דף 11
talmud-beitzah:11b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
הָתָם לָא מוֹכְחָא מִלְּתָא, מִשּׁוּם דַּחֲזֵי לְמִזְגֵּא עֲלֵיהּ. הָכָא אָתֵי לְמֵימַר: מַאי טַעְמָא שָׁרוּ לִי רַבָּנַן — כִּי הֵיכִי דְּלָא לִסְרַח. מָה לִי לְמִשְׁטְחִינְהוּ, מָה לִי לְמִמְלְחִינְהוּ.
The Gemara answers: There, in the case of spreading out the hide, the matter is not so evident that it is spread out for tanning because in its current state, it is fit to recline on, and therefore it can be said that one placed it for this purpose. However, here, with regard to fats, he himself might come to say: What is the reason that the Sages permitted it to me? So that it will not emit a foul odor. If so, what is the difference to me if I spread them out, and what is the difference to me if I salt them? This reasoning will lead one to salt hides, which is a prohibited labor.
Гмара отвечает: там, в случае с расстиланием шкуры, не столь очевидно, что она расстелена ради дубления, ибо в нынешнем своём виде она годится для того, чтобы на ней возлежали, и потому можно сказать, что он расстелил её именно для этого. Однако здесь, в отношении жира, человек и сам может прийти к мысли: по какой причине мудрецы мне это разрешили? Чтобы жир не издавал зловония. А раз так, какая мне разница, разложу ли я его или посолю? Такое рассуждение приведёт человека к засолке шкур, а это запрещённая мелаха.
אָמַר רַב יְהוּדָה אָמַר שְׁמוּאֵל: מוֹלֵחַ אָדָם כַּמָּה חֲתִיכוֹת בָּשָׂר בְּבַת אַחַת, אַף עַל פִּי שֶׁאֵינוֹ צָרִיךְ אֶלָּא לַחֲתִיכָה אַחַת. רַב אַדָּא בַּר אַהֲבָה מַעֲרִים וּמָלַח גַּרְמָא גַּרְמָא.
Rav Yehuda said that Shmuel said: A person may salt on a Festival several pieces of meat at one time, although he requires only one piece, as it is all one act of salting. Rav Adda bar Ahava would employ artifice and salt bone by bone. After salting one bone, he would say: I prefer this one instead, and would thereby salt all the meat in his possession.
Рав Йеуда сказал, что Шмуэль сказал: человек может солить в йом тов несколько кусков мяса за один раз, хотя ему нужен лишь один кусок, ибо это всё одно действие засолки. Рав Ада бар Аава прибегал к уловке и солил кость за костью. Посолив одну кость, он говорил: мне больше по вкусу вот эта, — и таким образом просаливал всё мясо, которое у него было.
מַתְנִי׳ בֵּית שַׁמַּאי אוֹמְרִים: אֵין מְסַלְּקִין אֶת הַתְּרִיסִין בְּיוֹם טוֹב, וּבֵית הִלֵּל מַתִּירִין אַף לְהַחְזִיר.
MISHNA: Beit Shammai say: One may not remove the shutters [terisin] of a store on a Festival, due to the prohibition against building and demolishing. And Beit Hillel permit one not only to open the shutters, but even to replace them.
МИШНА: Бейт Шамай говорят: нельзя снимать ставни [трисин] лавки в йом тов из-за запрета строить и разрушать. А Бейт Гилель разрешают не только открывать ставни, но даже возвращать их на место.
גְּמָ׳ מַאי תְּרִיסִין? אָמַר עוּלָּא: תְּרִיסֵי חֲנוּיוֹת.
GEMARA: The Gemara asks: What are these shutters? Ulla said: This is referring to shutters of shops. The marketplace shops or stalls were large crates or wagons, not buildings. They were closed at night with shutters. The shopkeepers would open the shutters on the Festival so that people who did not manage to finish all of their Festival preparations before the Festival could take the articles they required and settle accounts with the storekeeper later. Beit Shammai and Beit Hillel disputed whether the shutters may be opened and closed on the Festival itself.
ГМАРА: Гмара спрашивает: что это за ставни? Улла сказал: речь идёт о ставнях лавок. Рыночные лавки или лотки представляли собой большие ящики или повозки, а не строения. На ночь их закрывали ставнями. Лавочники открывали ставни в йом тов, чтобы люди, не успевшие завершить все свои приготовления к празднику до его наступления, могли взять нужные им вещи и рассчитаться с лавочником позже. Бейт Шамай и Бейт Гилель разошлись в том, можно ли открывать и закрывать ставни в сам йом тов.
