Chagigah 10b — Chagigah

מְלֶאכֶת מַחְשֶׁבֶת אָסְרָה תּוֹרָה, וּמְלֶאכֶת מַחְשֶׁבֶת לָא כְּתִיבָא.

The Gemara answers: The Torah prohibited only planned, creative labor on Shabbat. An act of labor that is not intended, or whose result is unintended, or whose consequence is destructive, is not included in this category. Therefore, one who performs labor in this manner is exempt. And limitation of the prohibition against creative labor is not written anywhere in the Torah with regard to the laws of Shabbat. Admittedly, this principle is written in connection with the Tabernacle, and there is an established exegetical link between the building of the Tabernacle and Shabbat. Nevertheless, as this fundamental principle concerning the halakhot of Shabbat does not appear explicitly, it is compared to mountains suspended by a hair.

Гмара отвечает: Тора запретила в Шаббат лишь запланированную, творческую работу. Действие работы, которое не намерено, или результат которого не был намерен, или последствие которого разрушительно, не включено в эту категорию. Поэтому тот, кто выполняет работу таким образом, освобождён. И это ограничение запрета творческой работы нигде не написано в Торе в отношении законов Шаббата. Призна́ем, что этот принцип написан в связи со Скинией, и существует установленная экзегетическая связь между построением Скинии и Шаббатом. Тем не менее, поскольку этот основополагающий принцип, касающийся галахот Шаббата, не появляется явно, он уподобляется горам, подвешенным на волоске.

חֲגִיגוֹת. מִיכְתָּב כְּתִיבָן! לָא צְרִיכָא, לִכְדַאֲמַר לֵיהּ רַב פָּפָּא לְאַבָּיֵי: מִמַּאי דְּהַאי ״וְחַגּוֹתֶם אוֹתוֹ חַג לַה׳״ — זְבִיחָה? דִּלְמָא ״חוֹגּוּ חַגָּא״ קָאָמַר רַחֲמָנָא!

§ The mishna taught that the halakhot of Festival peace-offerings are like mountains suspended by a hair. The Gemara asks: But they are written in the Torah. The Gemara answers: No, it is necessary to say this in accordance with that which Rav Pappa said to Abaye: From where is it derived that this verse: “And you shall celebrate it as a Festival [veḥagotem] to the Lord” (Leviticus 23:41), is referring to an animal offering? Perhaps the Merciful One is simply saying: Celebrate a Festival.

§ Мишна учила, что галахот праздничных Шламим подобны горам, подвешенным на волоске. Гмара спрашивает: Но ведь они написаны в Торе. Гмара отвечает: Нет, необходимо сказать это в соответствии с тем, что Рав Паппа сказал Абае: Откуда выводится, что этот стих: «И празднуйте его как праздник [веḥаготем] Г-споду» (Ваикра 23:41), говорит о животном Корбан? Быть может, Милосердный лишь говорит: Празднуйте праздник.

אֶלָּא מֵעַתָּה, דִּכְתִיב ״וְיָחוֹגּוּ לִי בַּמִּדְבָּר״, הָכִי נָמֵי דְּחוֹגּוּ חַגָּא הוּא? וְכִי תֵּימָא הָכִי נָמֵי, וְהָכְתִיב: ״וַיֹּאמַר מֹשֶׁה גַּם אַתָּה תִּתֵּן בְּיָדֵינוּ זְבָחִים וְעוֹלוֹת״.

Abaye responded: However, if that is so, consider that it is written: “Let My people go, that they may hold a feast [veyaḥogu] to Me in the wilderness” (Exodus 5:1). So too, the meaning of this verse is that they will merely celebrate a Festival, and not bring an offering. And if you would say that is indeed so, that this means that they should celebrate a Festival, but isn’t it written: “And Moses said: You must also give into our hand sacrifices and burnt-offerings, that we may sacrifice to the Lord our God” (Exodus 10:25)? This shows that the command is referring to offerings.

Абае ответил: Однако, если так, смотри, ведь написано: «Отпусти народ Мой, чтобы они совершили Мне праздник [веяḥогу] в пустыне» (Шмот 5:1). Так и смысл этого стиха — что они лишь будут праздновать праздник, а не принесут Корбан. И если ты скажешь, что так оно и есть, что это означает, что они должны праздновать праздник, — но разве не написано: «И сказал Моше: Ты должен также дать в руки наши жертвы и Ола, чтобы мы принесли жертву Г-споду, Б-гу нашему» (Шмот 10:25)? Это показывает, что повеление относится к Корбанот.

