Bava Metzia 16a — Talmud Bavli — Tractate Bava Metzia

הָא מִית לֵיהּ. וּמַאן דְּאָמַר: נִיחָא לֵיהּ דְּלֵיקוּם בְּהֵמָנוּתֵיהּ – בַּהֲדֵי בְּנֵי נָמֵי נִיחָא לֵיהּ דְּלֵיקוּם בְּהֵמָנוּתֵיהּ.

in this case, since the purchaser already died, the owner is not present to call the seller a robber, so he presumably did not intend to retroactively validate the sale. And conversely, according to the one who says that he bought the land because it is preferable for him to maintain his reliability, it is preferable for him to maintain his reliability with regard to the purchaser’s children too.

[15] в этом случае, поскольку покупатель уже умер, нет того, кто назовёт продавца грабителем, и потому, вероятно, он не намеревался задним числом подтвердить продажу. И наоборот, по мнению того, кто говорит, что он купил землю потому, что ему предпочтительнее сохранить свою надёжность, — ему предпочтительнее сохранять свою надёжность и по отношению к детям покупателя тоже.

סוֹף סוֹף קָרוּ לֵיהּ בְּנֵי לוֹקֵחַ ״גַּזְלָנָא״!

The Gemara challenges this distinction: Ultimately, the purchaser’s children will also call the seller a robber if the field is appropriated from them. Therefore, there is no difference between the two explanations of Rav’s ruling in a case where the purchaser has died.

Гмара оспаривает это различие: в конце концов, дети покупателя тоже будут называть продавца грабителем, если поле будет у них отобрано. Следовательно, нет разницы между двумя объяснениями постановления Рава в случае, когда покупатель умер.

אֶלָּא: אִיכָּא בֵּינַיְיהוּ דְּמִית גַּזְלָן. מַאן דְּאָמַר נִיחָא לֵיהּ לְאִינִישׁ דְּלָא לִקְרְיוּהּו ״גַּזְלָן״, הָא מִית לֵיהּ. לְמַאן דְּאָמַר נִיחָא לֵיהּ דְּלֵיקוּם בְּהֵמָנוּתֵיהּ, הָכִי נָמֵי אַף עַל גַּב דְּמִית – נִיחָא לֵיהּ דְּלֵיקוּם בְּהֵמָנוּתֵיהּ!

Rather, the practical difference between them is in a case where the robber himself died, and his children subsequently bought the field from its owner. According to the one who says that the motivation is that it is preferable for a person not to be called a robber, he already died and this motive is not applicable. While according to the one who says that his motivation is that it is preferable for him to maintain his reliability, in this case also, even though the robber died, it is still preferable for him to maintain his reliability, i.e., one is concerned about the reputation he will have after his death, not only while he is alive.

Скорее, практическая разница между ними — в случае, когда сам грабитель умер, а его дети впоследствии купили поле у его владельца. Согласно тому, кто говорит, что мотив в том, что человеку предпочтительнее, чтобы его не называли грабителем, он уже умер, и этот мотив не применим. Тогда как согласно тому, кто говорит, что его мотив в том, что ему предпочтительнее сохранять свою надёжность, и в этом случае, хотя грабитель умер, всё же предпочтительнее для него сохранять свою надёжность; то есть заботятся о репутации, которая будет у него после смерти, а не только при жизни.

סוֹף סוֹף קָרוּ לִבְנֵיהּ: ״בְּנֵי גַּזְלָנָא״.

The Gemara rejects this distinction as well: Ultimately, if the sale is revoked after his death, people will call his children the children of a robber. Just as one does not want to be called a robber during his lifetime, one presumably does not want his children to be called the children of a robber after his death.

Гмара отвергает и это различие: в конце концов, если продажа будет аннулирована после его смерти, люди будут называть его детей детьми грабителя. Подобно тому как человек не хочет, чтобы его называли грабителем при жизни, можно предположить, что он не хочет, чтобы его детей называли детьми грабителя после его смерти.

