Pesachim 117b — Talmud Bavli — Tractate Pesachim

מַאי לָאו, בְּהָא קָמִיפַּלְגִי: לְמַאן דְּאָמַר עַד ״אֵם הַבָּנִים שְׂמֵחָה״, סָבַר ״הַלְלוּיָהּ״ — רֵישׁ פִּירְקָא, וּמַאן דְּאָמַר עַד ״בְּצֵאת יִשְׂרָאֵל״, סָבַר ״הַלְלוּיָהּ״ — סוֹף פִּירְקָא.

What, is it not the case that the mishna and the baraita disagree concerning the following matter: According to the one who says that one must recite until “A joyful mother of children,” he maintains that the subsequent halleluya is the start of a chapter. And the one who said that one must recite until “When Israel came forth” maintains that halleluya is the end of the previous chapter. The mishna and the baraita disagree only with regard to when the word halleluya should be recited, at this point in the seder or when hallel is resumed after the meal.

Разве не так, что мишна и барайта расходятся в следующем: тот, кто говорит, что надо читать до «матерью, радующейся о детях», держится мнения, что следующее за этим «алелуя» есть начало главы. А тот, кто сказал, что надо читать до «когда вышел Израиль», держится мнения, что «алелуя» есть конец предыдущей главы. Мишна и барайта расходятся лишь в том, когда следует произносить слово «алелуя»: в этом ли месте седера или тогда, когда алель возобновляют после трапезы.

רַב חִסְדָּא מְתָרֵץ לְטַעְמֵיהּ, דְּכוּלֵּי עָלְמָא סָבְרִי: ״הַלְלוּיָהּ״ — סוֹף פִּירְקָא. מַאן דְּאָמַר עַד ״בְּצֵאת יִשְׂרָאֵל״ שַׁפִּיר, וּמַאן דְּאָמַר עַד ״אֵם הַבָּנִים שְׂמֵחָה״, עַד — וְעַד בַּכְּלָל.

The Gemara rejects this contention: This is no proof, as Rav Ḥisda explains the difference between the mishna and the baraita in accordance with his reasoning, that everyone maintains that halleluya marks the end of a chapter. However, the one who said that one must recite until “When Israel came forth” spoke well, as he cites the beginning of the next verse. And the one who said that one must recite until “A joyful mother of children” means until and including, i.e., one finishes the entire verse including the word halleluya.

Гмара отвергает этот довод: это не доказательство, ибо рав Хисда объясняет различие между мишной и барайтой согласно своему рассуждению, что все держатся мнения, будто «алелуя» знаменует конец главы. Однако тот, кто сказал, что надо читать до «когда вышел Израиль», сказал хорошо, ибо он приводит начало следующего стиха. А тот, кто сказал, что надо читать до «матерью, радующейся о детях», имеет в виду «до и включая», то есть человек дочитывает весь стих вместе со словом «алелуя».

וְנֵימָא עַד ״הַלְלוּיָהּ״! וְכִי תֵּימָא דְּלָא יָדְעִינַן הֵי ״הַלְלוּיָהּ״ — וְנֵימָא ״הַלְלוּיָהּ״ שֶׁל ״אֵם הַבָּנִים שְׂמֵחָה״? קַשְׁיָא.

The Gemara asks: If so, let the tanna say: Until halleluya. And if you say that we would not know which halleluya he meant, let the tanna say: The halleluya of “A joyful mother of children.” The Gemara comments: This is indeed difficult for the opinion of Rav Ḥisda.

Гмара спрашивает: если так, пусть тана скажет: до «алелуя». А если скажешь, что мы не знали бы, какое именно «алелуя» он имеет в виду, пусть тана скажет: «алелуя», что в «матерью, радующейся о детях». Гмара замечает: это действительно трудность для мнения рава Хисды.

