Niddah 50a — Talmud Bavli — Tractate Niddah

רַבִּי מֵאִיר הִיא, דְּתַנְיָא: הָיָה רַבִּי מֵאִיר אוֹמֵר, מָה תַּלְמוּד לוֹמַר ״עַל פִּיהֶם יִהְיֶה כׇּל רִיב וְכׇל נָגַע״? וְכִי מָה עִנְיָן רִיבִים אֵצֶל נְגָעִים? מַקִּישׁ רִיבִים לִנְגָעִים: מָה נְגָעִים בַּיּוֹם, דִּכְתִיב ״וּבְיוֹם הֵרָאוֹת בּוֹ״, אַף רִיבִים בַּיּוֹם.

It is the opinion of Rabbi Meir, as it is taught in a baraita that Rabbi Meir would say: What is the meaning when the verse states: “According to their word shall every dispute and every leprous mark be” (Deuteronomy 21:5)? What do disputes have to do with leprous marks? The verse juxtaposes disputes to leprous marks, to teach that just as leprous marks are viewed by a priest only in the daytime, as it is written with regard to leprous marks: “And on the day when raw flesh appears in him he shall be impure” (Leviticus 13:14), so too, disputes are adjudicated only in the daytime.

Это мнение Рабби Меира, как учат в Барайта, что Рабби Меир говорил: Каков смысл того, что стих говорит: «По слову их да будет всякая тяжба и всякая язва проказы» (Дварим 21:5)? Какое отношение имеют тяжбы к язвам проказы? Стих сопоставляет тяжбы язвам проказы, чтобы научить: как язвы проказы осматриваются коэном только днем, как написано о язвах проказы: «И в день, когда явится на нем живое мясо, будет нечист» (Ваикра 13:14), так и тяжбы разбираются только днем.

וּמָה נְגָעִים שֶׁלֹּא בְּסוֹמֵא, דִּכְתִיב: ״לְכׇל מַרְאֵה עֵינֵי הַכֹּהֵן״, אַף רִיבִים שֶׁלֹּא בְּסוֹמֵא. וּמַקִּישׁ נְגָעִים לְרִיבִים, מָה רִיבִים שֶׁלֹּא בִּקְרוֹבִים, אַף נְגָעִים שֶׁלֹּא בִּקְרוֹבִים.

And just as leprous marks are seen by priests who can see, but not by blind priests, as it is written: “As far as appears to the priest” (Leviticus 13:12), which teaches that they must be viewed by priests who can see with both eyes, so too, disputes are not adjudicated by blind judges, even if they are blind in only one eye. And the verse juxtaposes leprous marks to disputes to teach that just as disputes may not be judged by relatives of the litigants, so too, leprous marks may not be viewed by a priest who is a relative of the afflicted party.

И как язвы проказы видятся коэнами, которые могут видеть, но не слепыми коэнами, как написано: «По тому, как видится коэну» (Ваикра 13:12), что учит, что их должны осматривать коэны, которые видят обоими глазами, так и тяжбы не разбираются слепыми судьями, даже если он слеп только на один глаз. И стих сопоставляет язвы проказы тяжбам, чтобы научить: как тяжбы не могут судиться родственниками тяжущихся, так и язвы проказы не могут осматриваться коэном, который является родственником пораженного.

אִי מָה רִיבִים בִּשְׁלֹשָׁה, אַף נְגָעִים בִּשְׁלֹשָׁה? וְדִין הוּא: מָמוֹנוֹ בִּשְׁלֹשָׁה, גּוּפוֹ לֹא כׇּל שֶׁכֵּן? תַּלְמוּד לוֹמַר ״וְהוּבָא אֶל אַהֲרֹן הַכֹּהֵן אוֹ אֶל אַחַד מִבָּנָיו הַכֹּהֲנִים״, הָא לָמַדְתָּ שֶׁאֲפִילּוּ כֹּהֵן אֶחָד רוֹאֶה אֶת הַנְּגָעִים.