וְאָמַר עוּלָּא: שְׁלֹשָׁה דְּבָרִים הִתִּירוּ סוֹפָן מִשּׁוּם תְּחִלָּתָן, וְאֵלּוּ הֵן: עוֹר לִפְנֵי הַדּוֹרְסָן, וּתְרִיסֵי חֲנוּיוֹת,
And Ulla said: With regard to three matters, the Sages permitted an action whose result is undesirable in order to encourage a desirable initial action. And these are the three matters: First, they permitted spreading out the hide of an animal slaughtered on a Festival before those who will tread on it, a stage in its tanning. This was permitted because the Sages wish to encourage slaughtering the animal to enable celebration on the Festival. And second, the Sages permitted the replacement of shutters of shops on a Festival, so that storeowners could supply the Festival requirements for those in need.
И Улла сказал: в трёх вещах мудрецы разрешили действие, само по себе нежелательное по своему результату, ради того, чтобы поощрить желательное действие в начале. И вот эти три вещи: во-первых, они разрешили расстилать шкуру животного, зарезанного в йом тов, перед теми, кто будет по ней топтаться, — а это ступень его дубления. Это было разрешено потому, что мудрецы желают поощрить шхиту животного, дабы можно было праздновать йом тов. Во-вторых, мудрецы разрешили возвращать на место ставни лавок в йом тов, чтобы владельцы лавок могли обеспечить нуждающимся всё необходимое для праздника.
וַחֲזָרַת רְטִיָּה בַּמִּקְדָּשׁ.
And the third permitted action is the replacement of a bandage in the Temple. If a priest had an injury on his hand, he would have to remove the bandage while performing the Temple service, as it is prohibited for any item to interpose between his hand and whatever he must handle as part of the rite. After concluding his Temple service, he was allowed to replace the bandage on Shabbat, despite the fact that this is ordinarily prohibited, so as not to discourage him from engaging in Temple service.
А третье разрешённое действие — это возвращение повязки на место в Храме. Если у коэна была рана на руке, ему приходилось снимать повязку на время храмовой службы, ибо запрещено, чтобы что-либо отделяло его руку от того, к чему он должен прикасаться в ходе служения. По окончании храмовой службы ему было позволено вернуть повязку на место в шабат, несмотря на то что обычно это запрещено, — чтобы не отвращать его от участия в храмовой службе.
וְרַחֲבָא אָמַר רַבִּי יְהוּדָה: אַף הַפּוֹתֵחַ חָבִיתוֹ, וּמַתְחִיל בְּעִיסָּתוֹ עַל גַּב הָרֶגֶל —
And Raḥava said that Rabbi Yehuda said: There is also one other matter, i.e., another instance where the Sages permitted an action whose result was undesirable in order to encourage a desirable initial action. This concerns a ḥaver, a member of a group that is meticulous with regard to the halakhot of ritual impurity, who opens his barrel of wine or prepares and begins to sell his dough to pilgrims for the sake of the Festival.
А Рахава сказал, что рабби Йеуда сказал: есть и ещё одна вещь, то есть ещё один случай, где мудрецы разрешили действие, нежелательное по своему результату, ради того, чтобы поощрить желательное действие в начале. Речь идёт о хавере — члене товарищества, тщательно соблюдающего галахот ритуальной чистоты, — который открывает свою бочку вина или готовит и начинает продавать своё тесто паломникам ради праздника.
וְאַלִּיבָּא דְּרַבִּי יְהוּדָה דְּאָמַר יִגְמוֹר.
And this is according to the opinion of Rabbi Yehuda, who said: He may finish selling all the bread made from that dough and all the wine in the barrel. Wine or dough sold to the general public is usually classified as ritually impure, as it might have been touched by an am ha’aretz, one who is not careful with regard to the halakhot of ritual impurity. During a Festival, however, the Sages decreed that all wine and dough sold in Jerusalem is ritually pure, so as not to embarrass ignorant people, and they may therefore be bought even by a ḥaver. Rabbi Yehuda adds that even if a large quantity of wine or dough remains after the Festival, it retains its status as ritually pure and one may continue to sell it to a ḥaver. This is a case of permitting an action whose result is undesirable for the sake of an initial action, in that the Sages maintained the wine and dough’s status as ritually pure after the Festival in order to encourage people to sell wine and dough on the Festival.
