Gittin 20b — Gittin

הָא בָּעֵינָא ״מִכְתַּב״, וְלֵיכָּא! כְּדִינְרֵי זָהָב, וְלֹא כְּדִינְרֵי זָהָב. כְּדִינְרֵי זָהָב – דְּבוֹלֵט; וְלֹא כְּדִינְרֵי זָהָב – דְּאִילּוּ הָתָם, מִגַּוַּאי; וְהָכָא – מֵאַבָּרַאי.

isn’t there a need to write it, as the verse states with regard to the frontplate: “Wrote upon it a writing, like the engravings of a signet” (Exodus 39:30), and there is no writing here? The Gemara answers: It means that the frontplate was fashioned like the form of gold dinars but not entirely like the form of gold dinars. It was fashioned like the form of gold dinars in that the writing protrudes. But it was not fashioned like the form of gold dinars entirely, as there, in the case of gold dinars, the pressing of the stamp is done from the inside, by pushing back the surrounding area to allow the form to be visible, and here, when fashioning the frontplate, it was done from the outside, by applying pressure to the opposite side so that the letters were pushed outward. Since the letters were carved directly, it was considered to be writing.

то разве не нужно её написать, как говорит стих относительно налобной пластины: «И написали на ней письмена, как вырезают на печати» (Шмот 39:30), — а здесь письма нет? Гмара отвечает: это значит, что налобная пластина была сделана подобно изображению на золотых динарах, но не вполне подобно изображению на золотых динарах. Она была сделана подобно изображению на золотых динарах в том, что надпись выступает. Но не была сделана подобно изображению на золотых динарах во всём, ибо там, в случае золотых динаров, нажим чекана производится изнутри, посредством оттеснения окружающего пространства, чтобы очертания стали видны, а здесь, при изготовлении налобной пластины, это делалось снаружи, посредством нажима с противоположной стороны, так что буквы выдавливались наружу. Поскольку буквы вырезались напрямую, это считалось письмом.

בְּעָא מִינֵּיהּ רָבָא מֵרַב נַחְמָן: כָּתַב לָהּ גֵּט עַל טַס שֶׁל זָהָב, וְאָמַר לָהּ: ״הִתְקַבְּלִי גִּיטִּיךְ וְהִתְקַבְּלִי כְּתוּבָּתִךְ״, מַהוּ? אֲמַר לֵיהּ: נִתְקַבְּלָה גִּיטָּהּ וְנִתְקַבְּלָה כְּתוּבָּתָהּ.

§ Rava raised a dilemma before Rav Naḥman: In the case of a husband who wrote for her a bill of divorce on a plate [tas] of gold and said to her: Receive your bill of divorce and also receive the payment of your marriage contract through this act, as the piece of gold is worth enough to pay for the value of her marriage contract, what is the halakha? Rav Naḥman said to him: Her bill of divorce has been received and the payment of her marriage contract has been received.

§ Рава задал вопрос раву Нахману: в случае мужа, который написал ей гет на золотой пластине [тас] и сказал ей: прими свой гет и этим же действием прими уплату по своей кетубе, — ибо кусок золота стоит достаточно, чтобы покрыть сумму её кетубы, — какова галаха? Сказал ему рав Нахман: её гет получен и уплата по её кетубе получена.

אֵיתִיבֵיהּ: ״הִתְקַבְּלִי גִּיטִּיךְ, וְהַשְּׁאָר לִכְתוּבָּתִךָ״ – נִתְקַבְּלָה גִּיטָּהּ, וְהַשְּׁאָר לִכְתוּבָּתָהּ.

Rava raised an objection to his statement from a baraita: If a husband gave his wife a bill of divorce on an oversized paper and said to her: Receive your bill of divorce, and the remainder of the paper, on which nothing is written, is designated for the payment of your marriage contract, then her bill of divorce has been received and the remainder should be for the payment of her marriage contract.

