דף 84
Bava Metzia 84b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
וַאֲפִילּוּ הָכִי לָא סְמַךְ רַבִּי אֶלְעָזָר בְּרַבִּי שִׁמְעוֹן אַדַּעְתֵּיהּ, קַבֵּיל עֲלֵיהּ יִסּוּרֵי. בְּאוּרְתָּא הֲווֹ מָיְיכִי לֵיהּ שִׁיתִּין נַמְטֵי, לְצַפְרָא נָגְדִי מִתּוּתֵיהּ שִׁיתִּין מְשִׁיכְלֵי דְּמָא וְכִיבָא.
§ After this digression, the Gemara returns to the story of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon. And although his flesh did not putrefy, even so Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, still did not rely on his own opinion, as he was worried that he may have erred in one of his decisions. He accepted afflictions upon himself as atonement for his possible sins. At night his attendants would spread out sixty felt bed coverings for him. In the morning, despite the bed coverings, they would remove sixty basins of blood and pus from underneath him.
[8] § После этого отступления Гмара возвращается к истории о Рабби Элазаре, сыне Рабби Шимона. И хотя его плоть не разлагалась, всё же Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, не полагался на собственное мнение, поскольку опасался, что мог ошибиться в одном из своих решений. Он принял на себя страдания как искупление за возможные грехи. Ночью его слуги расстилали для него шестьдесят войлочных покрывал. Утром, несмотря на покрывала, они выносили из-под него шестьдесят тазов крови и гноя.
לִמְחַר עֲבַדָה לֵיהּ דְּבֵיתְהוּ שִׁיתִּין מִינֵי לַפְדָּא וְאָכֵיל לְהוּ וּבָרֵי. וְלָא הֲוָת שָׁבְקָא לֵיהּ דְּבֵיתְהוּ לְמִיפַּק לְבֵי מִדְרְשָׁא כִּי הֵיכִי דְּלָא לִדְחֲקוּהוּ רַבָּנַן.
The following day, i.e., every morning, his wife would prepare for him sixty types of relish [lifda] made from figs, and he would eat them and become healthy. His wife, concerned for his health, would not allow him to go to the study hall, so that the Rabbis would not push him beyond his limits.
[9] На следующий день, то есть каждое утро, его жена готовила ему шестьдесят видов приправы [lifda] из инжира, и он ел их и становился здоровым. Его жена, заботясь о его здоровье, не позволяла ему идти в дом учения, чтобы Рабби не вынуждали его сверх меры.
בְּאוּרְתָּא אֲמַר לְהוּ: אַחַיי וְרֵעַי, בּוֹאוּ! בְּצַפְרָא אֲמַר לְהוּ: זִילוּ מִפְּנֵי בִּיטּוּל תּוֹרָה. יוֹמָא חַד שְׁמַעָה דְּבֵיתְהוּ, אֲמַרָה לֵיהּ: אַתְּ קָא מַיְיתֵית לְהוּ עִילָּוָיךְ! כִּלִּיתָ מָמוֹן שֶׁל בֵּית אַבָּא. אִימְּרַדָה, אֲזַלָה לְבֵית נָשָׁא.
In the evening, he would say to his pains: My brothers and my friends, come! In the morning he would say to them: Go away, due to the dereliction of Torah study that you cause me. One day his wife heard him inviting his pains. She said to him: You are bringing the pains upon yourself. You have diminished the money of my father’s home due to the costs of treating your self-imposed afflictions. She rebelled against him and went back to her father’s home, and he was left with no one to care for him.
[10] Вечером он говорил своим болям: Братья мои и друзья мои, приходите! Утром он говорил им: Уходите, из-за пренебрежения изучением Торы, которое вы мне причиняете. Однажды его жена услышала, как он приглашает свои боли. Она сказала ему: Ты сам навлекаешь на себя боли. Ты уменьшил имущество дома моего отца из-за расходов на лечение этих страданий, которые сам на себя наложил. Она восстала против него и вернулась в дом своего отца, и он остался без того, кто бы за ним ухаживал.
