דף 25
Pesachim 25a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
מָה לְעׇרְלָה שֶׁכֵּן לֹא הָיְתָה לָהּ שְׁעַת הַכּוֹשֶׁר — תֹּאמַר בְּבָשָׂר בְּחָלָב שֶׁהָיְתָה לוֹ שְׁעַת הַכּוֹשֶׁר! חָמֵץ בַּפֶּסַח יוֹכִיחַ — שֶׁהָיָה לוֹ שְׁעַת הַכּוֹשֶׁר, וְאָסוּר בַּהֲנָאָה.
The Gemara rejects this inference: What comparison can be made to orla, which is more stringent than meat in milk, as it never had a time when it was fit? Can you say the same with regard to meat in milk, which had a time when it was fit? Unlike orla fruits, which were prohibited from the beginning of their existence, both meat and milk were permitted on their own before they were cooked together. Therefore, the Gemara brings other proofs: Let leavened bread on Passover prove that this issue is not a factor, as it had a time when it was fit, before Passover, and yet it is prohibited to derive benefit from it.
Гмара отвергает этот вывод: какое сравнение можно сделать с орла, которая строже, чем мясо в молоке, поскольку у неё никогда не было времени, когда она была пригодна? Можно ли сказать то же о мясе в молоке, у которого было время, когда оно было пригодно? В отличие от плодов орла, которые были запрещены с самого начала их существования, и мясо, и молоко были разрешены сами по себе до того, как их сварили вместе. Поэтому Гмара приводит другое доказательство: пусть хамец на Песах докажет, что этот фактор не определяющий, поскольку у него было время, когда он был пригоден — до Песаха, — и всё же извлекать из него выгоду запрещено.
מָה לְחָמֵץ בַּפֶּסַח — שֶׁכֵּן עָנוּשׁ כָּרֵת, תֹּאמַר בְּבָשָׂר בְּחָלָב שֶׁאֵינוֹ עָנוּשׁ כָּרֵת! כִּלְאֵי הַכֶּרֶם יוֹכִיחוּ, שֶׁאֵין עָנוּשׁ כָּרֵת — וְאָסוּר בַּהֲנָאָה.
The Gemara rejects this: What comparison can be made to leavened bread on Passover, which is a stringent prohibition, as one who eats it is punished with karet? Can you say the same with regard to one who eats meat in milk, who is not punished with karet? The Gemara answers: Let the case of diverse kinds planted in the vineyard prove that this is not relevant, as one who violates that prohibition is not punished with karet, and yet it is prohibited to derive benefit from the resulting mixtures.
Гмара отвергает это: какое сравнение можно сделать с хамецом на Песах, который является строгим запретом, поскольку того, кто ест его, наказывают карет? Можно ли сказать то же о том, кто ест мясо в молоке, кого не наказывают карет? Гмара отвечает: пусть случай кил’айим, посеянных в винограднике, докажет, что это не относится к делу, поскольку нарушителя этого запрета не наказывают карет, и всё же извлекать выгоду из получившихся смесей запрещено.
וְאִם אִיתָא, נִיפְרוֹךְ: מָה לְכִלְאֵי הַכֶּרֶם — שֶׁכֵּן לוֹקִין עֲלֵיהֶן אֲפִילּוּ שֶׁלֹּא כְּדֶרֶךְ הֲנָאָתָן.
The Gemara returns to the issue of Abaye’s statement with regard to the unique stringency of diverse kinds planted in a vineyard: And if it is so that one is flogged for deriving benefit from diverse kinds planted in a vineyard, even if one derives benefit from them in an unusual manner, we can challenge this last proof: How can one compare meat in milk to diverse kinds in a vineyard, as with regard to diverse kinds in a vineyard, one is flogged even if he derives benefit from them in an unusual manner?
Гмара возвращается к вопросу о словах Абайе относительно уникальной строгости кил’айим, посеянных в винограднике: и если так, что за извлечение выгоды из кил’айим в винограднике бьют плетьми даже тогда, когда извлекают выгоду необычным способом, то можно оспорить это последнее доказательство: как можно сравнивать мясо в молоке с кил’айим в винограднике, если относительно кил’айим в винограднике бьют плетьми даже за извлечение выгоды необычным способом?