רַבָּה בַּר רַב הוּנָא מְתָרֵץ לְטַעְמֵיהּ: דְּכוּלֵּי עָלְמָא ״הַלְלוּיָהּ״ — רֵישׁ פִּירְקָא, מַאן דְּאָמַר עַד ״אֵם הַבָּנִים שְׂמֵחָה״ — שַׁפִּיר, וּמַאן דְּאָמַר עַד ״בְּצֵאת יִשְׂרָאֵל״, סָבַר: עַד — וְלֹא עַד בַּכְּלָל.

Likewise, Rabba bar Rav Huna explains the difference between the mishna and the baraita in accordance with his reasoning, that everyone agrees that halleluya signifies the start of a chapter. The one who said that one must recite until “A joyful mother of children” spoke well, and the one who said that one must recite until “When Israel came forth” maintains that the term means until and not including, as one does not conclude with the word halleluya after “A joyful mother of children.”

Так же и Раба бар рав Уна объясняет различие между мишной и барайтой согласно своему рассуждению, что все согласны, будто «алелуя» знаменует начало главы. Тот, кто сказал, что надо читать до «матерью, радующейся о детях», сказал хорошо, а тот, кто сказал, что надо читать до «когда вышел Израиль», держится мнения, что это выражение означает «до, но не включая», ибо не завершают словом «алелуя» после «матерью, радующейся о детях».

וְנֵימָא: עַד ״הַלְלוּיָהּ״, וְכִי תֵּימָא דְּלָא יָדְעִינַן הֵי ״הַלְלוּיָהּ״ — וְנֵימָא עַד ״הַלְלוּיָהּ״ שֶׁ״בְּצֵאת יִשְׂרָאֵל״? קַשְׁיָא.

The Gemara asks a similar question with regard to the opinion of Rabba bar Rav Huna: If so, let the tanna say: Until halleluya. And if you say that we would not know which halleluya he meant, let the tanna say: The halleluya of “When Israel came forth.” The Gemara comments: This is indeed difficult for Rabba bar Rav Huna’s opinion.

Гмара задаёт подобный вопрос и относительно мнения Рабы бар рав Уны: если так, пусть тана скажет: до «алелуя». А если скажешь, что мы не знали бы, какое именно «алелуя» он имеет в виду, пусть тана скажет: «алелуя», что в «когда вышел Израиль». Гмара замечает: это действительно трудность для мнения Рабы бар рав Уны.

וְחוֹתֵם בִּגְאוּלָּה. אָמַר רָבָא: קְרִיאַת שְׁמַע וְהַלֵּל — ״גָּאַל יִשְׂרָאֵל״. דִּצְלוֹתָא — ״גּוֹאֵל יִשְׂרָאֵל״. מַאי טַעְמָא — דְּרַחֲמֵי נִינְהוּ.

And the mishna stated that one concludes this section of hallel with a blessing that refers to redemption. With regard to the dispute over how to conclude the blessing, Rava said: For the recitation of Shema and hallel on Passover, the wording of the final blessing is: Who redeemed Israel, in the past tense, whereas the seventh blessing of the weekday Amida prayer concludes with: Who redeems Israel, in the present tense. What is the reason for this difference? Prayer is a supplication for mercy and therefore one mentions and requests the anticipated redemption in his prayers.

И в мишне сказано, что завершают эту часть алеля благословением об избавлении. Относительно спора о том, как завершать это благословение, Рава сказал: при чтении Шма и алеля в песах формулировка заключительного благословения — «избавивший Израиль», в прошедшем времени, тогда как седьмое благословение будничной молитвы Амида завершается словами «избавляющий Израиль», в настоящем времени. В чём причина этого различия? Молитва — это мольба о милосердии, и потому человек упоминает и просит в своих молитвах об ожидаемом избавлении.

אָמַר רַבִּי זֵירָא: דְּקִידּוּשָׁא — ״אֲשֶׁר קִדְּשָׁנוּ בְּמִצְוֹתָיו וְצִוָּנוּ״. דִּצְלוֹתָא — ״קַדְּשֵׁנוּ בְּמִצְוֹתֶיךָ״. מַאי טַעְמָא — דְּרַחֲמֵי נִינְהוּ.