The baraita continues: If these two halakhot are compared, one can also say that just as disputes are judged specifically by three judges, so too, leprous marks must be viewed by three priests. And this suggestion is supported by a logical inference: If a case that only involves one’s money is adjudicated by three judges, all the more so is it not clear that leprous marks, which afflict the person himself, should be viewed by three priests? To counter this notion, the verse states: “And he shall be brought to Aaron the priest or to one of his sons, the priests” (Leviticus 13:2). You have learned from this that even one priest may view leprous marks.

Барайта продолжает: Если эти две галахот сопоставляются, можно также сказать: как тяжбы судятся именно тремя судьями, так и язвы проказы должны осматриваться тремя коэнами. И это предположение поддерживается логическим выводом: если дело, касающееся только денег человека, разбирается тремя судьями, тем более разве не ясно, что язвы проказы, которые поражают самого человека, должны осматриваться тремя коэнами? Чтобы опровергнуть эту мысль, стих говорит: «И приведут его к Аарону, коэну, или к одному из его сыновей, коэнов» (Ваикра 13:2). Ты выучил из этого, что даже один коэн может осматривать язвы проказы.

הָהוּא סַמְיָא דַּהֲוָה בְּשִׁבָבוּתֵיהּ דְּרַבִּי יוֹחָנָן, דַּהֲוָה קָדָיֵין דִּינָא, וְלָא קָאָמַר לֵיהּ וְלָא מִידֵּי. הֵיכִי עָבֵיד הָכִי? וְהָאָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: הֲלָכָה כִּסְתַם מִשְׁנָה!

The Gemara relates: There was a certain blind person who was living in the neighborhood of Rabbi Yoḥanan who would render judgments, and Rabbi Yoḥanan did not say anything to him. The Gemara asks: How could Rabbi Yoḥanan do this? But didn’t Rabbi Yoḥanan himself say that the halakha is in accordance with the ruling of an unattributed mishna?

Гмара рассказывает: Был один слепой человек, живший по соседству с Рабби Йохананом, который выносил судебные решения, и Рабби Йоханан ничего ему не сказал. Гмара спрашивает: Как мог Рабби Йоханан так поступить? Но разве сам Рабби Йоханан не сказал, что Галаха — согласно постановлению мишны без указания автора?

וּתְנַן: כׇּל הַכָּשֵׁר לָדוּן — כָּשֵׁר לְהָעִיד, וְיֵשׁ כָּשֵׁר לְהָעִיד וְאֵין כָּשֵׁר לָדוּן, וְאָמְרִינַן: לְאֵתוֹיֵי מַאי? וְאָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: לְאֵתוֹיֵי סוֹמֵא בְּאַחַת מֵעֵינָיו.

And we learned in the mishna: Any person who is fit to adjudicate a case and serve as a judge is fit to testify as a witness, and there are those who are fit to testify but are not fit to adjudicate. And we said: What is added by this halakha, and Rabbi Yoḥanan said: It serves to add one who is blind in one of his eyes, as he is fit to testify but unfit to judge. Since Rabbi Yoḥanan evidently maintains that one who is blind even in one of his eyes is not fit to judge, why did he not admonish this judge?

А мы учили в мишне: Всякий, кто пригоден разбирать дело и служить судьей, пригоден свидетельствовать как свидетель; и есть такие, кто пригоден свидетельствовать, но не пригоден разбирать дело. И мы сказали: Что добавляет эта Галаха? И Рабби Йоханан сказал: Она добавляет того, кто слеп на один глаз, поскольку он пригоден свидетельствовать, но непригоден судить. Если Рабби Йоханан, очевидно, считает, что тот, кто слеп даже на один глаз, непригоден судить, почему же он не сделал замечания этому судье?

רַבִּי יוֹחָנָן סְתָמָא אַחֲרִינָא אַשְׁכַּח, דִּתְנַן: דִּינֵי מָמוֹנוֹת דָּנִין בַּיּוֹם, וְגוֹמְרִין בַּלַּיְלָה.