אֶלָּא אִיכָּא בֵּינַיְיהוּ דְּיַהֲבַהּ בְּמַתָּנָה. מַאן דְּאָמַר נִיחָא לֵיהּ דְּלֵיקוּם בְּהֵמָנוּתֵיהּ – מַתָּנָה נָמֵי נִיחָא לֵיהּ דְּלֵיקוּם בְּהֵמָנוּתֵיהּ. מַאן דְּאָמַר נִיחָא לֵיהּ דְּלָא נִקְרְיוּהּו ״גַּזְלָנָא״ – אָמַר לֵיהּ: מַאי גְּזַלִי מִינָּךְ.

Rather, the practical difference between them is in a case where the robber gave the land to the recipient as a gift rather than selling it. According to the one who says that it is preferable for him to maintain his reliability, in the case of a gift also, it is preferable for him to maintain his reliability. While according to the one who says that the motivation is that it is preferable for him not to be called a robber, in this case the robber could say to the recipient of the gift: What did I rob you of? You incurred no loss.

Скорее, практическая разница между ними — в случае, когда грабитель дал землю получателю в подарок, а не продал её. Согласно тому, кто говорит, что ему предпочтительнее сохранять свою надёжность, и в случае подарка также предпочтительнее для него сохранять свою надёжность. Тогда как согласно тому, кто говорит, что мотив в том, что ему предпочтительнее, чтобы его не называли грабителем, в этом случае грабитель мог бы сказать получателю подарка: «Что я у тебя ограбил? Ты не понёс никакого ущерба».

פְּשִׁיטָא: זַבְּנַהּ, אוֹרְתַהּ, וְיַהֲבַהּ בְּמַתָּנָה – לָאו לְאוֹקֹמַהּ קַמֵּי לוֹקֵחַ קָא בָּעֵי.

§ The Gemara discusses various scenarios relating to the halakha of one who sold stolen land and then acquired it from the robbery victim. It is obvious that if, after selling the stolen land, the robber sold it again to another person, or bequeathed it, or gave it as a gift, it is clear that the robber does not want to establish it before, i.e., transfer ownership of it to, the original buyer. Therefore, the robber’s purchase of the land from the robbery victim is not assumed to be for the purpose of validating the original sale. The buyer can demand compensation from the robber for the invalid sale, but the land remains in the possession of the second buyer or the recipient of the gift or the inheritance.

§ Гмара обсуждает различные сценарии, относящиеся к галахе о том, кто продал украденную землю, а затем приобрёл её у жертвы грабежа. Очевидно, что если после продажи украденной земли грабитель снова продал её другому человеку, или завещал её, или дал её в подарок, ясно, что грабитель не хочет утвердить её для прежнего, то есть передать право собственности на неё, первоначального покупателя. Следовательно, покупка грабителем земли у жертвы грабежа не считается совершённой с целью подтвердить первоначальную продажу. Покупатель может требовать компенсацию от грабителя за недействительную продажу, но земля остаётся во владении второго покупателя или получателя подарка, или наследства.

נְפַלָה לֵיהּ בִּירוּשָׁה, יְרוּשָּׁה מִמֵּילָא הִיא, וְלָאו אִיהוּ קָא טָרַח אַבָּתְרַהּ.

Likewise, it is clear that if the land that he stole and then sold later came into his possession not by purchase but as an inheritance, the buyer does not have the rights to it, as an inheritance is acquired passively, and the robber did not make an effort to acquire it. Here too, the buyer can claim only compensation and not the land itself.

Точно так же ясно, что если земля, которую он украл и затем продал, позже попала в его владение не посредством покупки, а как наследство, покупатель не имеет на неё прав, поскольку наследство приобретается пассивно, и грабитель не приложил усилий, чтобы приобрести её. Здесь тоже покупатель может требовать лишь компенсацию, а не саму землю.

גַּבְיַ[הּ] (אִיהוּ) בְּחוֹבוֹ, חָזֵינַן אִי אִית לֵיהּ אַרְעָא אַחֲרִיתִי וַאֲמַר: הַאי בָּעֵינָא, לְאוֹקֹמַהּ קַמֵּיהּ לוֹקֵחַ קָא בָּעֵי.