סְלִיקוּ וַאֲתוֹ הָנָךְ [שִׁיתִּין] סָפוֹנָאֵי, עֲיַילוּ לֵיהּ שִׁיתִּין עַבְדֵי כִּי נְקִיטִי שִׁיתִּין אַרְנָקֵי, וַעֲבַדוּ לֵיהּ שִׁיתִּין מִינֵי לַפְדָּא וְאָכֵיל לְהוּ.
Meanwhile, there were these sixty sailors who came and entered to visit Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon. They brought him sixty servants, each bearing sixty purses, and prepared him sixty types of relish and he ate them. When they had encountered trouble at sea, these sailors had prayed to be saved in the merit of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon. Upon returning to dry land, they presented him with these gifts.
[11] Тем временем были эти шестьдесят моряков, которые пришли и вошли навестить Рабби Элазара, сына Рабби Шимона. Они привели ему шестьдесят слуг, каждый нёс по шестьдесят кошельков, и приготовили ему шестьдесят видов приправы, и он ел их. Когда на море с ними приключилась беда, эти моряки молились о спасении в заслугу Рабби Элазара, сына Рабби Шимона. Вернувшись на сушу, они преподнесли ему эти дары.
יוֹמָא חַד, אֲמַרָה לַהּ לְבַרְתַּהּ: זִילִי בְּקַי בַּאֲבוּךְ מַאי קָא עָבֵיד הָאִידָּנָא? אָתְיָא, אֲמַר לַהּ: זִילִי אֱמַרִי לְאִימִּיךְ: שֶׁלָּנוּ, גָּדוֹל מִשֶּׁלָּהֶם. קָרֵי אַנַּפְשֵׁיהּ: ״הָיְתָה כׇּאֳנִיּוֹת סוֹחֵר מִמֶּרְחָק תָּבִיא לַחְמָהּ״. אֲכַל וּשְׁתִי וּבְרִי נְפַק לְבֵי מִדְרְשָׁא.
One day, the wife of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, said to her daughter: Go and check on your father and see what he is doing now. The daughter came to her father, who said to her: Go and tell your mother that ours is greater than theirs, i.e., my current financial status is greater than that of your father’s household. He read the verse about himself: “She is like the merchant-ships; she brings her food from afar” (Proverbs 31:14). As he was unhindered by his wife from going to the study hall, Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, ate and drank and became healthy and went out to the study hall.
[12] Однажды жена Рабби Элазара, сына Рабби Шимона, сказала своей дочери: Пойди и проверь отца и посмотри, что он сейчас делает. Дочь пришла к отцу, и он сказал ей: Иди и скажи матери, что наше больше, чем их, то есть моё нынешнее материальное положение больше, чем у дома твоего деда. Он прочитал о себе стих: «Она как купеческие корабли; приносит пищу свою издалека» (Мишлей 31:14). Поскольку жена не препятствовала ему идти в дом учения, Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, ел и пил, и окреп, и пошёл в дом учения.
אַיְיתוֹ לְקַמֵּיהּ שִׁיתִּין מִינֵי דְּמָא – טַהֲרִינְהוּ. הֲוָה קָא מְרַנְּנִי רַבָּנַן וְאָמְרִי: סָלְקָא דַעְתָּךְ לֵית בְּהוּ חַד סָפֵק?! אָמַר לְהוּ: אִם כְּמוֹתִי הוּא – יִהְיוּ כּוּלָּם זְכָרִים, וְאִם לָאו – תְּהֵא נְקֵבָה אַחַת בֵּינֵיהֶם. הָיוּ כּוּלָּם זְכָרִים. וְאַסִּיקוּ לְהוּ ״רַבִּי אֶלְעָזָר״ עַל שְׁמֵיהּ.
The students brought sixty questionable samples of blood before him for inspection, to determine whether or not they were menstrual blood. He deemed them all ritually pure, thereby permitting the women to engage in intercourse with their husbands. The Rabbis of the academy were murmuring about Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, and saying: Can it enter your mind that there is not one uncertain sample among them? He must be mistaken. Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, said to them: If the halakha is in accordance with my ruling, let all the children born from these women be males. And if not, let there be one female among them. It turned out that all of the children were males, and they were called Elazar in his name.