The Gemara answers: Rabbi Yoḥanan found another unattributed mishna which indicates a different conclusion. As we learned in the mishna in tractate Sanhedrin (32a): In cases of monetary law, the court judges during the daytime, and concludes the deliberations and issues their ruling even at night. This is not the halakha with regard to leprous marks, which may not be viewed at night at all. Accordingly, one does not compare judging cases of monetary law to viewing leprous marks. Since this comparison was the source for disqualifying a blind judge, one cannot derive from it that a blind judge is disqualified.

Гмара отвечает: Рабби Йоханан нашел другую мишну без указания автора, которая указывает на иной вывод. Ибо мы учили в мишне в трактате Санхедрин (32а): В делах денежного права суд разбирает днем, а завершает обсуждение и выносит решение даже ночью. Это не так относительно язв проказы, которые вообще нельзя осматривать ночью. Соответственно, не сравнивают разбор дел денежного права с осмотром язв проказы. А поскольку именно это сравнение было источником для дисквалификации слепого судьи, нельзя вывести из него, что слепой судья дисквалифицирован.

וּמַאי אוּלְמֵיהּ דְּהַאי סְתָמָא מֵהַאי סְתָמָא? אִיבָּעֵית אֵימָא: סְתָמָא דְּרַבִּים עֲדִיף, וְאִיבָּעֵית אֵימָא: מִשּׁוּם דְּקָתָנֵי לַהּ גַּבֵּי הִלְכְתָא דְּדִינֵי.

The Gemara asks: And in what manner is the strength of that unattributed mishna in tractate Sanhedrin greater than the strength of this unattributed mishna here? Why did Rabbi Yoḥanan accept the ruling of that mishna? The Gemara explains: If you wish, say that an unattributed mishna that records the opinion of many Sages, as in Sanhedrin, is preferable, whereas the mishna here was established as in accordance with the individual opinion of Rabbi Meir. And if you wish, say instead that it is because the mishna in Sanhedrin teaches this halakha in the context of the halakhot of judges. Since that chapter is the primary source for all of the halakhot of court matters, its rulings are of greater weight.

Гмара спрашивает: И чем сила той мишны без указания автора в трактате Санхедрин больше силы этой мишны без указания автора здесь? Почему Рабби Йоханан принял постановление той мишны? Гмара объясняет: Если хочешь, скажи, что мишна без указания автора, передающая мнение многих мудрецов, как в Санхедрин, предпочтительнее, тогда как мишна здесь установлена в соответствии с частным мнением Рабби Меира. А если хочешь, скажи иначе: это потому, что мишна в Санхедрин учит этой галахе в контексте галахот о судьях. Поскольку та глава — основной источник всех галахот, касающихся судебных дел, ее постановления имеют больший вес.

מַתְנִי' כֹּל שֶׁחַיָּיב בַּמַּעַשְׂרוֹת — מִטַּמֵּא טוּמְאַת אֳוכָלִין, וְיֵשׁ שֶׁמִּטַּמֵּא טוּמְאַת אֳוכָלִין וְאֵינוֹ חַיָּיב בַּמַּעַשְׂרוֹת.

MISHNA: Any food from which one is obligated to separate tithes becomes impure with the ritual impurity of food; and there is food that becomes impure with the ritual impurity of food but from which one is not obligated to separate tithes.

МИШНА: Всякая пища, из которой есть обязанность отделять десятины, становится нечистой тумой пищи; и есть пища, которая становится нечистой тумой пищи, но из которой нет обязанности отделять десятины.

גְּמָ' לְאֵתוֹיֵי מַאי? לְאֵתוֹיֵי בָּשָׂר וְדָגִים וּבֵיצִים.

GEMARA: The Gemara asks: What is added by the last clause of this mishna? The Gemara answers: This serves to add meat, fish, and eggs. Although they are subject to the ritual impurity of food, one is not obligated to separate tithes from them.

ГМАРА: Гмара спрашивает: Что добавляет последняя часть этой мишны? Гмара отвечает: Она добавляет мясо, рыбу и яйца. Хотя на них распространяется тума пищи, нет обязанности отделять от них десятины.