וְאַבָּיֵי, ״תֹּאמַר״ בְּמַאי?! תֹּאמַר בְּבָשָׂר בְּחָלָב שֶׁאֵין לוֹקִין עָלָיו אֶלָּא דֶּרֶךְ הֲנָאָתוֹ — אַטּוּ בְּבָשָׂר בְּחָלָב אֲכִילָה כְּתִיבָה בֵּיהּ?!
And how would Abaye respond to this question? When one draws this challenge to its logical conclusion with the phrase: Can you say, and explains in detail how the prohibition of meat in milk differs from that of diverse kinds in a vineyard, with regard to what difference would the challenge be raised? You may say that with regard to meat in milk one is flogged only for deriving benefit in the usual manner, as opposed to the halakha with regard to diverse kinds, according to which one is flogged even for deriving benefit in an unusual manner. However, is that to say that the term eating is written in the Torah with regard to meat in milk? The basis for this halakha with regard to diverse kinds in a vineyard is the lack of the term eating in the verse; however, the prohibition of meat in milk is also missing that term. Therefore, there are no grounds for this challenge: If the lack of the word eating leads to the conclusion that one is flogged even when deriving benefit in an unusual manner, logically that punishment should apply to both diverse kinds and meat in milk.
И как Абайе ответил бы на этот вопрос? Когда доводят это возражение до логического завершения словами «Можно ли сказать?» и подробно объясняют, чем запрет мяса в молоке отличается от запрета кил’айим в винограднике, — относительно какого различия было бы выдвинуто возражение? Можно сказать, что относительно мяса в молоке бьют плетьми лишь за извлечение выгоды обычным способом, в отличие от Галахи относительно кил’айим, согласно которой бьют плетьми даже за извлечение выгоды необычным способом. Однако разве слово «есть» написано в Торе относительно мяса в молоке? Основа этой Галахи относительно кил’айим в винограднике — отсутствие слова «есть» в стихе; но и в запрете мяса в молоке это слово также отсутствует. Следовательно, нет оснований для этого возражения: если отсутствие слова «есть» ведёт к выводу, что бьют плетьми даже при извлечении выгоды необычным способом, то логически это наказание должно относиться и к кил’айим, и к мясу в молоке.
וְאִידַּךְ דְּקָא מוֹתֵיב לַהּ! סָבַר, לְהָכִי קָא גָּמַר מִנְּבֵילָה. מָה נְבֵילָה דֶּרֶךְ הֲנָאָתָהּ — אַף בָּשָׂר בְּחָלָב דֶּרֶךְ הֲנָאָתוֹ.
The Gemara asks: And the other Sage, who raised this objection, holds that for this reason Isi ben Yehuda derives this aspect of the prohibition from the case of an animal carcass. Just as with regard to an animal carcass one is flogged only when deriving benefit in the usual manner, as the verse that prohibits it uses the term eating, so too, with regard to meat in milk, one is flogged only when deriving benefit in the usual manner. Despite what is written in the Gemara, the fact that one is flogged only for deriving benefit from the animal in the usual manner is not derived from the carcass of an unslaughtered animal but from tereifa, an animal with a condition that will cause it to die within twelve months. With regard to tereifa it is written: “And you shall be holy men unto Me; therefore you shall not eat any flesh that is torn of beasts in the field [tereifa]; you shall cast it to the dogs” (Exodus 22:30). From the fact that one may cast it to the dogs it can be derived that one may derive benefit in any manner other than the usual manner, i.e., eating.