[13] Ученики принесли к нему шестьдесят сомнительных образцов крови для проверки, чтобы определить, является ли это менструальной кровью или нет. Он объявил их все ритуально чистыми, тем самым разрешив женщинам вступать в близость со своими мужьями. Рабби академии шептались о Рабби Элазаре, сыне Рабби Шимона, и говорили: Может ли прийти на ум, что среди них нет ни одного сомнительного образца? Должно быть, он ошибается. Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, сказал им: Если Галаха соответствует моему решению, пусть все дети, рождённые этими женщинами, будут мужского пола. А если нет — пусть среди них будет одна девочка. И вышло, что все дети были мальчиками, и их называли Элазар — по его имени.
תַּנְיָא, אָמַר רַבִּי: כַּמָּה פְּרִיָּה וּרְבִיָּה בִּיטְּלָה רְשָׁעָה זוֹ מִיִּשְׂרָאֵל.
It is taught in a baraita that Rabbi Yehuda HaNasi lamented and said concerning the wife of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon: How much procreation has this evil woman prevented from the Jewish people. She caused women not to have children by preventing her husband from going to the study hall and rendering his halakhic rulings.
[14] В Барайте преподаётся, что Рабби Йехуда а-Наси сетовал и сказал о жене Рабби Элазара, сына Рабби Шимона: Сколь много деторождения эта злая женщина предотвратила у народа Израиля. Она стала причиной того, что женщины не имели детей, не позволяя своему мужу идти в дом учения и выносить свои галахические решения.
כִּי הֲוָה קָא נָיְחָא נַפְשֵׁיהּ, אֲמַר לַהּ לִדְבֵיתְהוּ: יָדַעְנָא בִּדְרַבָּנַן דִּרְתִיחִי עֲלַי, וְלָא מִיעַסְקִי בִּי שַׁפִּיר. אַוגְנְיַן בְּעִילִּיתַאי וְלָא תִּדְחֲלִין מִינַּאי. אָמַר רַבִּי שְׁמוּאֵל בַּר נַחְמָנִי: אִישְׁתַּעְיָא לִי אִימֵּיהּ דְּרַבִּי יוֹנָתָן, דְּאִישְׁתַּעְיָא לַהּ דְּבֵיתְהוּ דְּרַבִּי אֶלְעָזָר בְּרַבִּי שִׁמְעוֹן: לָא פָּחוֹת מִתַּמְנֵי סְרֵי, וְלָא טְפֵי מֵעֶשְׂרִין וּתְרֵין שְׁנִין אַוגְנֵיתֵיהּ בְּעִילִּיתָא.
As Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, was dying, he said to his wife: I know that the Rabbis are angry at me for arresting several thieves who are their relatives, and therefore they will not properly tend to my burial. When I die, lay me in my attic and do not be afraid of me, i.e., do not fear that anything will happen to my corpse. Rabbi Shmuel bar Naḥmani said: Rabbi Yonatan’s mother told me that the wife of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, told her: I laid him in the attic for no less than eighteen years and for no more than twenty-two years.
[15] Когда Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, умирал, он сказал своей жене: Я знаю, что Рабби сердятся на меня за то, что я арестовал нескольких воров, которые являются их родственниками, и потому они не позаботятся должным образом о моих похоронах. Когда я умру, положи меня на чердак и не бойся меня, то есть не бойся, что с моим телом что-либо случится. Рабби Шмуэль бар Нахмани сказал: Мать Рабби Йонатана сказала мне, что жена Рабби Элазара, сына Рабби Шимона, сказала ей: Я положила его на чердак не меньше чем на восемнадцать лет и не больше чем на двадцать два года.
