Group None

Рава сказал: так не разрешается кажущееся противоречие между двумя постановлениями; скорее, есть различие между случаями относительно самой ритуальной нечистоты: там, в отношении касания человека, который позже был найден мёртвым, есть два предположения, поддерживающих снисходительность, а здесь, в отношении трумы, используемой для Эйрува, есть только одно предположение, поддерживающее снисходительность. Как это? В отношении того, кто коснулся другого человека, который позже оказался мёртвым, есть два предположения чистоты: во-первых, человек, найденный мёртвым, ранее был жив, и предполагается, что он оставался в этом состоянии, пока не станет известно с уверенностью, что он умер; во-вторых, тот, кто коснулся этого человека, ранее был чист и остаётся в этом предполагаемом состоянии, пока не станет известно с уверенностью, что он стал нечистым. Поэтому у Рабби Меира было достаточно оснований быть снисходительным. Однако в отношении трумы существует только одно предположение — что трума была ранее чиста и, предположительно, оставалась в этом состоянии, пока не доказано обратное. Поскольку дополнительного предположения нет, Рабби Меир постановил быть строгим.

Все трудности, поднятые выше, основаны на кажущихся противоречиях в высказываниях Рабби Меира. Однако, кажется, существует также противоречие между одним высказыванием Рабби Йосе и другим его высказыванием, поскольку он был строг в отношении сомнений, связанных с Миквами, но снисходителен в отношении сомнений, связанных с Эйрувом.

Рав Хуна бар Хинна сказал: закон относительно ритуальной нечистоты отличается, поскольку имеет основание в Торе. Поэтому Рабби Йосе был строг даже в отношении погружения, совершённого для удаления нечистоты, которая является только раввинской по происхождению. Гмара спрашивает: запреты границ Шаббата тоже запрещены по закону Торы; почему же Рабби Йосе не строг и в отношении их? Гмара отвечает: Рабби Йосе считает, что законы границ Шаббата — это раввинские законы, а не законы Торы.

И если хочешь, скажи иначе: Это строгое постановление принадлежит ему; а то более мягкое постановление относительно эйрува принадлежит его учителю. Гмара комментирует: Язык Мишны также точен согласно этому объяснению, как мы учили в Мишне, что Рабби Йосе сказал: Мудрец Автолемос свидетельствовал от имени пяти старейшин, что эйрув, чья действительность сомнительна, считается действительным. Эта формулировка указывает, что Рабби Йосе лишь передавал постановление, которое услышал от своего учителя, хотя мог и не принять его. Гмара заключает: Действительно, сделай вывод из этого, что такое разрешение противоречия верно.

Рава сказал, что можно предложить другое разрешение противоречия: Там, относительно миквот, такова причина мнения Рабби Йосе: Сохраняй нечистого человека в его предполагаемом состоянии ритуальной нечистоты и говори, что он не окунулся должным образом.

Гмара отвечает: Напротив, сохраняй микву в её предполагаемом состоянии действительности и говори, что миква не была лишена необходимой меры воды. Гмара объясняет: Здесь речь идёт о микве, которая ранее не была измерена, чтобы определить, содержала ли она сорок сеа, и поэтому у неё не было предварительного предположения о действительности.

Учено в Тосефте: В каком случае Рабби Йосе сказал, что эйрув, чья действительность сомнительна, всё же действителен? Например, если кто-то установил эйрув с трумой, которая была ритуально чистой, но затем стала нечистой, и есть сомнение, стала ли она нечистой ещё при дневном свете, до наступления Шаббата, или только после наступления ночи; и аналогично, если кто-то сделал эйрув с нетитхованным урожаем, который позже был отделён маасером и таким образом стал разрешённым к употреблению, и есть сомнение, стал ли он пригодным ещё при дневном свете, до наступления Шаббата, или только после наступления ночи — это эйрув, чья действительность сомнительна, который Рабби Йосе считает действительным.

Однако если кто-то установил эйрув с трумой, по поводу которой с самого начала было сомнение, была ли она ритуально чистой или нечистой; и аналогично, если кто-то установил эйрув с урожаем, по поводу которого с самого начала было сомнение, был ли он отделён маасером и таким образом стал пригодным, или не был отделён и не стал пригодным — это не случай эйрува, чья действительность сомнительна, который Рабби Йосе считает действительным.

Гмара задаёт вопрос для разъяснения Тосефты: Что особенного в труме, относительно которой мы говорим: Сохраняй труму в её предполагаемом состоянии ритуальной чистоты и говори, что она была ещё чиста на начало Шаббата, поскольку она была ранее чистой, и неизвестно, когда стала нечистой? Согласно этому рассуждению, относительно нетитхованного урожая (тевель) тоже должно быть сказано: Сохраняй тевель в его предполагаемом состоянии, так как урожай изначально был определённо нетитхованным, и говори, что он не был отделён маасером и таким образом сделан пригодным до наступления Шаббата.