Likewise, Rabbi Zeira said: The formula of kiddush is: Who sanctified us with His mitzvot and commanded us, in the past tense. In contrast, the formula in the Amida prayer is: Sanctify us with Your mitzvot, in the future tense. What is the reason for this difference? Prayer is a supplication for mercy, and one submits a request for the future.

Так же рабби Зейра сказал: формулировка кидуша — «освятивший нас Своими заповедями и повелевший нам», в прошедшем времени. В отличие от этого, формулировка в молитве Амида — «освяти нас Твоими заповедями», в будущем времени. В чём причина этого различия? Молитва — это мольба о милосердии, и просьбу человек обращает на будущее.

אָמַר רַב אַחָא בַּר יַעֲקֹב: וְצָרִיךְ שֶׁיַּזְכִּיר יְצִיאַת מִצְרַיִם בְּקִידּוּשׁ הַיּוֹם. כְּתִיב הָכָא: ״לְמַעַן תִּזְכּוֹר אֶת יוֹם״. וּכְתִיב הָתָם: ״זָכוֹר אֶת יוֹם הַשַּׁבָּת לְקַדְּשׁוֹ״.

Rav Aḥa bar Ya’akov said: And one must mention the exodus from Egypt in the kiddush of Shabbat day, despite the fact that Shabbat is not directly connected to the Exodus. The proof is that here, with regard to Passover, it is written: “That you may remember the day when you came out of the land of Egypt all the days of your life” (Deuteronomy 16:3); and it is written there, with regard to Shabbat: “Remember the Shabbat day to sanctify it” (Exodus 20:8). By means of a verbal analogy of the word “day,” these verses teach that one must also recall the Exodus on Shabbat.

Рав Аха бар Яаков сказал: и следует упоминать исход из Египта в кидуше дня шабата, несмотря на то что шабат прямо не связан с Исходом. Доказательство в том, что здесь, относительно песаха, написано: «Дабы помнил ты день исхода твоего из земли Египетской во все дни жизни твоей» (Дварим 16:3); а там, относительно шабата, написано: «Помни день шабата, чтобы святить его» (Шмот 20:8). Посредством гзера шавы по слову «день» эти стихи учат, что об Исходе надо вспоминать и в шабат.

אָמַר רַבָּה בַּר שֵׁילָא: דִּצְלוֹתָא — ״מַצְמִיחַ קֶרֶן יְשׁוּעָה״, דְּאַפְטָרְתָּא — ״מָגֵן דָּוִד״.

The Gemara discusses the formulas of other prayers. Rabba bar Sheila said: The prayer that describes the future restoration of the kingship of Israel concludes with: He Who causes the horn of salvation to flourish, while the blessing recited after the haftara, the portion read from the Prophets, concludes with: Shield of David.

Гмара обсуждает формулировки других молитв. Раба бар Шила сказал: молитва, описывающая грядущее восстановление царства Израиля, завершается словами «взращивающий рог спасения», а благословение, произносимое после афтары — отрывка из Пророков, — завершается словами «щит Давида».

״וְעָשִׂיתִי לְךָ שֵׁם גָּדוֹל כְּשֵׁם הַגְּדוֹלִים״, תָּנֵי רַב יוֹסֵף: זֶהוּ שֶׁאוֹמְרִים ״מָגֵן דָּוִד״.

Incidentally, the Gemara cites the promise God issued to David through Nathan the Prophet: “And I will make you a great name, like the names of the great ones in the earth” (II Samuel 7:9). Rav Yosef teaches: This is the meaning of the phrase “like the names of the great ones,” that Jews will say: Shield of David, just as they say: Shield of Avraham.

Попутно Гмара приводит обещание, которое Бог дал Давиду через пророка Натана: «И сделаю имя твоё великим, подобно именам великих на земле» (Шмуэль II 7:9). Рав Йосеф учит: вот смысл выражения «подобно именам великих» — что евреи будут говорить «щит Давида», подобно тому как говорят «щит Авраама».