If the robber collected the land that he had sold as payment for a debt owed to him by the robbery victim, we need to see the circumstances. If the robbery victim has other land from which the robber could have collected the debt, and nevertheless the robber said: I want to collect this land, apparently the robber wanted to establish it before the buyer and validate the sale.

Если грабитель взыскал землю, которую он продал, в счёт погашения долга, который жертва грабежа была должна ему, нужно рассмотреть обстоятельства. Если у жертвы грабежа есть другая земля, из которой грабитель мог бы взыскать долг, и тем не менее грабитель сказал: «Я хочу взыскать именно эту землю», по-видимому, грабитель хотел утвердить её для покупателя и подтвердить продажу.

וְאִי לָא, זוּזֵי הוּא דְּבָעֵי אִפְּרוֹעֵי.

And if the robbery victim does not have other land, and the robber had no choice as to which land to collect, there is no reason to assume that the robber was attempting to validate the sale. He merely wanted to be paid money for his debt, and not to secure the land for the buyer.

А если у жертвы грабежа нет другой земли, и у грабителя не было выбора, какую землю взыскивать, нет основания предполагать, что грабитель пытался подтвердить продажу. Он лишь хотел получить деньги в уплату долга, а не обеспечить землю за покупателем.

יַהֲבַהּ נִהֲלֵיהּ בְּמַתָּנָה, פְּלִיגִי בַּהּ רַב אַחָא וְרָבִינָא. חַד אָמַר: מַתָּנָה כִּירוּשָּׁה, דְּהָא מִמֵּילָא. וְחַד אָמַר: מַתָּנָה כְּמֶכֶר, דְּאִי לָאו דְּטָרַח וְאַרְצִי קַמֵּיהּ לָא הָוֵי יָהֵיב לֵיהּ מַתָּנָה, לְהָכִי טְרַח וְאַרְצִי קַמֵּיהּ, כִּי הֵיכִי דְּלֵיקוּם בְּהֵמָנוּתֵיהּ.

With regard to a case where the robbery victim gave the land as a gift to the robber, Rav Aḥa and Ravina disagree. One says that a gift has the same status as an inheritance, as it is also acquired passively, and one says that a gift has the same status as a sale. This is because were it not for the fact that the robber took the trouble to ingratiate himself with the owner, he would not have given it to him as a gift. It is clearly for this reason that the robber took the trouble to ingratiate himself with him, i.e., in order to validate the sale and thereby maintain his reliability.

Относительно случая, когда жертва грабежа дала землю грабителю в подарок, Рав Аха и Равина спорят. Один говорит, что подарок имеет тот же статус, что и наследство, поскольку он также приобретается пассивно; а другой говорит, что подарок имеет тот же статус, что и продажа. Это потому, что если бы не то, что грабитель потрудился расположить к себе владельца, тот не дал бы её ему в подарок. Очевидно, именно по этой причине грабитель и потрудился расположить его к себе, то есть чтобы подтвердить продажу и тем самым сохранить свою надёжность.

וְעַד אֵימַת נִיחָא לֵיהּ דְּלֵיקוּם בְּהֵמָנוּתֵיהּ? אָמַר רַב הוּנָא: עַד שְׁעַת הַעֲמָדָה בַּדִּין.

The Gemara asks: And until when can it be assumed that the robber bought the land because it is preferable for him to maintain his reliability? Rav Huna says: Until the time of standing trial. Once the purchaser takes the robber to court, it is too late for the robber to protect his reputation, as the purchaser has demonstrated that he does not consider the robber to be trustworthy.

Гмара спрашивает: и до какого времени можно предполагать, что грабитель купил землю потому, что ему предпочтительнее сохранять свою надёжность? Рав Гуна говорит: до времени судебного разбирательства. Как только покупатель приводит грабителя в суд, уже поздно грабителю защищать свою репутацию, поскольку покупатель показал, что не считает грабителя надёжным.

חִיָּיא בַּר רַב אָמַר: עַד דְּמָטְ[יָ]א אַדְרַכְתָּא לִידֵיהּ. רַב פָּפָּא אָמַר: עַד דְּמַתְחֲלִן יוֹמֵי אַכְרַזְתָּא.