И это соответствует мнению рабби Йеуды, который сказал: он может допродать весь хлеб, испечённый из этого теста, и всё вино в бочке. Вино или тесто, продаваемое широкой публике, обычно считается ритуально нечистым, поскольку к нему мог прикоснуться ам а-арец — человек, не соблюдающий тщательно галахот ритуальной чистоты. Однако на время праздника мудрецы постановили, что всё вино и тесто, продаваемое в Иерусалиме, ритуально чисто, — чтобы не позорить неучёных людей, — и потому их может покупать даже хавер. Рабби Йеуда добавляет, что даже если после праздника осталось большое количество вина или теста, оно сохраняет свой статус ритуально чистого, и его можно продолжать продавать хаверу. Это случай, когда разрешено действие, нежелательное по своему результату, ради действия в начале: мудрецы сохранили за вином и тестом статус ритуально чистых и после праздника, чтобы поощрить людей продавать вино и тесто в йом тов.
עוֹר לִפְנֵי הַדּוֹרְסָן, תְּנֵינָא! מַהוּ דְּתֵימָא טַעְמַיְיהוּ דְּבֵית הִלֵּל מִשּׁוּם דַּחֲזֵי לְמִזְגֵּא עֲלַיְיהוּ, וַאֲפִילּוּ מֵעֶרֶב יוֹם טוֹב נָמֵי — קָא מַשְׁמַע לַן הִתִּירוּ סוֹפָן מִשּׁוּם תְּחִלָּתָן: דְּיוֹם טוֹב — אִין, דְּעֶרֶב יוֹם טוֹב — לָא.
With regard to Ulla’s statement, the Gemara asks: We already learned the halakha that one may spread out an animal’s hide before those who will tread on it. Why did Ulla find it necessary to restate an explicit teaching of a mishna? The Gemara explains: Lest you say that the reason of Beit Hillel is because the hide is fit for reclining on it, and therefore even if the animal was slaughtered on the eve of the Festival, it would also be permitted to spread out its hide on the Festival. Ulla therefore teaches us that the reason for the leniency is that the Sages permitted an action whose result was undesirable in order to encourage a desirable initial action. Consequently, in the case of an animal slaughtered on a Festival, yes, this halakha applies; but with regard to one that was slaughtered on the eve of a Festival, no, one may not spread out its hide.
По поводу высказывания Уллы Гмара спрашивает: мы ведь уже учили галаху о том, что можно расстилать шкуру животного перед теми, кто будет по ней топтаться. Зачем Улле понадобилось повторять прямое учение мишны? Гмара объясняет: чтобы ты не сказал, что довод Бейт Гилель состоит в том, что шкура годится для возлежания на ней, и потому даже если животное было зарезано накануне йом това, тоже было бы разрешено расстилать его шкуру в йом тов. Поэтому Улла учит нас, что причина облегчения в том, что мудрецы разрешили действие, нежелательное по своему результату, ради того, чтобы поощрить желательное действие в начале. Следовательно, в случае с животным, зарезанным в йом тов, — да, эта галаха действует; но в отношении зарезанного накануне йом това — нет, его шкуру расстилать нельзя.
תְּרִיסִי חֲנוּיוֹת נָמֵי תְּנֵינָא [וּבֵית הִלֵּל מַתִּירִין אַף לְהַחְזִיר]! מַהוּ דְּתֵימָא טַעְמַיְיהוּ דְּבֵית הִלֵּל מִשּׁוּם דְּאֵין בִּנְיָן בְּכֵלִים וְאֵין סְתִירָה בְּכֵלִים, וַאֲפִילּוּ דְּבָתִּים נָמֵי — קָא מַשְׁמַע לַן הִתִּירוּ סוֹפָן מִשּׁוּם תְּחִלָּתָן: דַּחֲנוּיוֹת — אִין, דְּבָתִּים — לָא.
