דף 59
Shabbat 59a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
הוֹאִיל וְרָאוּי לְהַקִּישׁוֹ עַל גַּבֵּי חֶרֶס.
It is considered a vessel since a bell without a clapper is suited to strike on earthenware and produce a sound of similar quality to that produced by a clapper. If so, even when the clapper is removed, the bell may still be used for its original purpose.
Он считается сосудом, поскольку колокольчик без язычка подходит для того, чтобы ударять по глиняной посуде и издавать звук, похожий по качеству на звук, издаваемый язычком. Если так, даже когда язычок удален, колокольчик все еще может использоваться по своему первоначальному назначению.
אִיתְּמַר נָמֵי, אָמַר רַבִּי יוֹסֵי בְּרַבִּי חֲנִינָא: הוֹאִיל וְרָאוּי לְהַקִּישׁוֹ עַל גַּבֵּי חֶרֶס. רַבִּי יוֹחָנָן אָמַר: הוֹאִיל וְרָאוּי לְגַמֵּעַ בּוֹ מַיִם לְתִינוֹק.
It was also stated that Rabbi Yosei, son of Rabbi Ḥanina, said: It is considered a vessel, since a bell without a clapper is suited to strike on earthenware. Rabbi Yoḥanan said: It is considered a vessel, since it is suited for use to give water to a child to drink.
Также было сказано, что Рабби Йосе, сын Рабби Ханина, сказал: Он считается сосудом, поскольку колокольчик без язычка подходит для того, чтобы ударять по глиняной посуде. Рабби Йоханан сказал: Он считается сосудом, поскольку подходит для использования, чтобы давать воду ребенку пить.
וְרַבִּי יוֹחָנָן לָא בָּעֵי מֵעֵין מְלָאכָה רִאשׁוֹנָה? וְהָתַנְיָא: ״וְכׇל כְּלִי אֲשֶׁר יֵשֵׁב עָלָיו וְגוֹ׳״ — יָכוֹל כָּפָה סְאָה וְיָשַׁב עָלֶיהָ, כָּפָה תַּרְקַב וְיָשַׁב עָלֶיהָ יְהֵא טָמֵא, תַּלְמוּד לוֹמַר: ״אֲשֶׁר יֵשֵׁב עָלָיו הַזָּב״ — מִי שֶׁמְיוּחָד לִישִׁיבָה, יָצָא זֶה שֶׁאוֹמְרִים לוֹ: עֲמוֹד וְנַעֲשֶׂה מְלַאכְתֵּנוּ.
And with regard to the essence of Rabbi Yoḥanan’s statement, the Gemara asks: And does Rabbi Yoḥanan not require that the vessel’s new usage must be of the same type as the original labor in order for it to retain its ritual impurity after it has undergone change? Wasn’t it taught in a baraita: “Every bed on which a zav is lying is ritually impure and every vessel on which he is sitting shall be ritually impure” (Leviticus 15:4). I might have thought, based on this verse, that if one overturned a vessel the size of a se’a and sat on it, or overturned a vessel the size of a half-se’a [tarkav] and sat on it, the vessel would become ritually impure. Therefore, the verse states: On which the zav is sitting, i.e., that which is designated for sitting, excluding that vessel with regard to which one says to the zav: Stand and we will perform our labor with the vessel. In that case, because the vessel is primarily used for purposes other than sitting, it does not become ritually impure even when the zav sits on it.
И в отношении сути высказывания Рабби Йоханана Гмара спрашивает: Разве Рабби Йоханан не требует, чтобы новое использование сосуда было того же типа, что и первоначальная мелакха, чтобы сосуд сохранял свою ритуальную нечистоту после изменения? Разве не учено в барайте: «Всякая постель, на которой лежит зав, ритуально нечиста, и всякий сосуд, на котором он сидит, ритуально нечист» (Левит 15:4). Я мог бы подумать, исходя из этого стиха, что если кто-то перевернет сосуд размером с сеа и сядет на него, или перевернет сосуд размером с половину сеа [таркав] и сядет на него, сосуд станет ритуально нечистым. Поэтому стих говорит: На котором зав сидит, то есть предназначенном для сидения, исключая тот сосуд, в отношении которого говорят заву: Встань, и мы совершим нашу работу с сосудом. В таком случае, поскольку сосуд используется в первую очередь не для сидения, он не становится ритуально нечистым, даже когда зав на нем сидит.