כִּי הֲוָה סָלְיקָנָא מְעַיְּנָנָא לֵיהּ בְּמַזְיֵיהּ, כִּי הֲוָה מִשְׁתַּמְטָא בִּינִיתָא מִינֵּיהּ הֲוָה אָתֵי דְּמָא. יוֹמָא חַד חֲזַאי רִיחְשָׁא דְּקָא נָפֵיק מֵאוּנֵּיהּ, חֲלַשׁ דַּעְתַּאי. אִיתְחֲזִי לִי בְּחֶלְמָא אֲמַר לִי: לָא מִידֵּי הוּא, יוֹמָא חַד שָׁמְעִי בְּזִלוּתָא דְּצוּרְבָּא מֵרַבָּנַן וְלָא מַחַאי כִּדְבָעֵי לִי.
His wife continued: When I would go up to the attic I would check his hair, and when a hair would fall out from his head, blood would come and appear in its place, i.e., his corpse did not decompose. One day I saw a worm emerging from his ear, and I became very distressed that perhaps his corpse had begun to decompose. My husband appeared to me in a dream and said to me: It is no matter for concern. Rather, this is a consequence for a sin of mine, as one day I heard a Torah scholar being insulted and I did not protest as I should have. Therefore, I received this punishment in my ear, measure for measure.
[1] Его жена продолжала: Когда я поднималась на чердак, я проверяла его волосы, и когда волос выпадал с его головы, на его месте выступала и появлялась кровь, т.е. его труп не разлагался. Однажды я увидела, как из его уха выходит червь, и я очень огорчилась, что, быть может, его труп начал разлагаться. Мой муж явился мне во сне и сказал мне: Это не повод для тревоги. Напротив, это последствие одного моего греха: однажды я услышал, как оскорбляют тальмид хахам, и я не возразил, как следовало. Поэтому я получил это наказание в моём ухе, мера за меру.
כִּי הֲווֹ אָתוּ בֵּי תְרֵי לְדִינָא, הֲווֹ קָיְימִי אַבָּבָא, אָמַר מָר מִילְּתֵיהּ וּמַר מִילְּתֵיהּ נָפֵיק קָלָא מֵעִילִּיתֵיהּ, וְאָמַר: אִישׁ פְּלוֹנִי אַתָּה חַיָּיב, אִישׁ פְּלוֹנִי אַתָּה זַכַּאי. יוֹמָא חַד הֲוָה קָא מִינַּצְיָא דְּבֵיתְהוּ בַּהֲדֵי שִׁבָבְתָּא, אֲמַרָה לַהּ: תְּהֵא כְּבַעֲלַהּ שֶׁלֹּא נִיתַּן לִקְבוּרָה. אָמְרִי רַבָּנַן: כּוּלֵּי הַאי וַדַּאי לָאו אוֹרַח אַרְעָא.
During this period, when two people would come for adjudication of a dispute, they would stand by the doorway to the home of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon. One litigant would state his side of the matter, and the other litigant would state his side of the matter. A voice would issue forth from his attic, saying: So-and-so, you are guilty; so-and-so, you are innocent. The Gemara relates: One day, the wife of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, was quarreling with a neighbor. The neighbor said to her as a curse: This woman should be like her husband, who was not buried. When word spread that Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, had not been buried, the Rabbis said: This much, i.e., now that the matter is known, to continue in this state is certainly not proper conduct, and they decided to bury him.
[2] В этот период, когда два человека приходили для разбирательства спора, они становились у входа в дом Рабби Элазара, сына Рабби Шимона. Один тяжущийся излагал свою сторону дела, и другой тяжущийся излагал свою сторону дела. И голос исходил с его чердака, говоря: Такой-то — виновен; такой-то — невиновен. Гмара рассказывает: Однажды жена Рабби Элазара, сына Рабби Шимона, ссорилась с соседкой. Соседка сказала ей в качестве проклятия: Пусть эта женщина будет как её муж, который не похоронен. Когда распространилось известие, что Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, не был похоронен, Рабби сказали: Этого достаточно, т.е. теперь, когда дело стало известно, продолжать в таком состоянии, безусловно, не является надлежащим поведением, и они решили похоронить его.