אָמַר רַבִּי שִׁמְעוֹן בֶּן לָקִישׁ: ״וְאֶעֶשְׂךָ לְגוֹי גָּדוֹל״, זֶהוּ שֶׁאוֹמְרִים ״אֱלֹהֵי אַבְרָהָם״. ״וַאֲבָרֶכְךָ״, זֶהוּ שֶׁאוֹמְרִים ״אֱלֹהֵי יִצְחָק״. ״וַאֲגַדְּלָה שְׁמֶךָ״, זֶהוּ שֶׁאוֹמְרִים ״אֱלֹהֵי יַעֲקֹב״.

Rabbi Shimon ben Lakish said with regard to God’s blessing of Avraham: “And I will make of you a great nation, and I will bless you, and I will make your name great, and you will be a blessing” (Genesis 12:2). “And I will make of you a great nation”; this is fulfilled in the opening of the first blessing of the Amida, as Jews say: God of Abraham. “And I will bless you”; this is fulfilled when they say: God of Isaac, as it is a blessing for a father when the name of his son is eternalized. “And I will make your name great”; this is fulfilled when they say: God of Jacob.

Рабби Шимон бен Лакиш сказал относительно Божьего благословения Аврааму: «И сделаю тебя народом великим, и благословлю тебя, и возвеличу имя твоё, и будешь благословением» (Берешит 12:2). «И сделаю тебя народом великим» — это исполняется в начале первого благословения Амиды, когда евреи говорят: «Бог Авраама». «И благословлю тебя» — это исполняется, когда говорят: «Бог Ицхака», ибо для отца благословение, когда имя сына его увековечено. «И возвеличу имя твоё» — это исполняется, когда говорят: «Бог Яакова».

יָכוֹל יְהוּ חוֹתְמִין בְּכוּלָּן? תַּלְמוּד לוֹמַר: ״וֶהְיֵה בְּרָכָה״. בְּךָ חוֹתְמִין, וְאֵין חוֹתְמִין בְּכוּלָּן.

One might have thought that Jews should conclude the first blessing of the Amida prayer with the names of all the forefathers; therefore the verse states: “And you will be a blessing” i.e., with you, Avraham, they will conclude the blessing, and they will not conclude with a mention of all of the forefathers. This is why the first blessing of the Amida prayer ends: Shield of Avraham.

Можно было бы подумать, что евреям следует завершать первое благословение молитвы Амида именами всех праотцев; поэтому стих говорит: «и будешь благословением» — то есть тобою, Авраам, будут завершать благословение, а не упоминанием всех праотцев. Вот почему первое благословение молитвы Амида завершается словами «щит Авраама».

אָמַר רָבָא: אַשְׁכַּחְתִּינָא לְסָבֵי דְפוּמְבְּדִיתָא דְּיָתְבִי וְקָאָמְרִי: בְּשַׁבְּתָא — בֵּין בִּצְלוֹתָא בֵּין בְּקִידּוּשָׁא: ״מְקַדֵּשׁ הַשַּׁבָּת״. בְּיוֹמָא טָבָא — בֵּין בִּצְלוֹתָא וּבֵין בְּקִידּוּשָׁא: ״מְקַדֵּשׁ יִשְׂרָאֵל וְהַזְּמַנִּים״. וְאָמֵינָא לְהוּ אֲנָא: אַדְּרַבָּה, דִּצְלוֹתָא — בֵּין בְּשַׁבְּתָא בֵּין בְּיוֹמָא טָבָא: ״מְקַדֵּשׁ יִשְׂרָאֵל״, בְּקִידּוּשָׁא דְשַׁבְּתָא: ״מְקַדֵּשׁ הַשַּׁבָּת״, בְּיוֹמָא טָבָא: ״מְקַדֵּשׁ יִשְׂרָאֵל וְהַזְּמַנִּים״.

Rava said: I found the Elders of Pumbedita sitting and saying: On Shabbat, both in prayer and in kiddush, one recites: Who sanctifies Shabbat. On a Festival, both in prayer and in kiddush one recites: Who sanctifies Israel and the seasons. And I said to them: On the contrary, in prayer, both on Shabbat and on a Festival, one should recite: Who sanctifies Israel. However, in the kiddush of Shabbat one should recite: Who sanctifies Shabbat, whereas in the kiddush of a Festival one should recite: Who sanctifies Israel and the seasons.