Рава возразил на его высказывание из барайты: если муж дал своей жене гет на бумаге увеличенного размера и сказал ей: прими свой гет, а остаток бумаги, на котором ничего не написано, назначен в уплату по твоей кетубе, — то её гет получен, а остаток должен пойти в уплату по её кетубе.

טַעְמָא דְּאִיכָּא שְׁאָר, הָא לֵיכָּא שְׁאָר – לֹא!

The Gemara explains the objection: This indicates that the reason why the material upon which the bill of divorce is written may also serve as the payment for her marriage contract is that there is the remainder of the paper, on which the bill of divorce was not written. If there is not the remainder of the paper, then no, the bill of divorce may not serve as payment of the marriage contract. This is because the husband must give the bill of divorce to his wife for it to become hers. If so, even if the bill of divorce was written on a plate of gold, if there was no part of the plate of gold other than the space where the bill of divorce was written, it should not serve as payment of her marriage contract.

Гмара разъясняет возражение: это указывает, что причина, по которой вещество, на котором написан гет, может послужить также уплатой по её кетубе, — в том, что есть остаток бумаги, на котором гет не написан. Если же остатка бумаги нет, то нет, гет не может послужить уплатой по кетубе. Это потому, что муж должен вручить гет своей жене, чтобы тот стал её. Если так, то даже если гет был написан на золотой пластине, но не было никакой части золотой пластины, кроме места, где написан гет, она не должна служить уплатой по её кетубе.

הוּא הַדִּין אַף עַל גַּב דְּלֵיכָּא שְׁאָר; וְהָא קָא מַשְׁמַע לַן – דְּאַף עַל גַּב דְּאִיכָּא שְׁאָר, אִי אָמַר לַהּ – אִין, אִי לָא – לָא.

Rav Naḥman responded: The same is true although there is no remainder of the paper, and he wrote the bill of divorce on the entire paper. And by stating the halakha in a case where there was an additional part of the paper, the baraita teaches us this: Although there is the remainder of the paper upon which nothing is written, if he explicitly said to her that it should be for the payment of her marriage contract, yes, it is considered to be a payment for her marriage contract. If he did not say this explicitly, then no, it is not for the payment of her marriage contract, and he must give her the value of her marriage contract in its entirety through a separate payment.

Ответил рав Нахман: то же верно и тогда, когда остатка бумаги нет и он написал гет на всей бумаге. А излагая галаху для случая, когда была дополнительная часть бумаги, барайта учит нас вот чему: хотя есть остаток бумаги, на котором ничего не написано, — если он прямо сказал ей, что тот пойдёт в уплату по её кетубе, то да, он считается уплатой по её кетубе. Если же он не сказал этого прямо, то нет, он не идёт в уплату по её кетубе, и он должен выплатить ей сумму её кетубы полностью отдельным платежом.

מַאי טַעְמָא? אַוֵּירָא דִמְגִילְּתָא הוּא.

The Gemara explains: What is the reason for this? If he did not explicitly say that the remainder of the paper is designated toward the payment of her marriage contract, then the remainder is considered to be the margin around the border of the scroll, and all of the paper constitutes the bill of divorce. Therefore, it is necessary to inform her that the remainder of the paper is for the payment of her marriage contract.

Гмара разъясняет: в чём причина этого? Если он прямо не сказал, что остаток бумаги назначен в уплату по её кетубе, то остаток считается полем по краю свитка, и вся бумага составляет гет. Поэтому необходимо сообщить ей, что остаток бумаги идёт в уплату по её кетубе.

תָּנוּ רַבָּנַן: ״הֲרֵי זֶה גִּיטִּיךְ וְהַנְּיָיר שֶׁלִּי״ – אֵינָהּ מְגוֹרֶשֶׁת. ״עַל מְנָת שֶׁתַּחְזִירִי לִי אֶת הַנְּיָיר״ – הֲרֵי זוֹ מְגוֹרֶשֶׁת.