אִיכָּא דְּאָמְרִי, רַבִּי שִׁמְעוֹן בֶּן יוֹחַאי אִיתְחֲזַאי לְהוּ בְּחֶלְמָא, אֲמַר לְהוּ: פְּרֵידָה אַחַת יֵשׁ לִי בֵּינֵיכֶם, וְאִי אַתֶּם רוֹצִים לַהֲבִיאָהּ אֶצְלִי? אֲזוּל רַבָּנַן לְאִעֲסוֹקֵי בֵּיהּ, לָא שְׁבַקוּ בְּנֵי עַכְבְּרַיָּא, דְּכֹל שְׁנֵי דַּהֲוָה נָיֵים רַבִּי אֶלְעָזָר בְּרַבִּי שִׁמְעוֹן בְּעִילִּיתֵיהּ לָא סְלִיק חַיָּה רָעָה לְמָתַיְיהוּ.
There are those who say that the Sages found out that Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, had not been buried when Rabbi Shimon ben Yoḥai, his father, appeared to them in a dream and said to them: I have a single fledgling among you, i.e., my son, and you do not wish to bring it to me by burying him next to me. Consequently, the Sages went to tend to his burial. The residents of Akhbaria, the town where the corpse of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, was resting, did not allow them to do so, as they realized that all the years that Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, had been resting in his attic, no wild beast had entered their town. The townspeople attributed this phenomenon to his merit and they did not want to lose this protection.
[3] Есть те, кто говорит, что Хахамим узнали, что Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, не был похоронен, когда Рабби Шимон бен Йохай, его отец, явился им во сне и сказал им: У меня среди вас один птенец, т.е. мой сын, и вы не желаете принести его ко мне, похоронив его рядом со мной. Вследствие этого Хахамим пошли заняться его погребением. Жители Ахбарии, города, где покоился труп Рабби Элазара, сына Рабби Шимона, не позволили им сделать это, поскольку они осознали, что все годы, пока Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, покоился на своём чердаке, ни один дикий зверь не входил в их город. Горожане приписали это явление его заслуге и не хотели лишиться этой защиты.
יוֹמָא חַד מַעֲלֵי יוֹמָא דְכִיפּוּרֵי הֲוָה, הֲווֹ טְרִידִי. שַׁדַּרוּ רַבָּנַן לִבְנֵי בֵירֵי וְאַסְּקוּהוּ לְעַרְסֵיהּ וְאַמְטְיוּהּ לִמְעָרְתָּא דַאֲבוּהּ. אַשְׁכְּחוּהָ לְעַכְנָא דְּהָדְרָא לַהּ לִמְעָרְתָּא. אֲמַרוּ לַהּ: עַכְנָא עַכְנָא! פִּתְחִי פִּיךְ וְיִכָּנֵס בֵּן אֵצֶל אָבִיו. פְּתַחָ[ה] לְהוּ.
One day, which was Yom Kippur eve, everyone in the town was preoccupied with preparations for the Festival. The Rabbis sent a message to the residents of the adjacent town of Biri instructing them to help remove the body of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, from the attic, and they removed his bier and brought it to his father’s burial cave. They found a serpent [le’akhna] that had placed its tail in its mouth and completely encircled the entrance to the cave, denying them access. They said to it: Serpent, serpent! Open your mouth to allow a son to enter next to his father. It opened its mouth for them and uncoiled, and they buried Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, alongside his father.
[4] Однажды, в канун Йом Кипура, все в городе были заняты приготовлениями к празднику. Рабби послали сообщение жителям соседнего города Бири, поручив им помочь вынести тело Рабби Элазара, сына Рабби Шимона, с чердака, и они вынесли его носилки и принесли их в погребальную пещеру его отца. Они нашли змею [ле’ахна], которая поместила свой хвост в свой рот и полностью окружила вход в пещеру, преграждая им доступ. Они сказали ей: Змея, змея! Открой свой рот, чтобы позволить сыну войти рядом со своим отцом. Она открыла для них свой рот и расплелась, и они похоронили Рабби Элазара, сына Рабби Шимона, рядом с его отцом.
