Gittin 28b — Gittin

שֶׁמָּא מֵת לָא חָיְישִׁינַן, שֶׁמָּא יָמוּת חָיְישִׁינַן.

There is a different distinction: We are not concerned that perhaps he has already died, which is why the mishna rules that she may continue to partake of teruma. However, in the case of one who stipulates that the bill of divorce will take effect one hour before his death, we are concerned that perhaps he will die at an unknown moment in the future and she will no longer be permitted to partake of teruma.

Здесь иное различие: мы не опасаемся, что он, быть может, уже умер, — потому мишна и постановляет, что она может и дальше есть труму. Однако в случае, когда человек оговаривает, что гет вступит в силу за час до его смерти, мы опасаемся, что он, быть может, умрёт в некий неизвестный момент в будущем, и тогда ей уже нельзя будет есть труму.

אֲמַר לֵיהּ רַב אַדָּא בַּר מַתְנָה לְרָבָא: וְהָא נוֹד דִּכְשֶׁמָּא יָמוּת הוּא, וּפְלִיגִי! אָמַר רַב יְהוּדָה מִדִּסְקַרְתָּא: שָׁאנֵי נוֹד דְּאֶפְשָׁר דְּמָסַר לֵיהּ לְשׁוֹמֵר.

Rav Adda bar Mattana said to Rava: But the concern in the case of the wineskin is that it might burst before one is able to separate the teruma and tithes, which is similar to the concern that perhaps he will die, as both are concerns with respect to the future, and Rabbi Yehuda and Rabbi Meir disagree. Rav Yehuda of Diskarta said: A wineskin is different, as it is possible to give it to a watchman who will protect it from bursting, which is why Rabbi Meir is not concerned that it might burst. This reasoning does not apply to the concern that the husband might die.

Рав Ада бар Матана сказал Раве: но ведь опасение в случае с бурдюком состоит в том, что он может лопнуть прежде, чем человек успеет отделить труму и десятины, а это подобно опасению, что он, быть может, умрёт, ибо оба опасения касаются будущего, и рабби Йеуда с рабби Меиром расходятся. Рав Йеуда из Дискарты сказал: бурдюк — иное дело, ибо его можно отдать сторожу, который убережёт его от разрыва; потому рабби Меир и не опасается, что он лопнет. Это рассуждение неприменимо к опасению, что муж может умереть.

מַתְקֵיף לַהּ רַב מְשַׁרְשְׁיָא: עָרְבָיךְ עָרְבָא צְרִיךְ! אֶלָּא אָמַר רָבָא: שֶׁמָּא מֵת – לָא חָיְישִׁינַן, שֶׁמָּא יָמוּת – תַּנָּאֵי הִיא.

Rav Mesharshiyya objects to this answer: Your guarantor himself needs a guarantor, as there is no way of knowing that the guardian will not be negligent, so the wineskin may burst. Rather, Rava said: Everyone agrees that we are not concerned that perhaps he has already died, in accordance with the mishna here. As to the issue of whether there is a concern that perhaps he will die, as in the case of the baraita, this is a dispute between tanna’im.

Рав Мешаршия возражает на этот ответ: твой поручитель сам нуждается в поручителе, ибо нельзя знать, что сторож не проявит небрежности, и тогда бурдюк всё же может лопнуть. Скорее, Рава сказал: все согласны, что мы не опасаемся, что он, быть может, уже умер, — как в здешней мишне. Что же до вопроса, есть ли опасение, что он, быть может, умрёт, как в случае барайты, — это спор между танаим.

הַשּׁוֹלֵחַ חַטָּאתוֹ מִמְּדִינַת הַיָּם וְכוּ׳: וְהָא בָּעֵינָא סְמִיכָה! אָמַר רַב יוֹסֵף: בְּקׇרְבַּן נָשִׁים. רַב פָּפָּא אָמַר: בְּחַטַּאת הָעוֹף.

§ The mishna teaches that in the case of one who sends his sin-offering from a country overseas, the priests may sacrifice it on the altar, based on the presumption that the one who sent it is still alive. The Gemara asks: But doesn’t an offering require the placing of hands on the head of an offering by the one who brings the offering? In this case the owner of the offering is elsewhere and cannot place his hands on the offering. Rav Yosef says: The mishna states this ruling with regard to the offering of women, as women are not required to place their hands on the head of their offerings. Rav Pappa says: The mishna states this ruling with regard to a bird sacrificed as a sin-offering, where it is not required that the owner place his hands on the head of the offering.