דִּלְמָא הָכִי קָאָמַר רַחֲמָנָא: ״אִכְלוּ וּשְׁתוּ וְחוֹגּוּ חַגָּא קַמַּאי״? לָא סָלְקָא דַּעְתָּךְ, דִּכְתִיב: ״וְלֹא יָלִין חֵלֶב חַגִּי עַד בֹּקֶר״, וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ דְּחוֹגָּא הוּא, תַּרְבָּא לְחַגָּא אִית לֵיהּ?!

The Gemara raises a difficulty. But perhaps this is what the Merciful One said: Slaughter animals so that you can eat, drink, and celebrate a Festival before Me, but no offerings are necessary. The Gemara answers: This cannot enter your mind, as it is written: “The fat of My Festival feast [ḥagi] shall not remain all night until the morning” (Exodus 23:18). And if it enters your mind to say that it is referring to a regular Festival feast and not an offering, does a Festival feast have forbidden fats?

Гмара возражает. Но, быть может, вот что сказал Милосердный: Зарежьте животных, чтобы вы могли есть, пить и праздновать праздник предо Мною, но Корбанот не нужны. Гмара отвечает: Это не может прийти тебе в голову, ибо написано: «Тук Моего праздничного пира [ḥаги] не должен оставаться на ночь до утра» (Шмот 23:18). И если придёт тебе в голову сказать, что речь идёт об обычном праздничном пире, а не о Корбан, — разве у праздничного пира есть запрещённые туки?

וְדִלְמָא הָכִי קָאָמַר רַחֲמָנָא: חֵלֶב הַבָּא בִּזְמַן חַג — ״לֹא יָלִין״!

The Gemara asks: But perhaps this is what the Merciful One states in the Torah: The fats of gift offerings that are brought during a Festival may not remain all night. If so, the phrase “My Festival feast” is not referring to a type of offering at all, but to a particular time.

Гмара спрашивает: Но, быть может, вот что утверждает Милосердный в Торе: туки дарственных Корбанот, которые приносятся в праздник, не должны оставаться на ночь. Если так, выражение «Мой праздничный пир» вовсе не относится к виду Корбан, а к определённому времени.

אֶלָּא מֵעַתָּה: הַבָּא בִּזְמַן חַג — הוּא דְּלֹא יָלִין, הָא דְּכׇל הַשָּׁנָה כּוּלָּהּ — יָלִין?! ״כׇּל הַלַּיְלָה עַד הַבֹּקֶר״, כְּתִיב!

The Gemara answers: However, if that is so, this verse indicates that it is only those fats that are brought during a Festival that may not remain overnight. It may be inferred from here that fats which are brought throughout the year may remain all night. But it is written about burnt-offerings: “On its firewood upon the altar all night into the morning” (Leviticus 6:2). This shows that burnt-offerings must burn upon the altar all night.

Гмара отвечает: Однако, если так, этот стих указывает, что лишь те туки, которые приносятся в праздник, не должны оставаться на ночь. Отсюда можно вывести, что туки, которые приносятся в течение года, могут оставаться на ночь. Но о Ола написано: «На её дровах на жертвеннике — всю ночь до утра» (Ваикра 6:2). Это показывает, что Ола должна гореть на жертвеннике всю ночь.

דִּלְמָא אִי מֵהָהוּא, הֲוָה אָמֵינָא: הָהוּא לַעֲשֵׂה כְּתַב רַחֲמָנָא, הַאי לְלָאו!

The Gemara further asks: Perhaps if this halakha was derived from that verse, I would say that verse serves as the source of a positive mitzva. Therefore, the Merciful One writes this verse: “Shall not remain all night,” as a prohibition as well.

Гмара далее спрашивает: Быть может, если бы эта Галаха выводилась из того стиха, я бы сказал, что тот стих служит источником заповеди «делай». Поэтому Милосердный пишет этот стих: «Не должен оставаться на ночь», — также и как запрет.

לְלָאו כְּתַב קְרָא אַחֲרִינָא: ״וְלֹא יָלִין מִן הַבָּשָׂר אֲשֶׁר תִּזְבַּח בָּעֶרֶב בַּיּוֹם הָרִאשׁוֹן לַבֹּקֶר״. וְדִלְמָא לַעֲבוֹר עָלָיו בִּשְׁנֵי לָאוִין וַעֲשֵׂה!