The Sages taught: If the husband said to his wife: Behold this is your bill of divorce, but the paper on which it is written is still mine, then she is not divorced, as he must give her the actual bill of divorce in order for the divorce to take effect. Since the paper still belongs to him, it is as if he had given her only the writing. But if he said to her: Behold this is your bill of divorce on the condition that you return the paper to me, then she is divorced. The bill of divorce belongs entirely to her, and the returning of the paper is only a stipulation that must be fulfilled later.

Мудрецы учили: если муж сказал своей жене: вот тебе твой гет, но бумага, на которой он написан, остаётся моей, — то она не разведена, ибо он должен вручить ей сам гет, чтобы развод вступил в силу. Поскольку бумага по-прежнему принадлежит ему, это как если бы он дал ей одну лишь запись. Но если он сказал ей: вот тебе твой гет при условии, что ты вернёшь мне бумагу, — то она разведена. Гет принадлежит ей целиком, а возвращение бумаги есть лишь условие, которое должно быть исполнено позднее.

בָּעֵי רַב פָּפָּא: בֵּין שִׁיטָה לְשִׁיטָה וּבֵין תֵּיבָה לְתֵיבָה, מַאי? תֵּיקוּ.

Rav Pappa raises a dilemma: If he said that the paper between each line or between each word in the bill of divorce will still belong to him but the paper where the words are written will be hers, what is the halakha? A solution is not found for this question, and the dilemma shall stand unresolved.

Рав Папа задаёт вопрос: если он сказал, что бумага между строками или между словами в гете останется его, а бумага там, где написаны слова, будет её, — какова галаха? Решения на этот вопрос не находится, и вопрос остаётся неразрешённым.

וְתִיפּוֹק לֵיהּ ״דְּסֵפֶר״ אֶחָד אָמַר רַחֲמָנָא, וְלֹא שְׁנַיִם וּשְׁלֹשָׁה סְפָרִים! לָא צְרִיכָא, דִּמְעוֹרֶה.

The Gemara asks: Why isn’t a solution offered for Rav Pappa’s question? Let him derive an answer to this question from elsewhere, as the Merciful One speaks of one scroll in regard to the bill of divorce in the Torah: “And he writes her a scroll of severance” (Deuteronomy 24:1), and not two or three scrolls. If the woman receives only the paper on which the words are written but the rest of the paper belongs to the man, then this is not viewed as a single scroll. Rather, it is multiple scrolls, thereby invalidating it. The Gemara answers: No, it is necessary to discuss the question in a case where the letters are intertwined, meaning that they were written in such a manner that even if the paper between them was removed, the writing in the bill of divorce would remain attached as a single entity.

Гмара спрашивает: почему на вопрос рава Папы не предложено решения? Пусть он выведет ответ на этот вопрос из другого места, ибо Милосердный говорит в Торе относительно гета об одном свитке: «И напишет ей свиток расторжения» (Дварим 24:1), — а не о двух или трёх свитках. Если женщина получает только ту бумагу, на которой написаны слова, а остальная бумага принадлежит мужчине, то это не рассматривается как единый свиток. Напротив, это множество свитков, что делает гет недействительным. Гмара отвечает: нет, вопрос необходимо обсуждать применительно к случаю, когда буквы переплетены, то есть написаны таким образом, что даже если убрать бумагу между ними, запись в гете останется соединённой как единое целое.

בָּעֵי רָמֵי בַּר חָמָא: הָיוּ מוּחְזָקִים בְּעֶבֶד שֶׁהוּא שֶׁלּוֹ – וְגֵט כָּתוּב עַל יָדוֹ, וַהֲרֵי הוּא יוֹצֵא מִתַּחַת יָדָהּ, מַהוּ?

Rami bar Ḥama raises a dilemma: If the judges had a presumption that a slave was his, i.e., that it belonged to the husband; and the bill of divorce that this man gave his wife was written on that slave’s hand; and now the slave emerges from her possession, i.e., he is with the woman, what is the halakha with regard to this bill of divorce?