§ Мишна учит, что если кто-то посылает свою жертву за грех из заморской страны, коэны могут принести её на жертвеннике исходя из предположения, что пославший ещё жив. Гмара спрашивает: но разве жертва не требует возложения рук на голову жертвы тем, кто её приносит? А в этом случае хозяин жертвы находится в другом месте и не может возложить на неё руки. Рав Йосеф говорит: мишна выносит это постановление относительно жертвы женщин, ибо женщины не обязаны возлагать руки на голову своих жертв. Рав Папа говорит: мишна выносит это постановление относительно птицы, приносимой как жертва за грех, где не требуется, чтобы хозяин возлагал руки на голову жертвы.

וּצְרִיכָא; דְּאִי אַשְׁמְעִינַן גֵּט – מִשּׁוּם דְּלָא אֶפְשָׁר, אֲבָל תְּרוּמָה דְּאֶפְשָׁר – אֵימָא לָא.

Noting that the mishna states the same halakha, that the presumption is that one remains alive, in three different contexts, the Gemara comments: And it is necessary for the mishna to state this in all three cases, as, if it had taught us only the case of a bill of divorce, one might have said that it is due to the fact that it is not possible to take into account the possible death of the husband, as there would then be no way for the husband to send a bill of divorce to his wife with an agent. That is why the presumption that the husband is alive is relied upon. But with regard to teruma, where it is possible for the wife to partake of non-sacred produce, say the presumption is not relied upon, and there is a concern that he died.

Отмечая, что мишна излагает один и тот же закон — что действует презумпция, будто человек остаётся в живых, — в трёх разных случаях, Гмара замечает: и мишне необходимо было изложить это во всех трёх случаях. Ибо если бы она сообщила нам лишь случай с гетом, можно было бы сказать, что дело в том, что невозможно принимать в расчёт возможную смерть мужа, ибо тогда у мужа не было бы никакой возможности послать жене гет с шалиахом; потому и полагаются на презумпцию, что муж жив. Но что до трумы, где жена может есть будничную пищу, скажи, что на эту презумпцию не полагаются и есть опасение, что он умер.

וְאִי אַשְׁמְעִינַן תְּרוּמָה – דְּזִמְנִין דְּלָא אֶפְשָׁר; אֲבָל חַטַּאת הָעוֹף – מִסְּפֵיקָא לָא לֵיעוּל חוּלִּין לָעֲזָרָה, צְרִיכָא.

And if it had taught us also the case of teruma, one might have said that there are times that it is not possible for the wife to avoid partaking of teruma, e.g., if she does not have sufficient non-sacred produce. But with regard to a bird sacrificed as a sin-offering, one might say that for a situation of uncertainty as to whether the sin-offering may be sacrificed, since its owners might not be alive, one should not bring non-sacred animals, i.e., an animal that may not be sacrificed, into the Temple courtyard. Therefore, it is necessary for the mishna to mention all of these cases.

А если бы мишна сообщила нам также и случай с трумой, можно было бы сказать, что бывает, когда жена не в состоянии обойтись без трумы, например, если у неё нет достаточно будничной пищи. Но что до птицы, приносимой как жертва за грех, можно было бы сказать: в положении сомнения, можно ли принести эту жертву за грех, ибо её хозяева, возможно, не живы, не следует вносить будничных животных, то есть животное, которое нельзя приносить в жертву, во двор Храма. Поэтому мишне необходимо было упомянуть все эти случаи.

מַתְנִי׳ שְׁלֹשָׁה דְּבָרִים אָמַר רַבִּי אֶלְעָזָר בֶּן פַּרְטָא לִפְנֵי חֲכָמִים, וְקִיְּימוּ אֶת דְּבָרָיו: עַל עִיר שֶׁהִקִּיפָהּ כַּרְקוֹם, וְעַל הַסְּפִינָה הַמּוּטְרֶפֶת בַּיָּם, וְעַל הַיּוֹצֵא לִידּוֹן – שֶׁהֵן בְּחֶזְקַת קַיָּימִין.