The Gemara further asks: We already learned the halakha of the shutters of shops as well, as the mishna states that Beit Hillel permit one even to replace them. The Gemara explains: This, too, is necessary. Lest you say: Beit Hillel’s reason for being lenient is that there is no prohibition of building with regard to vessels and no prohibition of dismantling with regard to vessels. Since these shops are not attached to the ground, they are vessels rather than houses, and it is therefore permitted to replace their shutters; and as a result, the dismantlement and replacement of shutters of large vessels, even of those found in houses, should also be permitted. To counter this logic, Ulla therefore teaches us that the reason the Sages allowed the replacement of shutters of shops on a Festival is because they permitted an action whose result is undesirable in order to encourage a desirable initial action. Consequently, in the case of the shutters of shops, yes, they permitted their replacement; in the case of those of houses, no, they did not allow it.
Далее Гмара спрашивает: мы ведь уже учили и галаху о ставнях лавок, ибо в мишне сказано, что Бейт Гилель разрешают даже возвращать их на место. Гмара объясняет: и это тоже необходимо. Чтобы ты не сказал: довод Бейт Гилель для облегчения в том, что нет запрета строительства в отношении утвари и нет запрета разрушения в отношении утвари. Поскольку эти лавки не прикреплены к земле, они являются утварью, а не домами, и потому возвращать их ставни на место разрешено; а раз так, следовало бы разрешить снятие и возвращение ставен и у больших сосудов, даже находящихся в домах. Чтобы опровергнуть это рассуждение, Улла учит нас, что причина, по которой мудрецы позволили возвращать ставни лавок в йом тов, в том, что они разрешили действие, нежелательное по своему результату, ради того, чтобы поощрить желательное действие в начале. Следовательно, в случае со ставнями лавок — да, они разрешили возвращать их на место; а в случае со ставнями домов — нет, не позволили.
חֲזָרַת רְטִיָּה בַּמִּקְדָּשׁ נָמֵי תְּנֵינָא: מַחְזִירִין רְטִיָּה בַּמִּקְדָּשׁ אֲבָל לֹא בַּמְּדִינָה! מַהוּ דְּתֵימָא טַעְמָא מַאי — מִשּׁוּם דְּאֵין שְׁבוּת בַּמִּקְדָּשׁ, אֲפִילּוּ כֹּהֵן דְּלָאו בַּר עֲבוֹדָה הוּא, קָא מַשְׁמַע לַן הִתִּירוּ סוֹפָן מִשּׁוּם תְּחִלָּתָן: דְּבַר עֲבוֹדָה — אִין, דְּלָאו בַּר עֲבוֹדָה — לָא.
The Gemara further asks: We already learned the halakha of the replacement of a bandage in the Temple as well: One may replace a bandage in the Temple but not in the rest of the country. The Gemara explains that this halakha is necessary. Lest you say: What is the reason that a bandage may be replaced? It is because rabbinic decrees prohibiting labor do not apply in the Temple. Since the prohibition against applying a bandage is by rabbinic law, this leniency should apply to all who are in the Temple, even to a priest who is not a candidate to perform the Temple service. Ulla teaches us that this is not the case; rather, it is an instance where the Sages permitted a result for the sake of an initial action: If one is a candidate for service, yes, he may replace his bandage; if one is not a candidate for service, no, he may not replace his bandage.
Далее Гмара спрашивает: мы ведь уже учили и галаху о возвращении повязки на место в Храме: повязку можно вернуть на место в Храме, но не в остальной стране. Гмара объясняет, что эта галаха необходима. Чтобы ты не сказал: в чём причина того, что повязку можно вернуть на место? В том, что постановления мудрецов, запрещающие работу, не действуют в Храме. А раз запрет накладывать повязку установлен мудрецами, это облегчение должно распространяться на всякого, кто находится в Храме, даже на коэна, не пригодного для несения храмовой службы. Улла учит нас, что это не так; напротив, это случай, когда мудрецы разрешили результат ради действия в начале: если человек пригоден для служения — да, он может вернуть повязку на место; если он для служения не пригоден — нет, вернуть повязку он не может.
פּוֹתֵחַ אֶת חָבִיתוֹ נָמֵי תְּנֵינָא: הַפּוֹתֵחַ אֶת חָבִיתוֹ, וּמַתְחִיל בְּעִיסָּתוֹ עַל גַּב הָרֶגֶל, רַבִּי יְהוּדָה אוֹמֵר: יִגְמוֹר, וַחֲכָמִים אוֹמְרִים: לֹא יִגְמוֹר.