Рава сказал: я застал старейшин Пумбедиты сидящими и говорящими: в шабат и в молитве, и в кидуше произносят «освящающий шабат». А в праздник и в молитве, и в кидуше произносят «освящающий Израиль и времена». И я сказал им: напротив, в молитве и в шабат, и в праздник следует произносить «освящающий Израиль». Однако в кидуше шабата следует произносить «освящающий шабат», тогда как в кидуше праздника следует произносить «освящающий Израиль и времена».

וַאֲנָא אָמֵינָא טַעְמָא דִידִי וְטַעְמָא דִידְכוּ. טַעְמָא דִידְכוּ: שַׁבָּת, דִּקְבִיעָא וְקַיְימָא — בֵּין בִּצְלוֹתָא וּבֵין בְּקִידּוּשָׁא: ״מְקַדֵּשׁ הַשַּׁבָּת״. יוֹמָא טָבָא, דְּיִשְׂרָאֵל הוּא דְּקָבְעִי לֵיהּ — דְּקָמְעַבְּרִי יַרְחֵי וְקָבְעִי לְשָׁנֵי: ״מְקַדֵּשׁ יִשְׂרָאֵל וְהַזְּמַנִּים״.

Rava further said to the Elders of Pumbedita: And I can say my reason and your reason. Your reason is that since Shabbat is established and permanent, i.e., it always occurs on the seventh day of the week, both in prayers and in kiddush one should recite: Who sanctifies Shabbat. It is not necessary for Israel to sanctify Shabbat, as it is permanently sanctified by God. Conversely, with regard to a Festival, as it is Israel who establishes it, as the Sages add extra days to certain months and establish years by intercalating them, one recites: Who sanctifies Israel and the seasons. This is Rava’s explanation of the reason for the ruling of the Elders of Pumbedita.

И ещё сказал Рава старейшинам Пумбедиты: и я могу изложить и мой довод, и ваш довод. Ваш довод в том, что, поскольку шабат установлен и постоянен, то есть всегда приходится на седьмой день недели, и в молитвах, и в кидуше следует произносить «освящающий шабат». Израилю не нужно освящать шабат, ибо он освящён Богом постоянно. Напротив, относительно праздника, который устанавливает Израиль, — ибо мудрецы добавляют лишние дни к некоторым месяцам и устанавливают годы, вставляя в них дополнительный месяц, — произносят «освящающий Израиль и времена». Таково объяснение Равы к постановлению старейшин Пумбедиты.

טַעְמָא דִידִי: צְלוֹתָא, דִּבְרַבִּים אִיתָא: ״מְקַדֵּשׁ יִשְׂרָאֵל״. קִידּוּשׁ, דִּבְיָחִיד אִיתָא, בְּשַׁבָּת: ״מְקַדֵּשׁ הַשַּׁבָּת״, בְּיוֹם טוֹב: ״מְקַדֵּשׁ יִשְׂרָאֵל וְהַזְּמַנִּים״.

Rava continues: My reason is that in the case of prayer, which is in public, one recites: Who sanctifies Israel, in honor of the community. Conversely, for kiddush, which is recited by an individual alone on Shabbat, one says: Who sanctifies Shabbat, as Israel does not sanctify Shabbat. On a Festival one recites: Who sanctifies Israel and the seasons. In this case, Israel is mentioned, as its Sages sanctify the Festivals.

Рава продолжает: мой же довод в том, что в молитве, которая совершается прилюдно, произносят «освящающий Израиль» — в честь общины. Напротив, в кидуше, который в шабат человек произносит и один, говорят «освящающий шабат», ибо Израиль не освящает шабат. А в праздник произносят «освящающий Израиль и времена». В этом случае Израиль упоминается, поскольку его мудрецы освящают праздники.