MISHNA: Rabbi Elazar ben Perata said three statements before the Sages as testimony from previous generations, and they upheld his statements: He spoke concerning the residents of a town that was surrounded by a camp of besiegers [karkom]; and concerning the travelers in a ship that is cast about in the sea; and concerning one who is going out to be judged in a capital case; that they are all presumed to be alive.

МИШНА: Рабби Элазар бен Перата изложил перед мудрецами три высказывания как свидетельство от прежних поколений, и они утвердили его слова. Он говорил о жителях города, окружённого станом осаждающих [карком]; и о путниках на корабле, который носит по морю; и о том, кто идёт на суд по делу, грозящему смертной казнью, — что все они предположительно живы.

אֲבָל עִיר שֶׁכְּבָשָׁהּ כַּרְקוֹם, וּסְפִינָה שֶׁאָבְדָה בַּיָּם, וְהַיּוֹצֵא לֵיהָרֵג – נוֹתְנִין עֲלֵיהֶן חוּמְרֵי חַיִּים וְחוּמְרֵי מֵתִים – בַּת יִשְׂרָאֵל לְכֹהֵן, וּבַת כֹּהֵן לְיִשְׂרָאֵל, לֹא תֹּאכַל בִּתְרוּמָה.

However, concerning the residents of a town that was conquered by a camp of besiegers; and the travelers on a ship that was lost at sea; and one who is going out to be executed after receiving his verdict; in these cases one applies to them the stringencies of the living and the stringencies of the dead. How so? An Israelite woman married to a priest in one of these situations or a daughter of a priest married to an Israelite in one of these situations may not partake of teruma. The first woman may not do so because she may partake of teruma only while her husband is alive, and the second may not do so because she may partake of teruma only if he has died.

Однако о жителях города, захваченного станом осаждающих; и о путниках на корабле, пропавшем в море; и о том, кто идёт на казнь после вынесения приговора, — в этих случаях к ним применяют строгости, относящиеся к живым, и строгости, относящиеся к мёртвым. Каким образом? Израильтянка, вышедшая замуж за коэна и оказавшаяся в одном из этих положений, или дочь коэна, вышедшая замуж за израильтянина и оказавшаяся в одном из этих положений, не может есть труму. Первая — потому, что она может есть труму лишь пока её муж жив, а вторая — потому, что она может есть труму лишь если её муж умер.

גְּמָ׳ אָמַר רַב יוֹסֵף: לֹא שָׁנוּ אֶלָּא בְּבֵית דִּין שֶׁל יִשְׂרָאֵל; אֲבָל בְּבֵית דִּין שֶׁל אוּמּוֹת הָעוֹלָם, כֵּיוָן דִּגְמִיר לֵיהּ דִּינָא לִקְטָלָא – מִיקְטָל קָטְלִי לֵיהּ.

GEMARA: Rav Yosef says: They taught that one applies the stringencies of the living only to one who is being taken to be executed in a Jewish court, where even once he is being taken to be executed, he will be released if the court finds evidence for his innocence; but in a court of the nations of the world, once he is sentenced to death, he is killed in any case. Therefore, he should be considered as a dead man in every regard.

ГМАРА: рав Йосеф говорит: учили, что строгости, относящиеся к живым, применяют лишь к тому, кого ведут на казнь по решению еврейского суда, где даже после того, как его повели на казнь, он будет освобождён, если суд найдёт доказательства его невиновности. Но в суде народов мира, коль скоро он приговорён к смерти, его в любом случае убивают. Поэтому его следует считать мёртвым во всех отношениях.

אֲמַר לֵיהּ אַבָּיֵי: בֵּית דִּין שֶׁל אוּמּוֹת הָעוֹלָם נָמֵי, דִּמְקַבְּלִי שׁוּחְדָּא! אֲמַר לֵיהּ: כִּי שָׁקְלִי – מִקַּמֵּי דְּלַחְתּוֹם פּוּרְסִי שְׁנָמַג; לְבָתַר דְּמִיחְתַּם פּוּרְסִי שְׁנָמַג – לָא שָׁקְלִי.

Abaye said to him: In a court of the nations of the world as well, perhaps they will not execute him, as they accept bribes. Rav Yosef said to him: When they take a bribe, it is only before the verdict [puresei shenmag] has been sealed; but after the verdict has been sealed, they do not take bribes.