The Gemara asks a similar question with regard to Raḥava’s addition: We already learned the halakha of one who opens his barrel of wine, as well: In the case of one who opens his barrel to sell its wine, and similarly in the case of one who begins selling his dough for the sake of the Festival, the substance is ritually pure. If some is left over, the tanna’im disputed whether it retains its presumed status as ritually pure after the Festival and one may continue to sell it to a ḥaver. Rabbi Yehuda says: He may finish selling the wine or dough, and the Rabbis say: He may not finish. What is added by including it in the list of matters where a result is permitted for the sake of an initial action?
Гмара задаёт схожий вопрос по поводу добавления Рахавы: мы ведь уже учили и галаху о том, кто открывает свою бочку вина: если человек открыл свою бочку, чтобы продавать вино, и точно так же если он начал продавать своё тесто ради праздника, — эта снедь ритуально чиста. Если что-то осталось, танаим разошлись во мнениях, сохраняет ли она свой презумптивный статус ритуально чистой после праздника и можно ли продолжать продавать её хаверу. Рабби Йеуда говорит: он может допродать вино или тесто, а мудрецы говорят: допродавать нельзя. Что же добавляет включение этого случая в список тех, где результат разрешён ради действия в начале?
מַהוּ דְּתֵימָא טוּמְאַת עַם הָאָרֶץ בָּרֶגֶל כְּטׇהֳרָה שַׁוְּיוּהָ רַבָּנַן, וְאַף עַל גַּב דְּלָא הִתְחִיל נָמֵי, קָא מַשְׁמַע לַן הִתִּירוּ סוֹפָן מִשּׁוּם תְּחִלָּתָן: הִתְחִיל — אִין, לֹא הִתְחִיל — לָא.
The Gemara explains: Raḥava’s statement is necessary. Lest you say: It is permitted to finish selling the wine or dough because the Sages rendered the ritual impurity of an am ha’aretz on a Festival as ritually pure, and although one did not begin to sell this wine or dough on the Festival but at an earlier stage, he should likewise be permitted to finish, as items do not contract ritual impurity on a Festival. To counter this logic, Raḥava therefore teaches us: In this case, too, the Sages permitted an action whose result is undesirable in order to encourage a desirable initial action. If one had begun, yes, he may finish selling; if one had not begun, no, he may not do so.
Гмара объясняет: высказывание Рахавы необходимо. Чтобы ты не сказал: допродавать вино или тесто разрешено потому, что мудрецы объявили нечистоту ам а-ареца в праздник ритуально чистой, и хотя человек начал продавать это вино или тесто не в сам праздник, а раньше, ему всё равно следовало бы разрешить допродать, ибо в праздник предметы нечистоты не принимают. Чтобы опровергнуть это рассуждение, Рахава учит нас: и в этом случае мудрецы разрешили действие, нежелательное по своему результату, ради того, чтобы поощрить желательное действие в начале. Если человек начал — да, он может допродать; если не начал — нет, не может.
וְעוּלָּא מַאי טַעְמָא לָא אָמַר הָא? בִּפְלוּגְתָּא לָא קָא מַיְירֵי. הָנָךְ נָמֵי פְּלוּגְתָּא נִינְהוּ! בֵּית שַׁמַּאי בִּמְקוֹם בֵּית הִלֵּל אֵינָהּ מִשְׁנָה.
The Gemara asks: And Ulla, what is the reason that he did he not state this halakha alongside the other cases he listed? The Gemara answers: He is not dealing with a case that is a matter of dispute. He listed only cases where the ruling is unanimous. The Gemara challenges this: These other three matters are also subject to dispute, as they all involve a disagreement between Beit Shammai and Beit Hillel. The Gemara answers: When Beit Shammai express an opinion where Beit Hillel disagree, Beit Shammai’s opinion is not considered a legitimate opinion in the Mishna, and it is completely disregarded. Since everyone knows that Beit Shammai’s opinion is entirely rejected by halakha, it is not taken into consideration. Therefore, those cases are not viewed as disputes at all.
Гмара спрашивает: а Улла — по какой причине он не привёл эту галаху наряду с прочими перечисленными им случаями? Гмара отвечает: он не занимается случаем, который является предметом спора. Он перечислил лишь те случаи, где постановление единогласно. Гмара оспаривает это: но и остальные три вещи составляют предмет спора, ибо во всех них есть разногласие между Бейт Шамай и Бейт Гилель. Гмара отвечает: когда Бейт Шамай высказывают мнение там, где Бейт Гилель с ними не согласны, мнение Бейт Шамай не считается полноценным мнением в Мишне, и его вовсе не принимают в расчёт. Поскольку всем известно, что мнение Бейт Шамай полностью отвергнуто галахой, оно не учитывается. Поэтому такие случаи вообще не рассматриваются как спорные.