Рами бар Хама задаёт вопрос: если у судей была презумпция, что раб его, то есть что он принадлежал мужу; и гет, который этот человек дал своей жене, был написан на руке того раба; а теперь раб оказывается во владении женщины, то есть он находится у неё, — какова галаха относительно этого гета?

מִי אָמְרִינַן אַקְנוֹיֵי אַקְנִי לַהּ, אוֹ דִלְמָא, הוּא מִנַּפְשֵׁיהּ עָיֵיל?

The Gemara explains the elements of the question: Do we say that the husband transferred the slave to his wife? Therefore, it is as though he gave her the bill of divorce in the proper manner, as is explained in the mishna, and she is divorced. Or perhaps we say that he, the slave, entered the possession of the woman on his own, because he prefers to be under her ownership rather than under her husband’s ownership, in which case the husband did not give him to the woman at all, and she is not divorced, as the husband needs to give the bill of divorce to the woman?

Гмара разъясняет составные части вопроса: скажем ли мы, что муж передал раба своей жене? Тогда это как если бы он вручил ей гет надлежащим образом, как разъяснено в мишне, и она разведена. Или, быть может, мы скажем, что он, раб, вошёл во владение женщины сам по себе, потому что предпочитает быть в её собственности, а не в собственности её мужа, — и в таком случае муж вовсе не передавал его женщине, и она не разведена, ибо муж должен вручить гет женщине?

אָמַר רָבָא: וְתִיפּוֹק לֵיהּ דִּכְתָב שֶׁיָּכוֹל לְהִזְדַּיֵּיף הוּא! וּלְרָבָא, קַשְׁיָא מַתְנִיתִין ״עַל הַיָּד שֶׁל עֶבֶד״!

Rava said: And let Rami bar Ḥama derive an answer to his question from a different reason, that writing on a person’s body is writing that can be forged, as it is easily erased and replaced with other writing, and a bill of divorce that is written in a manner susceptible to forgery is invalid. The Gemara clarifies: But according to Rava, who raised this challenge, the mishna is difficult, as it taught that a bill of divorce may be written on a slave’s hand.

Сказал Рава: пусть Рами бар Хама выведет ответ на свой вопрос из иного основания — что запись на теле человека есть запись, которую можно подделать, поскольку она легко стирается и заменяется другой записью, а гет, написанный способом, доступным для подделки, недействителен. Гмара уточняет: но по мнению Равы, выдвинувшего это возражение, мишна трудна, ибо она учила, что гет можно писать на руке раба.

בִּשְׁלָמָא מַתְנִיתִין לְרָבָא לָא קַשְׁיָא, בְּעֵדֵי מְסִירָה וְרַבִּי אֶלְעָזָר הִיא. אֶלָּא לְרָמֵי בַּר חָמָא קַשְׁיָא!

The Gemara responds: Granted, the mishna is not difficult for Rava, as it is possible to say that the mishna is referring to a case where the husband gave her the slave with witnesses present who observe the transmission of a legal document. In other words, they were present when the slave, who has the legal document written on him, was given to the woman. And it is in accordance with Rabbi Elazar, who holds that the essential witnesses are those who witness the delivery, and since they witnessed the delivery, she is divorced. However, for Rami bar Ḥama it is difficult. In his case, there were no witnesses to the transfer of the slave, so the possibility that the writing was forged should invalidate it.

Гмара отвечает: положим, мишна не трудна для Равы, ибо можно сказать, что мишна говорит о случае, когда муж передал ей раба в присутствии свидетелей, наблюдающих вручение правового документа. Иными словами, они присутствовали, когда раб, на котором написан правовой документ, был передан женщине. И это в соответствии с рабби Элазаром, который полагает, что главные свидетели — это эдей масира, свидетели вручения, и раз они наблюдали вручение, она разведена. Но для Рами бар Хамы это трудно. В его случае свидетелей передачи раба не было, и потому возможность подделки записи должна была бы сделать гет недействительным.