Абайе сказал ему: и в суде народов мира тоже — быть может, они его не казнят, ибо они берут взятки. Рав Йосеф сказал ему: они берут взятку лишь прежде, чем приговор [пурсей шенмаг] скреплён печатью; но после того, как приговор скреплён печатью, взяток они не берут.

מֵיתִיבִי, כׇּל מָקוֹם שֶׁיַּעַמְדוּ שְׁנַיִם וְיֹאמְרוּ: ״מְעִידִין אָנוּ אֶת אִישׁ פְּלוֹנִי שֶׁנִּגְמַר דִּינוֹ בְּבֵית דִּינוֹ שֶׁל פְּלוֹנִי, וּפְלוֹנִי וּפְלוֹנִי עֵדָיו״ – הֲרֵי זֶה יֵהָרֵג! דִּלְמָא בּוֹרֵחַ שָׁאנֵי.

According to Rav Yosef, in a Jewish court, even after one’s verdict is complete the presumption is that he is alive. The Gemara raises an objection to this from a mishna (Makkot 7a) concerning one who fled from the court after his verdict had been issued: Any place where two witnesses arise and say: We testify about so-and-so that his judgment was finalized in the court of so-and-so, and so-and-so and so-and-so were his witnesses, the halakha is that this person should be killed. It is evident from the mishna in tractate Makkot that there is no concern that the court may have later found a reason to release him. The Gemara answers: Perhaps one who flees is different, as the court will not reconsider his verdict once he has fled.

По мнению рава Йосефа, в еврейском суде даже после того, как приговор человеку окончательно вынесен, действует презумпция, что он жив. Гмара возражает на это из мишны (Макот 7а) о том, кто бежал из суда после вынесения приговора: везде, где встают два свидетеля и говорят: «Мы свидетельствуем о таком-то, что его приговор был окончательно вынесен в суде такого-то, и такой-то и такой-то были его свидетелями», — по закону этого человека следует казнить. Из мишны трактата Макот видно, что нет опасения, будто суд мог впоследствии найти основание освободить его. Гмара отвечает: быть может, бежавший — дело иное, ибо суд не станет пересматривать его приговор после того, как он бежал.

תָּא שְׁמַע: שְׁמַע מִבֵּית דִּין שֶׁל יִשְׂרָאֵל שֶׁהָיוּ אוֹמְרִים ״אִישׁ פְּלוֹנִי מֵת״; ״אִישׁ פְּלוֹנִי נֶהֱרָג״ – יַשִּׂיאוּ אֶת אִשְׁתּוֹ. מֵקוֹמֶנְטָרִיסִין שֶׁל גּוֹיִם ״אִישׁ פְּלוֹנִי מֵת״; ״אִישׁ פְּלוֹנִי נֶהֱרַג״ – אַל יַשִּׂיאוּ אֶת אִשְׁתּוֹ.

The Gemara suggests another proof: Come and hear: If one heard from a Jewish court that they were saying: The man so-and-so died, or: The man so-and-so was killed, then the court allows his wife to marry. If he heard from a gentile judicial registrar [komentirisin]: The man so-and-so died, or: The man so-and-so was killed, then the court does not allow his wife to marry.

Гмара предлагает другое доказательство: приди и услышь: если кто-то услышал от еврейского суда, что там говорят: «Такой-то умер» или «Такой-то был убит», — суд разрешает его жене выйти замуж. Если же он услышал от нееврейского судебного писца [коментирисин]: «Такой-то умер» или «Такой-то был убит», — суд не разрешает его жене выйти замуж.

מַאי ״מֵת״, וּמַאי ״נֶהֱרַג״? אִילֵימָא ״מֵת״ – מֵת מַמָּשׁ, וְ״נֶהֱרַג״ – נֶהֱרַג מַמָּשׁ; דִּכְווֹתֵיהּ גַּבֵּי גּוֹיִם, אַמַּאי אַל יַשִּׂיאוּ אֶת אִשְׁתּוֹ? הָא קַיְימָא לַן דְּכֹל מֵסִיחַ לְפִי תּוּמּוֹ הֵימוֹנֵי מְהֵימְנִי לֵיהּ!

The Gemara clarifies: What does it mean when it says: Died, and what does it mean when it says: Was killed? If we say that: Died, means that he actually died, and: Was killed, means that he was actually killed, such that the case concerning the gentiles is stated in a similar manner, i.e., that he heard from the gentile registrar that the person was actually dead, why may the court not allow his wife to marry? Don’t we maintain that with regard to any gentile who speaks offhandedly, the Sages deemed him credible? Therefore, the gentile should be deemed credible when he says that someone died or was killed.