מַתְנִיתִין דְּלָא כִי הַאי תַּנָּא דְּתַנְיָא, אָמַר רַבִּי שִׁמְעוֹן בֶּן אֶלְעָזָר: מוֹדִים בֵּית שַׁמַּאי וּבֵית הִלֵּל שֶׁמְּסַלְּקִין אֶת הַתְּרִיסִין בְּיוֹם טוֹב, לֹא נֶחְלְקוּ אֶלָּא לְהַחֲזִיר. שֶׁבֵּית שַׁמַּאי אוֹמְרִים: אֵין מַחְזִירִין, וּבֵית הִלֵּל אוֹמְרִים: אַף מַחְזִירִין. בַּמֶּה דְּבָרִים אֲמוּרִים — בְּשֶׁיֵּשׁ לָהֶן צִיר, אֲבָל אֵין לָהֶן צִיר — דִּבְרֵי הַכֹּל מוּתָּר.
§ The Gemara comments: The mishna is not in accordance with the opinion of this tanna, as it is taught: Rabbi Shimon ben Elazar said: Beit Shammai and Beit Hillel agree that one may remove shutters on a Festival. They disagree only as to whether it is permitted to replace them, as well, as Beit Shammai say: One may not replace them, and Beit Hillel say: One may even replace them. And in what case is this statement said? When these shutters have a hinge that can be inserted into a slot in the side of the vessel. However, if they do not have a hinge, everyone agrees that it is permitted, as this is merely replacement of a board, and it is not similar to building.
§ Гмара замечает: наша мишна не соответствует мнению этого таны, ибо учили: рабби Шимон бен Элазар сказал: Бейт Шамай и Бейт Гилель согласны, что снимать ставни в йом тов можно. Они расходятся лишь в том, разрешено ли также возвращать их на место, ибо Бейт Шамай говорят: возвращать их нельзя, а Бейт Гилель говорят: можно даже возвращать. А в каком случае это сказано? Когда у этих ставен есть петля, которую вставляют в паз в боковой стенке сосуда. Однако если петли у них нет, все согласны, что это разрешено, ибо это всего лишь возвращение доски на место, и это не подобно строительству.
וְהָתַנְיָא: בַּמֶּה דְּבָרִים אֲמוּרִים — בְּשֶׁאֵין לָהֶן צִיר, אֲבָל יֵשׁ לָהֶן צִיר — דִּבְרֵי הַכֹּל אָסוּר! אָמַר אַבָּיֵי: בְּשֶׁיֵּשׁ לָהֶן צִיר מִן הַצַּד — דִּבְרֵי הַכֹּל אָסוּר. אֵין לָהֶן צִיר כׇּל עִיקָּר — דִּבְרֵי הַכֹּל מוּתָּר. כִּי פְּלִיגִי בְּשֶׁיֵּשׁ לָהֶן צִיר בָּאֶמְצַע.
The Gemara challenges this claim: But isn’t it taught in a baraita: In what case is this statement said? What is the situation in which Beit Shammai and Beit Hillel disagree? They disagree when the shutters do not have a hinge; however, if they have a hinge, everyone agrees that it is prohibited. Abaye said that the two sources can be reconciled: When they have a hinge on the side, everyone agrees that it is prohibited, as the placement of a hinge in the side is a complicated endeavor that resembles building. If they have no hinge at all, everyone agrees that it is permitted, as it is considered merely the replacement of a board. When they disagree, it is with regard to a case where they have a hinge in the middle rather than on the side.
Гмара оспаривает это утверждение: но разве не учили в барайте: в каком случае это сказано? В каком положении Бейт Шамай и Бейт Гилель расходятся? Они расходятся, когда у ставен нет петли; однако если петля есть, все согласны, что это запрещено. Абайе сказал, что оба источника можно согласовать: когда петля находится сбоку, все согласны, что это запрещено, ибо вставление петли в боковую стенку — дело сложное и подобно строительству. Если же петли нет вовсе, все согласны, что это разрешено, ибо это считается всего лишь возвращением доски на место. Когда же они расходятся, речь идёт о случае, когда петля находится посередине, а не сбоку.