דף 26

И Рава мог бы сказать тебе: Рабби Йеуда заявил, что тот, у кого нет намерения, имеет тот же галахический статус, что и тот, у кого есть намерение, — но только в отношении строгости. Иными словами, отсутствие намерения не отменяет того факта, что запрещённое действие было совершено, и человек несёт ответственность. Однако сказать, что тот, у кого есть намерение, имеет тот же галахический статус, что и тот, у кого нет намерения, так что это приведёт к послаблению, — нет. Нет доказательства, что Рабби Йеуда согласился бы, что когда-либо было разрешено тому, кто имеет намерение, извлекать выгоду из иначе запрещённого предмета, даже если он не мог избежать этой ситуации.

Абая сказал: Откуда я говорю своё мнение? Как учили в Барайта: Сказали о Раббан Йоханане бен Заккае, что он сидел на улице, прилегающей к Храмовой горе, в тени Святилища и толковал множеству людей весь день. И здесь разве это не случай, когда невозможно было поступить иначе, поскольку не было другого места, где могло бы собраться столько людей; и он, несомненно, намеревался извлечь выгоду из тени Святилища, и всё же это было разрешено? Очевидно, когда невозможно избежать ситуации и человек намеревается извлечь выгоду, это разрешено.

И Рава сказал в ответ: Святилище отличается, поскольку оно было построено для своего внутреннего пространства. Запрещено извлекать выгоду только из внутренней части стен Святилища, потому что оно было построено для пользования его внутренним пространством; но нет вообще никакого запрета получать выгоду от его тени, находясь снаружи.

Рава сказал: Откуда я говорю это? Как учили в Барайта: Были отверстия на верхнем этаже Святая Святых, через которые опускали мастеров в ёмкостях в Святая Святых, чтобы их глаза не смотрели на саму Святая Святых, когда они ремонтировали её. И здесь разве это не случай, когда невозможно было поступить иначе? Нужно было время от времени ремонтировать Святая Святых, и невозможно сделать это, не входя в помещение. А поскольку правдоподобно, что мастер будет намереваться получить удовольствие от вида Святая Святых, это должно быть запрещено.

Гмара отвергает это: И как ты можешь понимать Барайта как доказательство? Разве не сказал Рабби Шимон бен Пази, что Рабби Йеошуа бен Леви сказал от имени Бар Каппары: Звук музыкальных инструментов в Храме, а также вид и запах воскурения не подпадают под запрет ме’ила (неправомерного использования освящённого имущества)? Потому что запрет извлекать выгоду из посвящённого предмета относится только к его осязаемому использованию. Скорее, установили более высокий стандарт строгости в отношении Святая Святых и постановили, что нельзя даже смотреть на неё. Поэтому из этого случая нельзя вывести никакого принципа.

Некоторые передают это высказывание иначе. Рава сказал: Откуда я говорю это? Как учили в Барайта: Рабби Шимон бен Пази сказал, что Рабби Йеошуа бен Леви сказал от имени Бар Каппары: Звук музыкальных инструментов в Храме и вид и запах воскурения не подпадают под запрет ме’ила. Отсюда следует, что по закону Торы здесь нет нарушения запрета ме’ила. Однако по закону мудрецов нарушение есть.

Что, разве это не относится к тем, кто стоит внутри Святилища, для которых невозможно, чтобы они не слышали эти звуки или не воспринимали вид и запах воскурения? И в таком случае, если они намереваются извлечь выгоду, это запрещено. Гмара отвергает это: Нет, это относится к тем, кто стоит снаружи. Поскольку им не требуется находиться там в это время, это случай, когда возможно избежать ситуации и человек намеревается извлечь выгоду, — что запрещено по всем мнениям.

По поводу этой Галахи Гмара обсуждает сам вопрос. Рабби Шимон бен Пази сказал, что Рабби Йеошуа бен Леви сказал от имени Бар Каппары: Звук музыкальных инструментов в Храме и вид и запах воскурения не подпадают под запрет ме’ила. Гмара спрашивает: Разве запах не подпадает под запрет ме’ила? Разве не учили в Барайта: Тот, кто приготовляет смесь для воскурения, чтобы научиться, как её готовить, или чтобы передать её общине, освобождён от наказания. Однако если кто-то готовит её, чтобы нюхать, он подлежит наказанию, как сказано в Торе: «А кто сделает подобное, чтобы обонять его, — истребится из народа своего» (Шмот 30:38). А тот, кто фактически нюхает смесь для воскурения, освобождён от наказания карет и от принесения жертвы за грех; однако он совершил ме’ила. Очевидно, Галаха ме’ила относится и к обонянию.

Скорее, Рав Паппа сказал: Звук и вид не подпадают под запрет ме’ила, потому что у них нет вещественности. А относительно запаха самих благовоний действует следующее различие: запах воскурения, который исходит, когда благовония кладут на угли, подпадает под запрет, поскольку так выполняется заповедь; однако запах, который исходит после того, как пламя разгорелось и столб дыма поднялся, не подпадает под запрет ме’ила, поскольку заповедь уже была выполнена.