Гмара спрашивает: а другой мудрец, который выдвинул это возражение, полагает, что по этой причине Иси бен Йеуда выводит этот аспект запрета из случая падали животного. Как относительно падали бьют плетьми лишь тогда, когда извлекают выгоду обычным способом, поскольку стих, запрещающий её, использует термин «есть», так и относительно мяса в молоке бьют плетьми лишь тогда, когда извлекают выгоду обычным способом. Несмотря на то, что написано в Гмаре, то, что бьют плетьми лишь за извлечение выгоды от животного обычным способом, выводится не из падали не зарезанного животного, а из терефа — животного с повреждением, из‑за которого оно умрёт в течение двенадцати месяцев. Относительно терефа написано: «И будете Мне людьми святыми; поэтому не ешьте никакого мяса растерзанного зверем в поле [терефа]; собаке бросьте его» (Шмот 22:30). Из того, что его можно бросить собакам, можно вывести, что можно извлекать выгоду любым способом, кроме обычного, то есть кроме еды.
וְאַבָּיֵי: לְהָכִי לֹא כָּתַב אֲכִילָה בְּגוּפוֹ, לוֹמַר שֶׁלּוֹקִין עָלָיו אֲפִילּוּ שֶׁלֹּא כְּדֶרֶךְ הֲנָאָתוֹ.
And Abaye holds that for this reason it did not write the term eating in the verse itself with regard to the prohibition of meat in milk: In order to say that one is flogged even when deriving benefit in an unusual manner.
Абайе же считает, что именно поэтому в самом стихе относительно запрета мяса в молоке не написан термин «есть»: чтобы сказать, что бьют плетьми даже тогда, когда извлекают выгоду необычным способом.
וְלִיפְרוֹךְ: מָה לְכִלְאֵי הַכֶּרֶם שֶׁכֵּן לֹא הָיְתָה לוֹ שְׁעַת הַכּוֹשֶׁר! אָמַר רַבִּי אַדָּא בַּר אַהֲבָה: זֹאת אוֹמֶרֶת כִּלְאֵי הַכֶּרֶם עִיקָּרָן נֶאֱסָרִין, הוֹאִיל וְהָיְתָה לָהֶן שְׁעַת הַכּוֹשֶׁר קוֹדֶם הַשְׁרָשָׁה.
The Gemara continues. Let Isi ben Yehuda challenge: What comparison can be made to diverse kinds in a vineyard, as the forbidden produce had no time that it was fit because the prohibition came into effect as soon as the produce began to grow? Rabbi Adda bar Ahava said: Apparently, since this question was not asked, that is to say that with regard to diverse kinds in a vineyard, their roots are forbidden as well, including the seeds and saplings from which the mature plants grow. Therefore, no challenge can be raised, since they had a time when they were fit, before taking root.
Гмара продолжает. Пусть Иси бен Йеуда возразит: какое сравнение можно сделать с кил’айим в винограднике, ведь у запретного урожая не было времени, когда он был пригоден, поскольку запрет вступил в силу сразу, как только урожай начал расти? Рабби Адда бар Агава сказал: По‑видимому, раз этот вопрос не был задан, значит, относительно кил’айим в винограднике запрещены также их корни — включая семена и саженцы, из которых вырастают зрелые растения. Поэтому нельзя выдвинуть возражение, поскольку у них было время, когда они были пригодны, до того как укоренились.
מֵתִיב רַב שְׁמַעְיָה: הַמַּעֲבִיר עָצִיץ נָקוּב בַּכֶּרֶם, אִם הוֹסִיף מָאתַיִם — אָסוּר. הוֹסִיף אִין, לֹא הוֹסִיף לָא!
Rav Shemaya raised an objection based on what was taught in a mishna: With regard to one who transfers a perforated pot with seeds in it into a vineyard, if the size of the seeds growing in the pot increases by one two-hundredth of their previous size, such that the permitted portion is not two hundred times the forbidden, newly grown portion, then the mixture is prohibited due to the prohibition against planting diverse kinds in a vineyard. The forbidden portion is nullified only if it comprises less than one two-hundredth of the mixture. The Gemara reads precisely: If it increases, yes, it is prohibited; if it does not increase, no, it is not prohibited. Apparently, only additional growth is prohibited, and not the seeds themselves.