וְלָא הִיא, צְלוֹתָא בְּיָחִיד מִי לֵיתֵיהּ? וְקִידּוּשָׁא בְּרַבִּים מִי לֵיתֵיהּ? וְרָבָא סָבַר: זִיל בָּתַר עִיקָּר.

The Gemara rejects Rava’s reason: And that is not so. Is there not also the prayer recited by a person who is alone; and is there not also kiddush in public? The above distinction is rendered meaningless in practice. But Rava maintains: Follow the main practice of each mitzva. Prayer is primarily a communal activity, whereas kiddush is fundamentally the obligation of each individual.

Гмара отвергает довод Равы: но это не так. Разве не бывает молитвы, которую человек произносит в одиночестве, и разве не бывает кидуша прилюдно? На деле это различение оказывается бессмысленным. Но Рава держится мнения: следуй основному способу исполнения каждой заповеди. Молитва по сути своей — дело общины, тогда как кидуш в основе своей — обязанность каждого отдельного человека.

עוּלָּא בַּר רַב נְחֵית קַמֵּיהּ דְּרָבָא, אֲמַר כְּסָבֵי דְפוּמְבְּדִיתָא, וְלָא אֲמַר לֵיהּ וְלָא מִידֵּי. אַלְמָא הֲדַר בֵּיהּ רָבָא. רַב נָתָן אֲבוּהּ דְּרַב הוּנָא בְּרֵיהּ דְּרַב נָתָן נְחֵית קַמֵּיהּ דְּרַב פָּפָּא, אֲמַר כְּסָבֵי דְפוּמְבְּדִיתָא, וְשַׁבְּחֵיהּ רַב פָּפָּא.

The Gemara reports: Ulla bar Rav descended to lead the prayer service before Rava. He said the formula in accordance with the opinion of the Elders of Pumbedita, and Rava did not say anything to him. Apparently, Rava retracted his opinion and accepted the formula of the Elders of Pumbedita. Likewise, the Gemara relates: Rav Natan, father of Rav Huna, son of Rav Natan, descended to lead the prayer service before Rav Pappa and recited the liturgy in accordance with the opinion of the Elders of Pumbedita, and Rav Pappa praised him for his correct recitation.

Гмара сообщает: Улла бар Рав спустился вести молитву перед Равой. Он произнёс формулировку согласно мнению старейшин Пумбедиты, и Рава ничего ему не сказал. По всей видимости, Рава отказался от своего мнения и принял формулировку старейшин Пумбедиты. Так же Гмара рассказывает: рав Натан, отец рава Уны, сына рава Натана, спустился вести молитву перед равом Папой и прочёл текст согласно мнению старейшин Пумбедиты, и рав Папа похвалил его за правильное чтение.

אָמַר רָבִינָא: אֲנָא אִיקְּלַעִי לְסוּרָא קַמֵּיהּ דְּמָרִימָר, וּנְחֵית קַמֵּיהּ שְׁלוּחָא דְצִיבּוּרָא וַאֲמַר כְּסָבֵי דְפוּמְבְּדִיתָא, וַהֲווֹ מְשַׁתְּקִי לֵיהּ כּוּלֵּי עָלְמָא, אֲמַר לְהוּ: שִׁבְקוּהוּ הִילְכְתָא כְּסָבֵי דְפוּמְבְּדִיתָא, וְלָא הֲווֹ מְשַׁתְּקוּ לֵיהּ.

Ravina said: I happened to come to Sura before Mareimar, and the prayer leader descended before him and recited the liturgy in accordance with the opinion of the Elders of Pumbedita, and everyone tried to silence him, as they had never heard that version of the prayer before. Mareimar said to them: Leave him, as the halakha is in accordance with the opinion of the Elders of Pumbedita. And the people in attendance listened to him and no longer tried to silence the prayer leader, but allowed him to complete the prayer.

Равина сказал: случилось мне прийти в Суру к Мареймару, и ведущий молитву спустился перед ним и прочёл текст согласно мнению старейшин Пумбедиты, и все пытались заставить его умолкнуть, ибо никогда прежде не слышали такой версии молитвы. Сказал им Мареймар: оставьте его, ибо галаха — согласно мнению старейшин Пумбедиты. И присутствующие послушались его и более не пытались заставить ведущего молитву умолкнуть, но позволили ему завершить молитву.