The Gemara responds. With regard to the prohibition against leaving over an offering on a Festival, another verse was written: “Neither shall any of the flesh, which you sacrifice the first day at evening, remain all night until the morning” (Deuteronomy 16:4). The Gemara asks: But perhaps the verse: “Shall not remain all night” comes to teach that one who does so violates two prohibitions and a positive mitzva.

Гмара отвечает: Относительно запрета оставлять Корбан на праздник был написан другой стих: «И не останется из мяса, которое ты принесёшь в жертву в первый день вечером, на ночь до утра» (Дварим 16:4). Гмара спрашивает: Но, быть может, стих: «Не должен оставаться на ночь» приходит научить, что тот, кто так делает, нарушает два запрета и заповедь «делай».

אֶלָּא: אָתְיָא ״מִדְבָּר״ ״מִדְבָּר״. כְּתִיב הָכָא: ״וְיָחוֹגּוּ לִי בַּמִּדְבָּר״, וּכְתִיב הָתָם: ״הַזְּבָחִים וּמִנְחָה הִגַּשְׁתֶּם לִי בַּמִּדְבָּר״, מָה לְהַלָּן זְבָחִים — אַף כָּאן זְבָחִים.

Rather, the Gemara rejects this explanation in favor of the claim that the source for a Festival peace-offering comes from a verbal analogy between the term “wilderness” stated here and the term: “wilderness” stated elsewhere. It is written here: “They shall make an offering to Me in the wilderness” (Exodus 5:1), and it is written there: “Did you bring to Me sacrifices and offerings forty years in the wilderness, house of Israel?” (Amos 5:25). Just as there it is referring to actual animal offerings, so too here, it is referring to animal offerings, not merely the celebration of a Festival.

Скорее, Гмара отвергает это объяснение в пользу утверждения, что источник для праздничного Шламим приходит из гзера шава между словом «пустыня», сказанным здесь, и словом «пустыня», сказанным в другом месте. Здесь написано: «Пусть они принесут Мне жертву в пустыне» (Шмот 5:1), и там написано: «Разве приносили вы Мне жертвы и приношения сорок лет в пустыне, дом Израиля?» (Амос 5:25). Как там речь идёт о настоящих животных Корбанот, так и здесь речь идёт о животных Корбанот, а не лишь о праздновании праздника.

וּמַאי ״כַּהֲרָרִין הַתְּלוּיִין בִּשְׂעָרָה״ — דִּבְרֵי תוֹרָה מִדִּבְרֵי קַבָּלָה לָא יָלְפִינַן.

The Gemara asks: And in light of this verbal analogy, in what way is this halakha like mountains suspended by a hair? The Gemara answers: The textual evidence is not that strong, as generally one does not derive Torah matters from texts of the tradition, i.e., Prophets and Writings. Since the prophets were not permitted to introduce new halakhot, as the Torah is the only authoritative source in that regard, this verbal analogy does not carry the same weight as a halakha derived from the Torah itself.

Гмара спрашивает: И в свете этой гзера шава, в чём же эта Галаха подобна горам, подвешенным на волоске? Гмара отвечает: Текстуальное доказательство не столь сильно, поскольку обычно не выводят дела Торы из текстов традиции, то есть Пророков и Писаний. Поскольку пророкам не было позволено вводить новые галахот, так как Тора — единственный авторитетный источник в этом отношении, эта гзера шава не имеет того же веса, что Галаха, выведенная из самой Торы.

מְעִילוֹת. מִיכְתָּב כְּתִיבָן! אָמַר רָמֵי בַּר חָמָא: לֹא נִצְרְכָא אֶלָּא לִכְדִתְנַן: הַשָּׁלִיחַ שֶׁעָשָׂה שְׁלִיחוּתוֹ — בַּעַל הַבַּיִת מָעַל, לֹא עָשָׂה שְׁלִיחוּתוֹ — שָׁלִיחַ מָעַל.

§ The mishna taught that the details of the halakhot of misuse of consecrated property are like mountains suspended by a hair. The Gemara asks: But they are written in the Torah (Leviticus 5:14–16). Rami bar Ḥama said: This statement is necessary only for that which we learned in a mishna (Me’ila 20a): With regard to an agent who performs his agency, e.g., when a homeowner sends someone to buy an object with consecrated money and the agent does as he was instructed, the homeowner has misused consecrated property and must bring an offering for the actions of the agent performed on his behalf. However, if the agent did not perform his agency, but in some way acted on his own account, the agent has misused consecrated property, and he is the one obligated to bring the offering.