Гмара разъясняет: что значит, когда сказано «умер», и что значит, когда сказано «был убит»? Если мы скажем, что «умер» означает, что он действительно умер, а «был убит» — что он действительно был убит, так что случай с неевреями изложен подобным же образом, то есть что человек услышал от нееврейского писца, что тот действительно мёртв, — то почему суд не может разрешить его жене выйти замуж? Разве мы не держимся того, что всякому нееврею, говорящему мимоходом, мудрецы доверяют? Стало быть, нееврею следует доверять, когда он говорит, что кто-то умер или был убит.

אֶלָּא לָאו ״מֵת״ – יוֹצֵא לָמוּת, ״נֶהֱרַג״ – יוֹצֵא לֵיהָרֵג? וְקָתָנֵי: בְּבֵית דִּין יִשְׂרָאֵל יַשִּׂיאוּ אֶת אִשְׁתּוֹ!

Rather, is it not necessary to explain that when it says: Died, it means that he is going out to die, and when it says: Was killed, it means going out to be executed. And it teaches that if it occurred in a Jewish court then the court allows his wife to marry, as it is assumed that he was already executed, contrary to the statement of Rav Yosef.

Скорее, не следует ли объяснить, что «умер» означает, что он идёт на смерть, а «был убит» означает, что он идёт на казнь. И учат, что если это произошло в еврейском суде, то суд разрешает его жене выйти замуж, ибо предполагается, что он уже казнён, — вопреки словам рава Йосефа.

לְעוֹלָם מֵת מַמָּשׁ וְנֶהֱרַג מַמָּשׁ, וּדְקָאָמְרַתְּ: דִּכְווֹתֵיהּ גַּבֵּי גּוֹיִם אַמַּאי לָא, וְהָא קַיְימָא לַן דְּכֹל מֵסִיחַ לְפִי תּוּמּוֹ הֵימוֹנֵי מְהֵימְנִי; הָנֵי מִילֵּי בְּמִילְּתָא דְּלָא שָׁיְיכִי בָּהּ, אֲבָל בְּמִילְּתָא דְּשָׁיְיכִי בַּהּ, עָבְדִי לְאַחְזוֹקֵי שִׁיקְרַיְיהוּ.

The Gemara answers: Actually, it can be explained that he actually died, and actually was killed. And with regard to that which you said: Such that the case concerning the gentiles is stated in a similar manner, why may the court not allow his wife to marry? Don’t we maintain that with regard to any gentile who speaks offhandedly, the Sages deemed him credible? The answer is that this credibility applies only in a matter that is not relevant to the gentiles; but in a matter that is relevant to the gentiles, such as here, where they desire to publicize that they carried out their verdict, it is common for them to reinforce their false verdict, i.e., once they reach a verdict they will say that the accused was killed. Therefore, one cannot rely on their statements.

Гмара отвечает: на самом деле можно объяснить, что он действительно умер и действительно был убит. А что до сказанного тобой: «так что случай с неевреями изложен подобным же образом, — почему же суд не может разрешить его жене выйти замуж? Разве мы не держимся того, что всякому нееврею, говорящему мимоходом, мудрецы доверяют?» — ответ таков: это доверие относится лишь к делу, которое неевреев не касается; но в деле, которое их касается, как здесь, где они желают огласить, что исполнили свой приговор, им свойственно подкреплять свой ложный приговор, то есть, вынеся приговор, они скажут, что обвиняемый казнён. Поэтому полагаться на их слова нельзя.

אִיכָּא דְאָמְרִי אָמַר רַב יוֹסֵף: לֹא שָׁנוּ אֶלָּא בְּבֵית דִּין שֶׁל אוּמּוֹת הָעוֹלָם,

This is one version of the discourse; there is also another version: There are those who say that Rav Yosef said: They taught that one applies the stringencies of the living and the dead only in a court of the nations of the world;

Такова одна версия этого рассуждения; есть и другая версия: некоторые говорят, что рав Йосеф сказал: учили, что строгости, относящиеся к живым, и строгости, относящиеся к мёртвым, применяют лишь в суде народов мира;

דף 29

Display Settings

Bookmarks