לְרָמֵי בַּר חָמָא נָמֵי לָא קַשְׁיָא – בִּכְתוֹבֶת קַעֲקַע. הַשְׁתָּא דְּאָתֵית לְהָכִי, מַתְנִיתִין (לְרָבָא) נָמֵי לָא תִּיקְשֵׁי – בִּכְתוֹבֶת קַעֲקַע.

The Gemara answers: According to Rami bar Ḥama it is also not difficult, as he did not ask his question in a case where the bill of divorce was written on the slave with ink but with regard to a case where it was written as a tattoo, so the writing certainly cannot be erased and forged. The Gemara notes: Now that you have arrived at this, the mishna, which deemed valid a bill of divorce that was written on the hand of the slave, will not be difficult for Rava either, as it is also stating the halakha with regard to a case where it was written as a tattoo.

Гмара отвечает: для Рами бар Хамы это тоже не трудно, ибо он задал свой вопрос не о случае, когда гет был написан на рабе чернилами, а о случае, когда он был нанесён как татуировка, так что запись заведомо нельзя стереть и подделать. Гмара замечает: теперь, когда ты пришёл к этому, и мишна, признавшая действительным гет, написанный на руке раба, не будет трудна и для Равы, ибо она тоже излагает галаху для случая, когда он был нанесён как татуировка.

מַאי הָוֵי עֲלַהּ? תָּא שְׁמַע, דְּאָמַר רֵישׁ לָקִישׁ: הַגּוֹדְרוֹת, אֵין לָהֶן חֲזָקָה.

In any case, Rami bar Ḥama’s question remains unresolved. If so, what halakhic conclusion was reached about this matter? The Gemara suggests: Come and hear a proof based on that which Reish Lakish says: With regard to livestock, there is no presumption of ownership, since they wander from place to place. Therefore, a person cannot claim that his mere possession of livestock demonstrates ownership, because they may have wandered into his property on their own. The same halakha should apply to a slave. If there are no witnesses who saw the transfer to the woman, then her mere possession of the slave should not serve as proof that the slave, and by extension the bill of divorce, was given to her, and consequently the woman is not divorced.

Во всяком случае, вопрос Рами бар Хамы остаётся неразрешённым. Если так, какой галахический вывод был сделан по этому делу? Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из того, что говорит рейш Лакиш: относительно скота нет хазаки владения, поскольку скот бродит с места на место. Поэтому человек не может утверждать, что само нахождение скота у него доказывает право собственности, ибо скот мог забрести в его владение сам. Та же галаха должна быть приложима и к рабу. Если нет свидетелей, видевших передачу женщине, то само нахождение раба у неё не должно служить доказательством, что раб — а вместе с ним и гет — был ей вручён, и, следовательно, женщина не разведена.

בָּעֵי רָמֵי בַּר חָמָא: הָיוּ מוּחְזָקִין בְּטַבְלָא שֶׁהִיא שֶׁלָּהּ – וְגֵט כָּתוּב עָלֶיהָ; וַהֲרֵי הִיא יוֹצְאָה מִתַּחַת יָדוֹ, מַהוּ? מִי אָמְרִינַן אַקְנוֹיֵי אַקְנִיתַהּ לֵיהּ, אוֹ דִלְמָא (אִשָּׁה) לָא יָדְעָה לְאַקְנוֹיֵי?

Rami bar Ḥama raises another dilemma: If the judges had a presumption that a slate was hers, and a bill of divorce was written on it, and now this slate emerges from his possession, and he wants to divorce his wife by giving her the slate, what is the halakha? Do we say that she transferred the ownership of the slate to him, and he may give it to her as a bill of divorce, and the divorce takes effect? Or perhaps a woman does not understand how to transfer an object that will be given back to her, and she believes it is a formality and not an actual legal transfer. If this were to be the case, they would not be divorced, as the slate did not in fact belong to the husband.