שָׁלַח רַבִּי לְדַבֵּר בְּאִשְׁתּוֹ, שְׁלַחָה לֵיהּ: כְּלִי שֶׁנִּשְׁתַּמֵּשׁ בּוֹ קוֹדֶשׁ יִשְׁתַּמֵּשׁ בּוֹ חוֹל? תַּמָּן אָמְרִין: בַּאֲתַר דְּמָרֵי בֵיתָא תְּלָא זְיָינֵיהּ, כּוּלְבָּא רָעֲיָא קוּלְּתֵיהּ תְּלָא. שְׁלַח לַהּ: נְהִי דִּבְתוֹרָה גָּדוֹל מִמֶּנִּי, אֲבָל בְּמַעֲשִׂים טוֹבִים מִי גָּדוֹל מִמֶּנִּי? שְׁלַחָה לֵיהּ: בְּתוֹרָה מִיהָא גָּדוֹל מִמְּךָ לָא יָדְעָנָא, בְּמַעֲשִׂים יָדְעָנָא, דְּהָא קַבֵּיל עֲלֵיהּ יִסּוּרֵי.
The Gemara continues: After this incident, Rabbi Yehuda HaNasi sent a messenger to speak with the wife of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, and propose marriage. She sent a message to him in response: Shall a vessel used by someone sacred, i.e., Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, be used by someone who is, relative to him, profane? There, in Eretz Yisrael, they say that she used the colloquial adage: In the location where the master of the house hangs his sword, shall the contemptible shepherd hang his basket [kultei]? Rabbi Yehuda HaNasi sent a message back to her: Granted that in Torah he was greater than I, but was he greater than I in pious deeds? She sent a message back to him: Whether he was greater than you in Torah I do not know; but I do know that he was greater than you in pious deeds, as he accepted afflictions upon himself.
[5] Гмара продолжает: После этого случая Рабби Йехуда а-Наси послал посланца поговорить с женой Рабби Элазара, сына Рабби Шимона, и предложить брак. Она послала ему ответ: Разве сосуд, которым пользовался кто-то святой, т.е. Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, будет использован кем-то, кто, по сравнению с ним, профанен? Там, в Эрец Исраэль, говорят, что она употребила разговорную пословицу: Там, где хозяин дома вешает свой меч, разве презренный пастух повесит свою корзину [культей]? Рабби Йехуда а-Наси послал ей ответ: Допустим, в Торе он был больше меня, но был ли он больше меня в благочестивых делах? Она послала ему ответ: Был ли он больше тебя в Торе — я не знаю; но я знаю, что он был больше тебя в благочестивых делах, ибо он принимал страдания на себя.
בְּתוֹרָה מַאי הִיא? דְּכִי הֲווֹ יָתְבִי רַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל וְרַבִּי יְהוֹשֻׁעַ בֶּן קׇרְחָה אַסַּפְסַלֵּי, יָתְבִי קַמַּיְיהוּ רַבִּי אֶלְעָזָר בְּרַבִּי שִׁמְעוֹן וְרַבִּי אַאַרְעָא.
The Gemara asks: With regard to Torah knowledge, what is the event that demonstrated the superiority of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, over Rabbi Yehuda HaNasi? The Gemara answers: When Rabban Shimon ben Gamliel and Rabbi Yehoshua ben Korḥa, the leading Sages of the generation, were sitting on benches [asafselei] teaching Torah along with the other Sages, the youthful pair Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, and Rabbi Yehuda HaNasi would sit before them on the ground out of respect.
[6] Гмара спрашивает: В отношении знания Торы, какое событие продемонстрировало превосходство Рабби Элазара, сына Рабби Шимона, над Рабби Йехудой а-Наси? Гмара отвечает: Когда Раббан Шимон бен Гамлиэль и Рабби Йехошуа бен Корха, ведущие Хахамим поколения, сидели на скамьях [асафселей], обучая Торе вместе с другими Хахамим, молодая пара — Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, и Рабби Йехуда а-Наси — сидели перед ними на земле из уважения.
מַקְשׁוּ וּמְפָרְקוּ. אָמְרִי: מִימֵיהֶן אָנוּ שׁוֹתִים וְהֵם יוֹשְׁבִים עַל גַּבֵּי קַרְקַע?! עֲבַדוּ לְהוּ סַפְסַלֵּי אַסְּקִינְהוּ.