מַתְנִי' כֹּל שֶׁחַיָּיב בַּפֵּאָה — חַיָּיב בַּמַּעַשְׂרוֹת, וְיֵשׁ שֶׁחַיָּיב בַּמַּעַשְׂרוֹת וְאֵינוֹ חַיָּיב בַּפֵּאָה.

MISHNA: With regard to any produce from which one is obligated to designate produce in the corner of the field given to the poor [pe’a], as commanded in the Torah (see Leviticus 19:9, 23:22), one is obligated to separate tithes from it; and there is produce from which one is obligated to separate tithes but from which one is not obligated to designate pe’a.

МИШНА: Относительно всякой продукции, из которой есть обязанность назначать пеа — край поля, отдаваемый бедным, как заповедано в Торе (см. Ваикра 19:9, 23:22), — есть обязанность отделять от нее десятины; и есть продукция, из которой есть обязанность отделять десятины, но из которой нет обязанности назначать пеа.

גְּמָ' לְאֵתוֹיֵי מַאי? לְאֵתוֹיֵי תְּאֵנָה וְיָרָק, שֶׁאֵינוֹ חַיָּיב בַּפֵּאָה. דִּתְנַן: כְּלָל אָמְרוּ בַּפֵּאָה — כֹּל שֶׁהוּא אוֹכֶל, וְנִשְׁמָר, וְגִידּוּלוֹ מִן הָאָרֶץ, וּלְקִיטָתוֹ כְּאֶחָד, וּמַכְנִיסוֹ לְקִיּוּם — חַיָּיב בַּפֵּאָה.

GEMARA: The Gemara asks: What is added by the last clause of the mishna? The Gemara answers: It serves to add figs and vegetables, for which one is not obligated to designate pe’a, although the obligation of tithes does apply to them. As we learned in a mishna (Pe’a 1:4): The Sages stated a principle with regard to the halakhot of pe’a: With regard to anything that is food, and is protected, and that grows from the earth, and is gathered as one, i.e., there is one fixed time for gathering it, and that one brings in to store for preservation, its owner is obligated to designate pe’a.

ГМАРА: Гмара спрашивает: Что добавляет последняя часть мишны? Гмара отвечает: Она добавляет инжир и овощи, для которых нет обязанности назначать пеа, хотя обязанность десятин к ним относится. Как мы учили в мишне (Пеа 1:4): Мудрецы установили принцип относительно галахот пеа: относительно всего, что является пищей, и охраняется, и растет из земли, и собирается как одно, т.е. есть одно установленное время его сбора, и что вносят на хранение для сохранности, — его хозяин обязан назначать пеа.

אוֹכֵל — לְמַעוֹטֵי סְפִיחֵי סְטֵיס וְקוֹצָה, וְנִשְׁמָר — לְמַעוֹטֵי הֶפְקֵר, וְגִידּוּלוֹ מִן הָאָרֶץ — לְמַעוֹטֵי כְּמֵהִים וּפִטְרִיּוֹת, וּלְקִיטָתוֹ כְּאֶחָד — לְמַעוֹטֵי תְּאֵנָה, וּמַכְנִיסוֹ לְקִיּוּם — לְמַעוֹטֵי יָרָק.

The Gemara analyzes each criterion of the mishna. The clause: Anything that is food, serves to exclude the sefiḥin, produce that grew without being intentionally planted, of woad [setim] and safflower [vekotza]. These plants are used as dyes rather than for food. The clause: And is protected, serves to exclude ownerless crops, which no one protects. The clause: And grows from the earth, serves to exclude truffles and mushrooms, which do not draw sustenance from the ground. The clause: And is gathered as one, serves to exclude the fig tree, whose fruit is gathered over an extended period, as the figs do not all ripen at the same time. Finally, the clause: And that one brings in to storage for preservation, serves to exclude vegetables, which cannot be stored for lengthy periods.