Гмара спрашивает: Разве это означает, что в любом случае, когда заповедь уже была выполнена, предмет не подпадает под запрет ме’ила? Ведь ежедневное удаление пепла жертв с жертвенника происходит после того, как его заповедь была выполнена, а пепел подпадает под запрет ме’ила, как написано: «И оденется коэн в одежду льняную, и льняные штаны наденет на тело своё, и снимет пепел, который огонь пожрал от всесожжения на жертвеннике, и положит его возле жертвенника» (Ваикра 6:3). Мудрецы выводят из выражения «и положит», что он не должен разбрасывать этот пепел; напротив, его следует положить бережно. «И положит» также указывает, что нельзя извлекать выгоду из этого пепла.

Гмара отвечает: Этот случай не доказывает принцип, потому что Галаха о снятии пепла с жертвенника и о священнических одеждах, которые носил первосвященник в Йом Кипур, — это два стиха, приходящие как один. А принцип таков: два стиха, приходящие как один, не учат принципу. Иными словами, если Галаха сказана дважды в Торе относительно двух отдельных случаев, то понимают, что эта Галаха относится только к этим случаям. Если бы эта Галаха относилась также ко всем прочим соответствующим случаям, Торе не было бы нужно учить её дважды. То, что упомянуты два случая, указывает, что это исключения, а не правило.

Гмара уточняет два случая: Галаха о снятии пепла — это то, что мы сказали. А где сказана эта Галаха относительно священнических одежд? Как написано: «И войдёт Аарон в Шатёр Собрания, и снимет льняные одежды, которые он надел, когда входил в святое место, и оставит их там» (Ваикра 16:23). Выражение «и оставит их» учит, что они требуют погребения. Хотя их использование для заповеди завершено, запрещено извлекать из них выгоду.

Гмара замечает: Хорошо получается, что есть два случая, согласно мнению Раббанан, которые говорят, что этот стих учит, что они требуют погребения. Однако согласно мнению Рабби Досы, который спорит с ними и говорит: Эти священнические одежды больше не могут использоваться первосвященником в Йом Кипур, но пригодны для использования обычным коэном, поскольку эти одежды подобны тем, которые обычные коэны носят каждый день. И каков смысл «и оставит их там»? Это указывает, что первосвященник не может использовать их в другой Йом Кипур. Согласно этому мнению, что можно сказать? По мнению Рабби Досы, есть только один стих, который учит о ме’ила в отношении предмета, уже использованного для выполнения его заповеди. Следовательно, должно быть возможно вывести принцип из стиха о снятии пепла.

Гмара отвечает: Нельзя основать принцип на этом стихе, потому что снятие пепла и телица с переломленной шеей, из которой нельзя извлекать выгоду после церемонии, — это два стиха, приходящие как один. А два стиха, приходящие как один, не учат принципу.

Гмара спрашивает: Хорошо получается согласно тому, кто сказал, что они не учат принципу, то есть согласно Раббанан. Однако согласно тому, кто сказал, что они учат принципу, то есть Рабби Йеуде в трактате Санхедрин, что можно сказать? Гмара отвечает: В отношении этих Галахот написаны два выражения, указывающие на исключение и ограничивающие это правило ими. О снятии пепла написано: «И положит его». Слово «его» ограничивает Галаху этим конкретным обстоятельством. О телице с переломленной шеей написано: «телица, которой сломали шею» (Дварим 21:6). Определённый артикль в слове «телица» указывает, что эта Галаха относится только к такому виду телицы, а не к любому другому подобному случаю.

После этого побочного обсуждения законов о неправомерном использовании посвящённого имущества, Гмара возвращается к спору Абайе и Равы о статусе непреднамеренной выгоды, стремясь доказать одну или другую сторону. Приди и услышь доказательство из того, что учили: если человек ввёл тёлку, которой полагается переломить шею, или красную тёлку в загон для коров, и она, идя вместе с другими коровами, молотит зерно, — она годна. При обычных обстоятельствах, если бы человек использовал тёлку для работы, она была бы признана непригодной для её обряда. Однако в данном случае красную тёлку всё ещё можно сжечь, а тёлка по‑прежнему пригодна для того, чтобы переломить ей шею в ритуале. Очевидно, стихи: «на которую не возлагали ярма» (Числа 19:2) и «которая не была употребляема в работу» (Второзаконие 21:3) всё ещё применимы к ней, поскольку хозяин не намеревался, чтобы она работала. Если же он ввёл её так, чтобы она сосала молоко у своей матери, и так, чтобы она молотила зерно, — она признаётся непригодной для этих ритуалов.

И здесь — разве это не случай, когда невозможно было поступить иначе, ведь тёлке нужно сосать, и он намеревался, чтобы она молотила зерно? И учат, что тёлка становится непригодной. Это доказывает, что когда человек намеревается получить выгоду, даже если нет иной возможности действовать, запрещено получать выгоду. Гмара отвергает это: там иначе, потому что написано: «которая не была употребляема в работу» — в любом случае. Поэтому, хотя тёлка становится непригодной даже если ситуация была неизбежной, из этого случая нельзя вывести общий вывод.

Гмара возражает: если так, что этот стих означает, что она вообще не совершала никакой работы, тогда это должно относиться и к первой части. Даже когда она молотит зерно против воли хозяина, она всё равно совершила работу и должна стать непригодной.