Рав Шемая выдвинул возражение на основании того, что учили в Мишне: относительно того, кто переносит в виноградник дырявый горшок с семенами внутри, если размер семян, растущих в горшке, увеличится на одну двухсотую их прежнего размера так, что разрешённая часть не в двести раз больше запрещённой, вновь выросшей части, тогда смесь запрещена из‑за запрета сажать кил’айим в винограднике. Запрещённая часть аннулируется лишь если она составляет менее одной двухсотой смеси. Гмара точно читает: если увеличилось — да, запрещено; если не увеличилось — нет, не запрещено. Следовательно, запрещён лишь дополнительный прирост, а не сами семена.
אָמַר רָבָא, תְּרֵי קְרָאֵי כְּתִיבִי: כְּתִיב ״הַזָּרַע״ וּכְתִיב ״הַמְּלֵאָה״, הָא כֵּיצַד? זָרוּעַ מֵעִיקָּרוֹ — בְּהַשְׁרָשָׁה. זָרוּעַ וּבָא, הוֹסִיף — אִין, לֹא הוֹסִיף — לָא.
Rava said: Two verses are written about this halakha, i.e., two separate terms in one verse indicate two separate prohibitions. The verse states: “You shall not sow your vineyard with two kinds of seed; lest the fullness of the seed which you have sown be forfeited together with the increase of the vineyard” (Deuteronomy 22:9). It is written: “The seed,” indicating that it is prohibited once it is planted and takes root, and it is written: “The fullness,” indicating that it is prohibited only if it has grown. How can these two terms be reconciled? If it were planted initially in the vineyard, it becomes prohibited immediately upon taking root. If it were planted elsewhere and brought into the vineyard later, such as in a perforated pot, then the following distinction applies: If its size increases in the vineyard, yes, it is prohibited; if its size does not increase, no, it is not prohibited.
Рава сказал: Два выражения написаны об этой Галахе, то есть два отдельных термина в одном стихе указывают на два отдельных запрета. Стих говорит: «Не засевай виноградника твоего двумя видами семян, чтобы не стало запретным [букв.: “не было освящено/объявлено посвящённым”] наполнение семени, которое ты посеял, вместе с приростом виноградника» (Дварим 22:9). Написано: «семя», указывая, что оно запрещается, как только посеяно и укоренилось; и написано: «наполнение», указывая, что оно запрещается лишь если выросло. Как согласовать эти два термина? Если оно было посеяно изначально в винограднике — оно становится запрещённым немедленно, как только укоренится. Если же оно было посеяно в другом месте и внесено в виноградник позже, например в дырявом горшке, тогда действует следующее различие: если его размер увеличился в винограднике — да, запрещено; если его размер не увеличился — нет, не запрещено.
אָמַר רַבִּי יַעֲקֹב אָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: בַּכֹּל מִתְרַפְּאִין, חוּץ מֵעֲצֵי אֲשֵׁירָה. הֵיכִי דָמֵי? אִי נֵימָא דְּאִיכָּא סַכָּנָה — אֲפִילּוּ עֲצֵי אֲשֵׁירָה נָמֵי! וְאִי דְּלֵיכָּא סַכָּנָה — אֲפִילּוּ כׇּל אִיסּוּרִין שֶׁבַּתּוֹרָה נָמֵי לָא?!
The Gemara discusses another matter pertaining to deriving benefit. Rabbi Ya’akov said that Rabbi Yoḥanan said with regard to objects from which it is prohibited to derive benefit: One may heal oneself with any substance except for wood of a tree designated for idolatry [asheira]. The Gemara asks: What are the circumstances? If we say it is a case in which there is danger to a person’s life, then it is permitted to use even the wood of an asheira. And if it is a situation where there is no danger, then all the prohibited substances in the Torah also may not be used, as one may not derive benefit from them.