Ḥiyya bar Rav says that the robber would still buy the land from the owner in order to maintain his reliability up until the time that a document of authorization by the court to locate and seize property from the robber comes into the purchaser’s possession. It is only once the robber avoids immediately reimbursing the purchaser and the court is compelled to authorize the purchaser to appropriate the robber’s property that the robber’s reliability is no longer a factor. Rav Pappa says that the robber’s reliability remains a motive to acquire the field until the days of announcement begin. During the days of announcement the court assesses the value of the robber’s property in order to compensate the purchaser.

Хия бар Рав говорит, что грабитель всё ещё купит землю у владельца, чтобы сохранять свою надёжность, вплоть до того времени, когда к покупателю попадёт документ уполномочивания от Бейт Дин разыскивать и изымать имущество у грабителя. Лишь когда грабитель уклоняется от немедленного возмещения покупателю, и Бейт Дин вынужден уполномочить покупателя взыскать имущество грабителя, надёжность грабителя уже не является фактором. Рав Паппа говорит, что надёжность грабителя остаётся мотивом приобрести поле до тех дней, когда начинаются дни объявления. В дни объявления Бейт Дин оценивает стоимость имущества грабителя, чтобы компенсировать покупателю.

מַתְקֵיף לַהּ רָמֵי בַּר חָמָא: מִכְּדִי הַאי לוֹקֵחַ בְּמַאי קָנֵי לְהַאי אַרְעָא – בְּהַאי שְׁטָרָא, הַאי שְׁטָרָא חַסְפָּא בְּעָלְמָא הוּא!

§ Rami bar Ḥama objects to Rav’s statement, the focal point of this discussion, that the robber transfers to the buyer any rights to the land that he might acquire; after all, by means of what mode of acquisition does this purchaser acquire this land? It is by means of this deed of sale that the robber gave him. The purchase is invalid, as this document is merely a shard, since the robber did not own, at the time of the sale, the land he purported to sell.

§ Рами бар Хама возражает утверждению Рава, являющемуся центром этого обсуждения, что грабитель передаёт покупателю любые права на землю, которые он мог бы приобрести; ведь посредством какого способа приобретения этот покупатель приобретает эту землю? Посредством этого акта купли-продажи, который грабитель дал ему. Покупка недействительна, поскольку этот документ — лишь черепок, так как грабитель не владел, в момент продажи, землёй, которую он якобы продал.

אֲמַר לֵיהּ רָבָא: תְּהֵא בְּמַאֲמִינוֹ, בְּהָהִיא הֲנָאָה דְּלָא קָאָמַר לֵיהּ מִידֵּי וְקָא סָמֵיךְ עֲלֵיהּ טָרַח וּמַיְיתֵי לֵיהּ, גָּמַר וּמַקְנֵי לֵיהּ.

Rava said to him in response: Let Rav’s statement be understood as applying to a case where the buyer said to the robber that he trusts him to resolve the legal issue. By virtue of that satisfaction that the robber received from the buyer’s not having said anything to him to question his rights to the land, but rather having relied on him, the robber therefore takes the trouble and brings to him the opportunity to purchase the land and resolves to transfer the land’s ownership to him.

Рава сказал ему в ответ: Пусть утверждение Рава понимается как относящееся к случаю, когда покупатель сказал грабителю, что доверяет ему урегулировать правовой вопрос. Благодаря тому удовлетворению, которое грабитель получил от того, что покупатель не сказал ему ничего, чтобы поставить под сомнение его права на землю, а напротив, положился на него, грабитель поэтому старается и доставляет ему возможность купить землю и решает передать ему право собственности на землю.

מֵתִיב רַב שֵׁשֶׁת: מַה שֶּׁאִירַשׁ מֵאַבָּא מָכוּר לָךְ, מַה שֶּׁתַּעֲלֶה מְצוּדָתִי מָכוּר לָךְ – לֹא אָמַר כְּלוּם. מַה שֶּׁאִירַשׁ מִן אַבָּא הַיּוֹם מָכוּר לָךְ, מַה שֶּׁתַּעֲלֶה מְצוּדָתִי הַיּוֹם מָכוּר לָךְ – דְּבָרָיו קַיָּימִין!