These two young students would engage in discussions with the Sages, in which they would raise difficulties and answer them brilliantly. Seeing the young scholars’ brilliance, the leading Sages said: From their waters we drink, i.e., we are learning from them, and they are the ones sitting on the ground? Benches were prepared for Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, and Rabbi Yehuda HaNasi, and they were promoted to sit alongside the other Sages.
[7] Эти два молодых ученика вступали в обсуждения с Хахамим, в которых они поднимали трудности и блестяще отвечали на них. Увидев блеск молодых учёных, ведущие Хахамим сказали: Из их вод мы пьём, т.е. мы учимся у них, — а они сидят на земле? Для Рабби Элазара, сына Рабби Шимона, и Рабби Йехуды а-Наси приготовили скамьи, и их возвысили, чтобы они сидели рядом с другими Хахамим.
אָמַר לָהֶן רַבָּן שִׁמְעוֹן בֶּן גַּמְלִיאֵל: פְּרֵידָה אַחַת יֵשׁ לִי בֵּינֵיכֶם, וְאַתֶּם מְבַקְּשִׁים לְאַבְּדָהּ הֵימֶנִי? אֲחֲתוּהּ לְרַבִּי. אָמַר לָהֶן רַבִּי יְהוֹשֻׁעַ בֶּן קׇרְחָה: מִי שֶׁיֵּשׁ לוֹ אָב יִחְיֶה, וּמִי שֶׁאֵין לוֹ אָב יָמוּת? אֲחֲתוּהּ נָמֵי לְרַבִּי אֶלְעָזָר בְּרַבִּי שִׁמְעוֹן. חֲלַשׁ דַּעְתֵּיהּ, אָמַר: קָא חָשְׁבִיתוּ לֵיהּ כְּווֹתִי?
Rabban Shimon ben Gamliel said to the other Sages present: I have a single fledgling among you, i.e., my son Rabbi Yehuda HaNasi, and you are seeking to take it from me? By promoting my son to such a prestigious position at such a young age, his chances of being adversely affected by the evil eye are greatly increased. They demoted Rabbi Yehuda HaNasi to sit on the ground, at his father’s request. Rabbi Yehoshua ben Korḥa said to the Sages: Should one who has a father to care for him, i.e., Rabbi Yehuda HaNasi, be demoted so that he may live, while the other one, who does not have a father to care for him, i.e., Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, should be allowed to die? Upon hearing his argument, the Sages also demoted Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, without explaining to him the reason for his demotion. He became offended and said to them: You are equating Rabbi Yehuda HaNasi to me, by demoting us together. In fact, I am much greater than he.
[8] Раббан Шимон бен Гамлиэль сказал другим присутствующим Хахамим: У меня среди вас один птенец, т.е. мой сын Рабби Йехуда а-Наси, и вы стремитесь забрать его у меня? Возвысив моего сына до столь престижного положения в столь юном возрасте, вы значительно увеличиваете вероятность того, что на него неблагоприятно повлияет дурной глаз. По просьбе его отца они понизили Рабби Йехуду а-Наси, чтобы он сидел на земле. Рабби Йехошуа бен Корха сказал Хахамим: Разве тот, у кого есть отец, который заботится о нём, т.е. Рабби Йехуда а-Наси, будет понижен, чтобы он мог жить, а другой, у которого нет отца, который заботится о нём, т.е. Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, будет оставлен, чтобы умереть? Услышав его довод, Хахамим также понизили Рабби Элазара, сына Рабби Шимона, не объяснив ему причину его понижения. Он обиделся и сказал им: Вы приравниваете Рабби Йехуду а-Наси ко мне, понизив нас вместе. На самом деле я намного больше его.