מַתְנִי׳ מָזְגוּ לוֹ כּוֹס שְׁלִישִׁי מְבָרֵךְ עַל מְזוֹנוֹ. רְבִיעִי גּוֹמֵר עָלָיו אֶת הַלֵּל, וְאוֹמֵר עָלָיו בִּרְכַּת הַשִּׁיר. בֵּין הַכּוֹסוֹת הַלָּלוּ, אִם רוֹצֶה לִשְׁתּוֹת — יִשְׁתֶּה, בֵּין שְׁלִישִׁי לִרְבִיעִי — לֹא יִשְׁתֶּה.

MISHNA: They poured for the leader of the seder the third cup of wine, and he recites the blessing over his food, Grace After Meals. Next, they pour him the fourth cup. He completes hallel over it, as he already recited the first part of hallel before the meal. And he also recites the blessing of the song at the end of hallel over the fourth cup. During the period between these cups, i.e., the first three cups established by the Sages, if one wishes to drink more he may drink; however, between the third cup and the fourth cup one should not drink.

МИШНА: налили ведущему седер третий бокал вина, и он произносит благословение над своей едой — Биркат а-мазон. Затем наливают ему четвёртый бокал. Над ним он завершает алель, ибо первую часть алеля он уже прочёл перед трапезой. И над этим четвёртым бокалом он также произносит благословение песни в конце алеля. В промежутке между этими бокалами, то есть между первыми тремя бокалами, установленными мудрецами, тот, кто хочет пить ещё, может пить; однако между третьим бокалом и четвёртым пить не следует.

גְּמָ׳ אֲמַר לֵיהּ רַב חָנָן לְרָבָא: שְׁמַע מִינַּהּ בִּרְכַּת הַמָּזוֹן טְעוּנָה כּוֹס. אֲמַר לֵיהּ: אַרְבַּע כָּסֵי תִּיקְּנוּ רַבָּנַן דֶּרֶךְ חֵירוּת, כֹּל חַד וְחַד נַעֲבֵיד בֵּיהּ מִצְוָה.

GEMARA: Ran Ḥanan said to Rava: Since the mishna states that Grace After Meals must be recited over the third cup, learn from it that Grace After Meals requires a cup of wine. Rava said to him: This is no proof, for although the Sages instituted the drinking of four cups in the manner of freedom, once the four cups are in place, with each and every one of them we will perform a mitzva, despite the fact that they were not originally instituted for this purpose. After the Sages instituted these four cups, they attached a special mitzva to each one. However, this does not prove that there is an obligation to recite Grace After Meals over a cup of wine during the rest of the year.

ГМАРА: рав Ханан сказал Раве: поскольку мишна говорит, что Биркат а-мазон надо произносить над третьим бокалом, выучи отсюда, что Биркат а-мазон требует бокала вина. Сказал ему Рава: это не доказательство, ибо, хотя мудрецы установили питьё четырёх бокалов ради выражения свободы, коль скоро четыре бокала уже установлены, с каждым и каждым из них мы исполним заповедь, несмотря на то что изначально они были установлены не для этого. После того как мудрецы установили эти четыре бокала, они присоединили к каждому из них особую заповедь. Однако отсюда не доказывается, что в течение остального года есть обязанность произносить Биркат а-мазон над бокалом вина.

רְבִיעִי גּוֹמֵר עָלָיו אֶת הַהַלֵּל וְאוֹמֵר עָלָיו בִּרְכַּת הַשִּׁיר.

We learned in the mishna that they pour the leader of the seder the fourth cup and he completes hallel over it, and he recites the blessing of the song at the end of hallel over that cup.

Учили в мишне, что ведущему седер наливают четвёртый бокал и над ним он завершает алель, и над этим бокалом он произносит благословение песни в конце алеля.

דף 117

Display Settings

Bookmarks