Rav Sheshet raises an objection to Rav’s statement from a baraita that states that if one says: That which I will inherit from my father is hereby sold to you, or: That which my net will catch is sold to you, he has said nothing, as one cannot sell that which he does not yet own. But if one says: That which I will inherit from my father today is hereby sold to you, or: That which my net will catch today is sold to you, his statement stands. The first halakha of the baraita indicates that one cannot sell that which he does not yet own, which contradicts Rav’s ruling.

Рав Шешет приводит возражение на утверждение Рава из Барайты, в которой говорится, что если человек говорит: «То, что я унаследую от моего отца, продано тебе», или: «То, что поймает моя сеть, продано тебе», — он ничего не сказал, поскольку нельзя продать то, чем он ещё не владеет. Но если он говорит: «То, что я унаследую от моего отца сегодня, продано тебе», или: «То, что поймает моя сеть сегодня, продано тебе», — его заявление действительно. Первая галаха Барайты указывает, что нельзя продать то, чем он ещё не владеет, что противоречит постановлению Рава.

אָמַר רָמֵי בַּר חָמָא: הָא גַּבְרָא וְהָא תְּיוּבְתָּא!

Rami bar Ḥama said about this objection: This is the great man and this is his refutation of Rav’s opinion; i.e., this refutation is compelling.

Рами бар Хама сказал об этом возражении: «Вот великий человек, и вот его опровержение мнения Рава»; то есть это опровержение убедительно.

אָמַר רָבָא: גַּבְרָא קָא חָזֵינָא, וּתְיוּבְתָּא לָא קָא חָזֵינָא. הָכָא סָמְכָא דַּעְתֵּיהּ, וְהָכָא לָא סָמְכָא דַּעְתֵּיהּ. הָכָא סָמְכָא דַּעְתֵּיהּ – דְּאָזֵיל טָרַח וּמַיְיתֵי לֵיהּ כִּי הֵיכִי, דְּלָא נִקְרְיֵיהּ ״גַּזְלָנָא״. הָכָא לָא סָמְכָא דַּעְתֵּיהּ.

Rava said in response: I see that he is a great man, but I do not see the conclusive refutation. Here, in the case of validating a sale, the purchaser relies on the seller and is confident he will acquire the land; but there, in the case of the baraita, the purchaser does not fully rely on the seller. The Gemara explains: Here, in the case of validating the sale, the purchaser relies on the seller to go take the trouble and provide him with the land so that he will not be called a robber. Whereas there, in the case of the baraita, the purchaser does not fully rely on the seller, as it is uncertain whether the seller will actually inherit his father’s property or catch anything with his net.

[1] Рава ответил: Я вижу, что он великий человек, но я не вижу окончательного опровержения. Здесь, в случае подтверждения действительности продажи, покупатель полагается на продавца и уверен, что приобретёт землю; но там, в случае Барайты, покупатель не полностью полагается на продавца. Гмара объясняет: Здесь, в случае подтверждения продажи, покупатель полагается на продавца, чтобы тот пошёл, потрудился и предоставил ему землю, дабы его не называли грабителем. Тогда как там, в случае Барайты, покупатель не полностью полагается на продавца, ибо неизвестно, унаследует ли продавец на деле имущество своего отца или поймает ли что-нибудь своей сетью.

שַׁלְחוּהָ לְקַמֵּיהּ דְּרַבִּי אַבָּא בַּר זַבְדָּא. אֲמַר לְהוּ: זוֹ אֵינָהּ צְרִיכָה לִפְנִים. אָמַר רָבָא: זוֹ צְרִיכָה לִפְנִים וְלִפְנַי לִפְנִים. הָכָא סָמְכָא דַּעְתֵּיהּ, וְהָכָא לָא סָמְכָא דַּעְתֵּיהּ.