§ Мишна учила, что подробности галахот о меила подобны горам, подвешенным на волоске. Гмара спрашивает: Но ведь они написаны в Торе (Ваикра 5:14–16). Рами бар Хама сказал: Это высказывание необходимо лишь для того, что мы учили в Мишне (Меила 20а): Относительно посланника, который выполняет своё поручение, например, когда хозяин посылает кого-то купить предмет на посвящённые деньги и посланник делает, как ему было велено, — хозяин совершил меила и должен принести Корбан за действия посланника, совершённые от его имени. Однако если посланник не выполнил своё поручение, а каким-то образом действовал по собственному усмотрению, — посланник совершил меила, и именно он обязан принести Корбан.

וְכִי עָשָׂה שְׁלִיחוּתוֹ, אַמַּאי מָעַל? וְכִי זֶה חוֹטֵא וְזֶה מִתְחַיֵּיב? הַיְינוּ כַּהֲרָרִין הַתְּלוּיִין בִּשְׂעָרָה.

The Gemara explains: And when he performed his agency, why is the owner considered to have misused consecrated property? And is it possible that this one sins and that one is rendered liable? Since this halakha is counterintuitive, it is not apparent from the verses. This is what the mishna was referring to when it said that these halakhot are like mountains suspended by a hair.

Гмара объясняет: А когда он выполнил своё поручение, почему хозяин считается совершившим меила? И разве возможно, чтобы этот согрешил, а тот стал обязанным? Поскольку эта Галаха противоречит интуиции, она не очевидна из стихов. На это и указывала Мишна, когда сказала, что эти галахот подобны горам, подвешенным на волоске.

אָמַר רָבָא: וּמַאי קוּשְׁיָא? דִּלְמָא שָׁאנֵי מְעִילָה דְּיָלְפָא ״חֵטְא״ ״חֵטְא״ מִתְּרוּמָה, מָה הָתָם שְׁלוּחוֹ שֶׁל אָדָם כְּמוֹתוֹ — אַף כָּאן שְׁלוּחוֹ שֶׁל אָדָם כְּמוֹתוֹ?

Rava said: And what is the logical difficulty with this halakha? Perhaps the transgression of misuse of consecrated property is different, as it is derived through a verbal analogy from the parallel term “sin” (Leviticus 5:6) and “sin” (Numbers 18:9), from the case of teruma: Just as there, with regard to teruma, the legal status of a person’s agent is like that of himself, and therefore the agent may separate teruma on behalf of the owner of the produce, so too here, with regard to misuse of consecrated property, the legal status of a person’s agent is like that of himself, which means that when the agent properly performs his agency the owner is liable.

Рава сказал: А в чём логическая трудность этой Галахи? Быть может, преступление меила отличается, поскольку оно выводится посредством гзера шава из параллельного слова «грех» (Ваикра 5:6) и «грех» (Бемидбар 18:9), из случая Трума: Как там, относительно Трума, правовой статус посланника человека подобен статусу его самого, и потому посланник может отделять Трума от имени владельца плодов, так и здесь, относительно меила, правовой статус посланника человека подобен статусу его самого, а значит, когда посланник надлежащим образом выполняет своё поручение, хозяин несёт ответственность.

אֶלָּא אָמַר רָבָא: לֹא נִצְרְכָא אֶלָּא לְכִדְתַנְיָא: נִזְכַּר בַּעַל הַבַּיִת וְלֹא נִזְכַּר שָׁלִיחַ — שָׁלִיחַ מָעַל. שָׁלִיחַ עַנְיָא מַאי קָא עָבֵיד? הַיְינוּ כַּהֲרָרִין הַתְּלוּיִין בִּשְׂעָרָה.

Rather, Rava said: The mishna’s statement with regard to mountains is necessary only for that which is taught in a baraita: If, after he sent an agent to use a consecrated object, the homeowner remembered that it was a consecrated item and the agent did not remember, the agent has misused consecrated property despite the fact that he was merely performing his agency. This is because one is liable for the misuse of consecrated property only if he acted unwittingly. In this instance, what did the poor agent do? He simply performed his agency on behalf of the owner, and yet because the owner remembered about the consecrated object, the agent is liable. This is what the mishna is referring to when it says that these halakhot are like mountains suspended by a hair.