Гмара обсуждает другой вопрос, относящийся к извлечению выгоды. Рабби Яаков сказал, что Рабби Йоханан сказал относительно предметов, из которых запрещено извлекать выгоду: можно лечиться любым веществом, кроме дерева дерева, предназначенного для идолопоклонства [ашейра]. Гмара спрашивает: о каких обстоятельствах идет речь? Если скажем, что это случай, когда есть опасность для жизни, тогда разрешено использовать даже дерево ашейры. А если это ситуация, когда опасности нет, тогда и все запрещенные в Торе вещества также нельзя использовать, поскольку нельзя извлекать из них выгоду.
לְעוֹלָם דְּאִיכָּא סַכָּנָה, וַאֲפִילּוּ הָכִי עֲצֵי אֲשֵׁירָה לָא. דְּתַנְיָא, רַבִּי אֱלִיעֶזֶר אוֹמֵר: אִם נֶאֱמַר ״בְּכׇל נַפְשְׁךָ״, לָמָּה נֶאֱמַר ״בְּכׇל מְאֹדֶךָ״. וְאִם נֶאֱמַר ״בְּכׇל מְאֹדֶךָ״, לָמָּה נֶאֱמַר ״בְּכׇל נַפְשְׁךָ״?
The Gemara answers: Actually, it is referring to a case where there is danger, and even so, one my not derive benefit from the wood of an asheira. As it was taught in a baraita that Rabbi Eliezer says: If it is stated: “And you shall love the Lord your God with all your heart, and with all your soul,” why is it stated: “And with all your might” (Deuteronomy 6:5)? And if it is stated: “With all your might,” why is it stated: “With all your soul”? One of these statements appears to be superfluous.
Гмара отвечает: на самом деле речь идет о случае, когда есть опасность, и даже тогда нельзя извлекать выгоду из дерева ашейры. Как было выучено в Барайта, что Рабби Элиэзер говорит: если сказано: «И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим и всею душою твоей», то почему сказано: «и всею силою твоею» (Второзаконие 6:5)? И если сказано: «всею силою твоею», то почему сказано: «всею душою твоею»? Одно из этих выражений кажется излишним.
אֶלָּא לוֹמַר לָךְ: אִם יֵשׁ אָדָם שֶׁגּוּפוֹ חָבִיב עָלָיו מִמָּמוֹנוֹ — לְכָךְ נֶאֱמַר ״בְּכׇל נַפְשְׁךָ״. וְיֵשׁ אָדָם שֶׁמָּמוֹנוֹ חָבִיב עָלָיו מִגּוּפוֹ — לְכָךְ נֶאֱמַר ״בְּכׇל מְאֹדֶךָ״.
Rather, it is to tell you that if there is a person whose body is more beloved to him than his property, therefore it is stated: “With all your soul.” The verse teaches that one must be willing to sacrifice his life to sanctify God’s name. And there is a person whose property is more beloved to him than his body, therefore it is stated: “With all your might.” Rabbi Eliezer understands the phrase: “With all your might,” to mean: With all your possessions. Apparently, there are circumstances in which a person must be prepared to die rather than be healed with a prohibited substance.
Напротив, это чтобы сообщить тебе: если есть человек, чье тело ему дороже, чем его имущество, поэтому сказано: «всею душою твоею». Стих учит, что человек должен быть готов пожертвовать жизнью ради освящения Имени Небес. А есть человек, чье имущество ему дороже, чем его тело, поэтому сказано: «всею силою твоею». Рабби Элиэзер понимает выражение «всею силою твоею» как: всем твоим имуществом. Очевидно, существуют обстоятельства, при которых человек должен быть готов умереть, но не исцеляться запрещенным веществом.
כִּי אֲתָא רָבִין אָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: בַּכֹּל מִתְרַפְּאִין, חוּץ מֵעֲבוֹדָה זָרָה וְגִילּוּי עֲרָיוֹת
When Ravin came from the Eretz Yisrael to Babylonia, he said that Rabbi Yoḥanan said: One may heal oneself with any substance from which one may not derive benefit, except for idolatry or forbidden sexual relations
Когда Равин пришел из Эрец Исраэль в Вавилонию, он сказал, что Рабби Йоханан сказал: можно лечиться любым веществом, из которого запрещено извлекать выгоду, кроме идолопоклонства или запрещенных половых отношений