The Gemara relates that the Sages sent Rav Sheshet’s objection and presented it before Rabbi Abba bar Zavda for his evaluation. Rabbi Abba bar Zavda said to them: This objection need not be introduced inside the study hall for further clarification, as it is clear and compelling. Rava disagreed and said: This objection needs to be brought inside the study hall and inside the innermost area of the study hall. In other words, it should be examined carefully, as it is not compelling. This is because here, the purchaser relies on the seller, whereas there, in the case of the baraita, the purchaser does not fully rely on the seller.

[2] Гмара рассказывает, что Мудрецы послали возражение Рава Шешета и представили его перед Рабби Абба бар Завдой для оценки. Рабби Абба бар Завда сказал им: Это возражение не нужно вносить внутрь дома учения для дальнейшего выяснения, поскольку оно ясно и убедительно. Рава не согласился и сказал: Это возражение нужно внести внутрь дома учения и во внутреннейшую часть дома учения. Иными словами, его следует тщательно рассмотреть, поскольку оно не является убедительным. Ведь здесь покупатель полагается на продавца, тогда как там, в случае Барайты, покупатель не полностью полагается на продавца.

הֲוָה עוֹבָדָא בְּפוּמְבְּדִיתָא וְאוֹתְבֵיהּ. אֲמַר לְהוּ רַב יוֹסֵף: זוֹ אֵינָהּ צְרִיכָה לְפָנִים. וַאֲמַר לֵיהּ אַבָּיֵי: צְרִיכָה לִפְנִים וְלִפְנַי לִפְנִים, הָכָא סָמְכָא דַּעְתֵּיהּ, הָכָא לָא סָמְכָא דַּעְתֵּיהּ.

There was an incident in Pumbedita where the court ruled in accordance with the opinion of Rav, and the Sages refuted the ruling based on the baraita cited earlier. Rav Yosef said to them: This objection need not be introduced inside the study hall for further clarification, as the objection is clear and compelling. And Abaye said to him: It needs to be brought inside the study hall and inside the innermost area of the study hall, as here the purchaser relies on the seller, whereas there the purchaser does not fully rely on the seller.

[3] Был случай в Пумбедите, когда суд постановил в соответствии с мнением Рава, а Мудрецы опровергли это постановление на основании приведённой ранее Барайты. Рав Йосеф сказал им: Это возражение не нужно вносить внутрь дома учения для дальнейшего выяснения, поскольку возражение ясно и убедительно. А Абайе сказал ему: Его нужно внести внутрь дома учения и во внутреннейшую часть дома учения, ибо здесь покупатель полагается на продавца, тогда как там покупатель не полностью полагается на продавца.

וּמַאי שְׁנָא רֵישָׁא וּמַאי שְׁנָא סֵיפָא? אָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: סֵיפָא ״מַה שֶּׁאִירַשׁ מֵאַבָּא הַיּוֹם״ – מִשּׁוּם כְּבוֹד אָבִיו. ״מַה שֶּׁתַּעֲלֶה מְצוּדָתִי הַיּוֹם״ –

The Gemara asks concerning the baraita cited earlier: And what is different in the first clause, where the sale is not valid, and what is different in the latter clause, where the sale is valid? In both cases, the seller does not yet own the merchandise. Rabbi Yoḥanan said: In the latter clause, when the seller states: I am selling that which I will inherit from my father today, he does so for the honor of his father. He believes that his father will die that day, and his intention is to raise money for the burial. Consequently, the Sages instituted an ordinance that the sale is valid. Similarly, in the case of a person who says: That which my net will catch today is sold to you,

[4] Гмара спрашивает о приведённой ранее Барайте: И чем отличается первая часть, где продажа недействительна, и чем отличается последняя часть, где продажа действительна? В обоих случаях продавец ещё не владеет товаром. Рабби Йоханан сказал: В последней части, когда продавец говорит: Я продаю то, что унаследую от моего отца сегодня, он делает это из уважения к своему отцу. Он полагает, что его отец умрёт в тот день, и его намерение — собрать деньги на похороны. Поэтому Мудрецы установили постановление, что продажа действительна. Подобным образом, в случае человека, который говорит: То, что моя сеть поймает сегодня, продано тебе,

דף 16

Display Settings

Bookmarks