״מִתְכַּוֵּון״ אֲמַר לֵיהּ בְּרֵישָׁא – מָשָׁל לְצַיָּד שֶׁשּׁוֹלֶה דָּגִים מִן הַיָּם,

The Gemara explains the reasoning behind the two opinions: Rav Kahana said in the name of Rava that first he said to him the explanation involving the ox’s intention, since this opinion is preferable to the other one, against which a difficulty was raised earlier. This is analogous to a fisherman pulling fish from the sea.

Гмара объясняет обоснование двух мнений: Рав Кахана сказал от имени Равы, что сначала он сказал ему объяснение, связанное с намерением быка, поскольку это мнение предпочтительнее другого, против которого ранее было поднято затруднение. Это подобно рыбаку, вытягивающему рыбу из моря.

דף 41

Display Settings

Bookmarks