Скорее, исправь формулировку Тосефты: Не говори: Есть сомнение, был ли он сделан пригодным ещё при дневном свете, до наступления Шаббата. Скорее, скажи: Есть сомнение, смешался ли обычный урожай с тевелем ещё при дневном свете, или смешался только после наступления ночи. Иными словами, кто-то использовал обычную пищу для установления эйрува, но затем тевель смешался с этой пищей, запрещая употребление всей смеси до отделения маасера для тевеля. Однако есть сомнение, смешался ли урожай с тевелем ещё при дневном свете, в этом случае эйрув недействителен, или смешался только после наступления ночи, в этом случае эйрув действителен. В таком случае мы говорим: Сохраняй урожай в его предполагаемом состоянии и говори, что он не смешался с тевелем в дневное время, и поэтому эйрув действителен.

Рав Шмуэль бар Рав Ицхак поставил дилемму перед Рав Хуной: Если перед кем-то было два хлеба трумы, один ритуально нечистый, другой ритуально чистый, и он не знал, какой из них чистый; и он сказал: Установи для меня эйрув техумин с чистым хлебом, где бы он ни был, то есть, хотя я не знаю, какой именно, я хочу установить своё пребывание в Шаббат в месте чистого хлеба, и присутствующие положили оба хлеба в одно место, какова галаха? Является ли это действительным эйрувом или нет?

Гмара разъясняет: Вопрос может быть задан согласно строгому мнению Рабби Меира, и может быть задан согласно более мягкому мнению Рабби Йосе. Вопрос может быть задан согласно мнению Рабби Меира так: Возможно, Рабби Меир высказал своё строгое мнение только относительно сомнительного эйрува там, где нет определённо чистой трумы, а есть только трума, чья чистота сомнительна. Здесь же определённо есть чистый хлеб, и поэтому даже Рабби Меир может согласиться с мягким решением. Или, возможно, можно утверждать, что даже согласно мнению Рабби Йосе, он говорил о мягкости в отношении эйрува, чья действительность сомнительна, только в том случае, который там рассматривается, где, если трума действительно чиста, он знает, где она; а здесь он не знает, как её идентифицировать.

Рав Хуна сказал Раву Шмуэлю бар Рав Ицхаку: Согласно мнению и Рабби Йосе, и Рабби Меира, требуется, чтобы эйрув состоял из пищи, пригодной к употреблению ещё при дневном свете, до наступления Шаббата, а в данном случае такой пищи нет. Из-за неопределённости, какой хлеб чист, а какой нечист, ни один из двух хлебов нельзя есть, и эйрув, сделанный с пищей, которую нельзя есть при дневном свете, не является действительным эйрувом.

Рава поставил другую дилемму перед Равом Нахманом: Если кто-то сказал: Этот хлеб сегодня останется неосвящённым, а завтра он будет освящён, и затем сказал: Установи для меня эйрув с этим хлебом, какова галаха? Скажем ли мы, что поскольку статус сумерек как части предыдущего дня или следующего дня сомнителен, освящение хлеба может вступить в силу до того, как эйрув установит пребывание в Шаббат, и поскольку эйрув не может быть сделан с освящённым предметом, эйрув недействителен? Рав Нахман сказал Раве: В этом случае его эйрув является действительным эйрувом.

Затем Рава спросил о том, кто сделал противоположное заявление: Этот хлеб сегодня будет освящён, а завтра он станет неосвящённым, то есть будет искуплен деньгами, которые у меня дома, и затем сказал: Установи для меня эйрув с этим хлебом, какова галаха? Рав Нахман сказал ему: Его эйрув не является действительным эйрувом. Рава спросил его: В чём разница между двумя случаями? Если мы снисходительны в отношении периода сумерек, мы должны быть снисходительны в обоих случаях.

Рав Нахман сказал Раве в шутку: После того, как ты съешь кор соли над этим и долго обдумаешь вопрос, ты сможешь понять разницу. Разница очевидна: Когда кто-то говорит, что сегодня хлеб останется неосвящённым, а завтра будет освящён, мы не предполагаем сомнительно, что святость снизошла на хлеб. Поэтому хлеб остаётся в своём предполагаемом состоянии неосвящённости в период сумерек, и эйрув действителен. Что касается противоположного случая, когда кто-то говорит, что сегодня хлеб будет освящён, а завтра станет неосвящённым, мы не предполагаем сомнительно, что святость покинула хлеб. Хлеб остаётся в своём предполагаемом состоянии освящённости в течение периода сумерек, и поэтому эйрув недействителен.

Мы учили в Мишне: Если кто-то наполнил флягу, которая была окунана в течение дня (тевуль йом), но не становится полностью ритуально чистой до ночи, из бочки с маасером, которая ещё была тевелем, то есть урожай внутри был маасером, из которого ещё не отделена трума маасера, и он сказал: Пусть содержимое этой фляги станет трумой маасера для содержимого бочки, когда наступит ночь, его заявление действует. Если бы он сказал, что назначенная часть должна немедленно стать трумой маасера, трума маасера была бы осквернена флягой, которая ещё тевуль йом. Однако, когда наступает ночь, фляга абсолютно чиста, и если назначение содержимого фляги как трумы маасера действует в это время, урожай остаётся чистым. Мишна учит, что трума маасера может быть отделена таким образом.

Мишна продолжает: И если он сказал: Установи для меня эйрув с содержимым этой фляги, он ничего не сказал, так как содержимое фляги всё ещё тевель. Рава сказал: Это означает, что критический момент для эйрува — последний момент кануна Шаббата, а не первый момент Шаббата.