עַד הָהוּא יוֹמָא כִּי הֲוָה אָמַר רַבִּי מִילְּתָא הֲוָה מְסַיַּיע לֵיהּ רַבִּי אֶלְעָזָר בְּרַבִּי שִׁמְעוֹן: מִכָּאן וְאֵילָךְ כִּי הֲוָה אָמַר רַבִּי ״יֵשׁ לִי לְהָשִׁיב״, אָמַר לֵיהּ רַבִּי אֶלְעָזָר בְּרַבִּי שִׁמְעוֹן: כָּךְ וְכָךְ יֵשׁ לְךָ לְהָשִׁיב, זוֹ הִיא תְּשׁוּבָתְךָ. הַשְׁתָּא הִיקַּפְתָּנוּ תְּשׁוּבוֹת חֲבִילוֹת שֶׁאֵין בָּהֶן מַמָּשׁ.
As a result of that incident, the relationship of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, with Rabbi Yehuda HaNasi changed. Up until that day, when Rabbi Yehuda HaNasi would state a matter of Torah, Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, would support him by citing proofs for his opinion. From this point forward, when they were discussing a subject and Rabbi Yehuda HaNasi would say: I have an argument to respond, Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, would preempt him by saying to him: Such and such is what you have to respond, and this is the refutation of your claim. Now that you asked these questions, you have surrounded us with bundles of refutations that have no substance, i.e., you have forced us to give unnecessary answers. Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, would anticipate Rabbi Yehuda HaNasi’s comments and immediately dismiss them as having no value.
[9] В результате того инцидента отношение Рабби Элазара, сына Рабби Шимона, к Рабби Йехуде а-Наси изменилось. До того дня, когда Рабби Йехуда а-Наси излагал нечто в Торе, Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, поддерживал его, приводя доказательства его мнения. С этого момента, когда они обсуждали тему и Рабби Йехуда а-Наси говорил: У меня есть довод, чтобы ответить, Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, опережал его, говоря ему: Вот то-то и то-то — что тебе отвечать, и вот опровержение твоего утверждения. Теперь, когда ты задал эти вопросы, ты окружил нас связками опровержений, не имеющих сущности, т.е. вынудил нас давать ненужные ответы. Рабби Элазар, сын Рабби Шимона, предугадывал замечания Рабби Йехуды а-Наси и немедленно отвергал их как не имеющие ценности.
חֲלַשׁ דַּעְתֵּיהּ דְּרַבִּי. אֲתָא אֲמַר לֵיהּ לַאֲבוּהּ. אֲמַר לֵיהּ: בְּנֵי, אַל יֵרַע לָךְ, שֶׁהוּא אֲרִי בֶּן אֲרִי וְאַתָּה אֲרִי בֶּן שׁוּעָל.
Rabbi Yehuda HaNasi became offended. He came and told his father what had transpired. Rabban Shimon ben Gamliel said to him: My son, do not let his actions offend you, as he is a lion, son of a lion, and you are a lion, son of a fox. Rabbi Elazar’s father, Rabbi Shimon, was a renowned Sage, and therefore Rabbi Elazar’s sagacity is not surprising. In any event, this incident demonstrates the superiority of Rabbi Elazar, son of Rabbi Shimon, to Rabbi Yehuda HaNasi with regard to knowledge of Torah.
[10] Рабби Йехуда а-Наси обиделся. Он пришёл и рассказал своему отцу, что произошло. Раббан Шимон бен Гамлиэль сказал ему: Сын мой, не позволяй его поступкам обижать тебя, ибо он — лев, сын льва, а ты — лев, сын лисицы. Отец Рабби Элазара, Рабби Шимон, был знаменитым Хахамом, и потому мудрость Рабби Элазара не удивительна. Во всяком случае, этот случай демонстрирует превосходство Рабби Элазара, сына Рабби Шимона, над Рабби Йехудой а-Наси в отношении знания Торы.
הַיְינוּ דְּאָמַר רַבִּי: שְׁלֹשָׁה עִנְוְותָנִין הֵן, וְאֵלּוּ הֵן: אַבָּא,
The Gemara concludes: This incident is the background to a statement which Rabbi Yehuda HaNasi said: There are three prototypical modest people, and they are: Father, i.e., Rabban Shimon ben Gamliel;
[11] Гмара заключает: Этот случай — предыстория высказывания, которое сказал Рабби Йехуда а-Наси: Есть три образцово скромных человека, и это: отец, т.е. Раббан Шимон бен Гамлиэль;