Рами бар Хама задаёт ещё один вопрос: если у судей была презумпция, что доска была её, и на ней был написан гет, а теперь эта доска оказывается в его владении, и он хочет развестись со своей женой, вручив ей доску, — какова галаха? Скажем ли мы, что она передала ему право собственности на доску, и он может вручить её ей как гет, и развод вступает в силу? Или, быть может, женщина не понимает, как передавать вещь, которая будет ей возвращена, и полагает, что это формальность, а не действительная правовая передача? Если бы это было так, они не были бы разведены, ибо доска на самом деле мужу не принадлежала.

אָמַר אַבָּיֵי, תָּא שְׁמַע: אַף הוּא הֵעִיד עַל כְּפָר קָטָן שֶׁהָיָה בְּצַד יְרוּשָׁלַיִם, וְהָיָה בּוֹ זָקֵן אֶחָד, וְהָיָה מַלְוֶה לְכׇל בְּנֵי הַכְּפָר, וְכוֹתֵב בִּכְתַב יָדוֹ וַאֲחֵרִים חוֹתְמִים, וּבָא מַעֲשֶׂה לִפְנֵי חֲכָמִים וְהִכְשִׁירוּהוּ. וְאַמַּאי? הָא בָּעֵינָא ״סֵפֶר מִקְנָה״, וְלֵיכָּא!

Abaye said: Come and hear a proof based on what is stated in a mishna (Eduyyot 2:3): Even he, Rabbi Yehuda ben Bava, who was quoted earlier in this mishna, testified about a small village that was adjacent to Jerusalem, and there was an old man there who would lend money to all the residents of the village. And he would write the documents in his handwriting and others would sign. And the incident came before the Sages and they deemed it valid. And why did they deem it valid? Isn’t there a need to fulfill this verse: “I took the deed of purchase” (Jeremiah 32:11), requiring that the document itself be transferred from the seller to the buyer, and this is not the case here, as the document attesting to the loan was in the possession of the creditor the entire time?

Сказал Абайе: приди и услышь доказательство из того, что сказано в мишне (Эдуйот 2:3): также и он, рабби Йеуда бен Бава, приведённый ранее в этой мишне, свидетельствовал о небольшой деревне, примыкавшей к Иерусалиму, где был старик, который ссужал деньгами всех жителей деревни. И он писал документы своей рукой, а подписывали другие. И это дело пришло к мудрецам, и они признали такие документы действительными. А почему они признали их действительными? Разве не нужно исполнить сказанное в стихе: «И взял я купчую запись» (Йирмеяу 32:11), — требующем, чтобы сам документ был передан от продавца к покупателю, а здесь это не так, ибо документ, удостоверяющий заём, всё время находился во владении заимодавца?

אֶלָּא לָאו, מִשּׁוּם דְּאָמְרִינַן אַקְנוֹיֵי מַקְנֵה לְהוּ!

Rather, is it not because we say that he certainly transferred the ownership of the documents to them in a legally binding manner, although he knew that they would be returned to him immediately afterward. The same should apply in this case, and the assumption should be that the woman transferred ownership of the slate to the husband, and he then gave it back to her.

Скорее, не потому ли это, что мы говорим: он, безусловно, передал им право собственности на документы юридически обязывающим образом, хотя и знал, что они будут сразу же ему возвращены? То же должно быть приложимо и к нашему случаю, и следует предположить, что женщина передала мужу право собственности на доску, а он затем вернул её ей.

אָמַר רָבָא: וּמַאי קוּשְׁיָא? דִּילְמָא

Rava said: And what is the difficulty? How can one prove anything from the mishna? Perhaps

Сказал Рава: а в чём затруднение? Как можно что-либо доказать из этой мишны? Быть может,

דף 21

Display Settings

Bookmarks