Скорее, Рава сказал: Высказывание Мишны о горах необходимо лишь для того, что учится в Барайта: Если после того, как он послал посланника воспользоваться посвящённым предметом, хозяин вспомнил, что это посвящённая вещь, а посланник не вспомнил, — посланник совершил меила, несмотря на то что он лишь выполнял своё поручение. Это потому, что ответственность за меила наступает только если человек действовал по ошибке. В этом случае что сделал бедный посланник? Он просто выполнил поручение от имени хозяина, и всё же, поскольку хозяин вспомнил о посвящённом предмете, посланник обязан. На это и указывает Мишна, говоря, что эти галахот подобны горам, подвешенным на волоске.

אָמַר רַב אָשֵׁי: מַאי קוּשְׁיָא? דִּלְמָא מִידֵּי דְּהָוֵה אַמּוֹצִיא מְעוֹת הֶקְדֵּשׁ לְחוּלִּין!

Rav Ashi said: And what is the logical difficulty with this halakha? Perhaps this is just as it is with regard to one who spends consecrated money for non-sacred purposes. Although this individual did not know that the money was consecrated, he is nevertheless obligated to bring an offering. Here too, once the owner canceled the agency upon realizing the money was consecrated, the agent unwittingly misused consecrated property, and therefore he is liable.

Рав Аши сказал: А в чём логическая трудность этой Галахи? Быть может, это подобно случаю того, кто тратит посвящённые деньги на будничные нужды. Хотя этот человек не знал, что деньги посвящены, он тем не менее обязан принести Корбан. И здесь тоже: как только хозяин отменил поручение, осознав, что деньги посвящены, посланник по ошибке совершил меила, и потому он обязан.

אֶלָּא אָמַר רַב אָשֵׁי: לֹא נִצְרְכָא אֶלָּא לִכְדִתְנַן: נָטַל אֶבֶן אוֹ קוֹרָה שֶׁל הֶקְדֵּשׁ — הֲרֵי זֶה לֹא מָעַל, נְתָנָהּ לַחֲבֵירוֹ — הוּא מָעַל וַחֲבֵירוֹ לֹא מָעַל. מִכְּדֵי מִישְׁקָל שַׁקְלַהּ, מָה לִי הוּא וּמָה לִי חֲבֵירוֹ? הַיְינוּ כַּהֲרָרִין הַתְּלוּיִין בִּשְׂעָרָה.

Rather, Rav Ashi said: The mishna is necessary only for that which we learned in a mishna (Me’ila 19b): If one picked up a consecrated stone or beam, he has not misused consecrated property merely by this action. However, if he gave it to another, he has misused consecrated property and the other person has not misused consecrated property. The Gemara analyzes this case: Since he picked it up, what difference is there to me if he keeps it, and what difference is there to me if he gives it to another? What is the basis for the distinction between the two cases? Rather, this is the case the mishna is referring to when it says that these halakhot are like mountains suspended by a hair.

Скорее, сказал Рав Аши: Мишна нужна лишь для того, что мы учили в Мишне (Ме’ила 19б): Если человек поднял посвящённый камень или балку, он не совершил ме’илу одним лишь этим действием. Однако если он отдал это другому, он совершил ме’илу, а другой человек не совершил ме’илу. Гмара разбирает этот случай: Раз он поднял, какая мне разница, оставит ли он это у себя, и какая мне разница, отдаст ли он это другому? На чём основано различие между двумя случаями? Скорее, именно об этом случае говорит Мишна, когда говорит, что эти галахот — как горы, подвешенные на волоске.

וּמַאי קוּשְׁיָא? דִּלְמָא כְּדִשְׁמוּאֵל, דְּאָמַר שְׁמוּאֵל: הָכָא

The Gemara raises a difficulty. What is the logical difficulty with this halakha? Perhaps it should be explained in accordance with the opinion of Shmuel, as Shmuel said: Here, this mishna is not referring to an ordinary person who picked up a consecrated stone for himself.

Гмара задаёт трудность. В чём логическая трудность этой галахи? Возможно, её следует объяснить в соответствии с мнением Шмуэля, как сказал Шмуэль: Здесь эта Мишна не говорит об обычном человеке, который поднял посвящённый камень для себя.

דף 10

Display Settings

Bookmarks