Гмара анализирует каждый критерий Мишны. Положение: «Всякое, что является пищей», — исключает сефиḥин, самосев красильных растений — вайды [setim] и сафлора [vekotza]. Эти растения используют как красители, а не в пищу. Положение: «и охраняется», — исключает бесхозные посевы, которые никто не охраняет. Положение: «и растёт из земли», — исключает трюфели и грибы, которые не получают питания от земли. Положение: «и собирается как одно», — исключает фиговое дерево, плоды которого собирают в течение длительного времени, поскольку инжир не весь созревает одновременно. Наконец, положение: «и то, что вносят в хранилище для сохранности», — исключает овощи, которые нельзя хранить длительное время.

וְאִילּוּ גַּבֵּי מַעֲשֵׂר תְּנַן: כֹּל שֶׁהוּא אוֹכֶל, וְנִשְׁמָר, וְגִידּוּלוֹ מִן הָאָרֶץ — חַיָּיב בַּמַּעַשְׂרוֹת, וְאִילּוּ לְקִיטָתוֹ כְּאֶחָד, וּמַכְנִיסוֹ לְקִיּוּם — לָא קָתָנֵי.

And yet in the case of tithe, we learned in a mishna (Ma’asrot 1:1) with regard to the halakhot of tithes: Anything that is food, and is protected, and grows from the earth is obligated in tithes. And whereas some of the conditions overlap, the following criteria are not taught with regard to tithes: Gathered as one, and that one brings in to storage for preservation. Evidently, the obligation of tithes applies to fig trees and vegetables, despite the fact that the obligation of pe’a does not apply.

И всё же в отношении десятин мы учили в Мишне (Маасрот 1:1) относительно галахот десятин: «Всякое, что является пищей, и охраняется, и растёт из земли, — обязано в десятинах». И хотя часть условий совпадает, следующие критерии не преподаются относительно десятин: «собирается как одно» и «то, что вносят в хранилище для сохранности». Очевидно, обязанность десятин распространяется и на фиговые деревья, и на овощи, несмотря на то что обязанность пеа к ним не относится.

אִם הָיוּ בָּהֶם שׁוּמִים וּבְצָלִין — חַיָּיבִין, דִּתְנַן: מַלְבְּנוֹת בְּצָלִים שֶׁבֵּין הַיָּרָק, רַבִּי יוֹסֵי אוֹמֵר: פֵּאָה מִכׇּל אַחַת וְאֶחָת, וַחֲכָמִים אוֹמְרִים: מֵאַחַת עַל הַכֹּל.

The Gemara notes that if these vegetables that are exempt from pe’a contained garlic and onions, which are stored for an extended period of time, then they are obligated in pe’a as well. As we learned in a mishna (Pe’a 3:4): If one has garden beds of onions that are between the vegetables, Rabbi Yosei says that one leaves a separate pe’a from each and every one of the beds. And the Rabbis say one leaves pe’a from one garden bed for all of them.

Гмара отмечает: если среди этих овощей, освобождённых от пеа, были чеснок и лук, которые хранятся длительное время, то и они обязаны в пеа. Как мы учили в Мишне (Пеа 3:4): если у человека есть грядки лука, находящиеся среди овощей, Рабби Йосей говорит: оставляют отдельную пеа с каждой и каждой грядки. А Мудрецы говорят: оставляют пеа с одной грядки для всех.

אָמַר רַבָּה בַּר בַּר חַנָּה אָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: עוּלְשִׁין שֶׁזְּרָעָן מִתְּחִילָּה לִבְהֵמָה, וְנִמְלַךְ עֲלֵיהֶן לָאָדָם

§ Rabba bar bar Ḥana says that Rabbi Yoḥanan says: In the case of endives that were initially planted to be fed to animals, and later the owner reconsidered their designation and decided to use them for human consumption

§ Рабба бар бар Ḥана сказал, что Рабби Йоханан сказал: в случае с эндивием, который изначально был посажен для корма животным, а затем хозяин передумал относительно его назначения и решил использовать его для пищи человека,

דף 50

Display Settings

Bookmarks