רַבִּי אֶלְעָזָר אוֹמֵר: בְּמִדְרָסוֹת אוֹמְרִים ״עֲמוֹד וְנַעֲשֶׂה מְלַאכְתֵּנוּ״, וְאֵין אוֹמְרִים בִּטְמֵא מֵת ״עֲמוֹד וְנַעֲשֶׂה מְלַאכְתֵּנוּ״. וְרַבִּי יוֹחָנָן אָמַר: אַף אוֹמֵר בִּטְמֵא מֵת ״עֲמוֹד וְנַעֲשֶׂה מְלַאכְתֵּנוּ״.
There is a dispute between the amora’im on this matter: Rabbi Elazar says: With regard to ritual impurity imparted by treading [midras], i.e., the halakhot pertaining to a zav or to a menstruating woman who sits or lies down on an object, one states the principle: Stand and we will perform our labor to maintain the purity of the vessel. However, one does not state with regard to one who is ritually impure due to a corpse: Stand and we will perform our labor to maintain the purity of the vessel. In other words, an object that became ritually impure through contact with a corpse and was subsequently broken, since it is possible to use it for some other purpose, it remains a vessel and susceptible to ritual impurity. However, Rabbi Yoḥanan said: Even with regard to one who is ritually impure due to a corpse, one states the principle: Stand and we will perform our labor to maintain the purity of the vessel. According to his opinion, a vessel that is no longer suited for its initial use, even though it serves another purpose, is considered broken. Therefore, the bell, since it is no longer suited for ringing, remains ritually pure according to Rabbi Yoḥanan’s opinion, even though it remains suited for drinking water.
Существует спор между аморами по этому вопросу: Рабби Элазар говорит: Что касается ритуальной нечистоты, возникающей от наступания (мидрас), то есть галахот, относящихся к заву или к женщине во время менструации, которая садится или ложится на предмет, говорится принцип: Встань, и мы выполним нашу работу, чтобы сохранить чистоту сосуда. Однако по поводу того, кто нечист из-за трупа, не говорят: Встань, и мы выполним нашу работу, чтобы сохранить чистоту сосуда. Иными словами, предмет, который стал нечистым через контакт с трупом и затем был сломан, поскольку его можно использовать для другой цели, остаётся сосудом и подвержен ритуальной нечистоте. Однако Рабби Йоханан сказал: Даже по поводу того, кто нечист из-за трупа, говорят: Встань, и мы выполним нашу работу, чтобы сохранить чистоту сосуда. По его мнению сосуд, который больше не пригоден для первоначального использования, хотя и служит другой цели, считается сломанным. Поэтому колокольчик, так как он больше не пригоден для звона, остаётся ритуально чистым по мнению Рабби Йоханана, хотя и пригоден для питья воды.
אֵיפוֹךְ קַמַּיְיתָא. וּמַאי חֲזֵית דְּאָפְכַתְּ קַמַּיְיתָא? אֵיפוֹךְ בָּתְרָיְיתָא!
The Gemara answers: Reverse the opinions in the first dispute: It was not Rabbi Yoḥanan who gave that reason; it was Rabbi Yosei, son of Rabbi Ḥanina. The Gemara asks: And what did you see that led you to reverse the first? Reverse the opinions of Rabbi Yoḥanan and Rabbi Elazar in the latter dispute, and avoid a contradiction in the statements of Rabbi Yoḥanan in that way.
Гмара отвечает: Переверните мнения в первом споре: это не Рабби Йоханан дал это объяснение, а Рабби Йосе, сын Рабби Ханина. Гмара спрашивает: А что вы увидели, что заставило вас перевернуть первое? Переверните мнения Рабби Йоханана и Рабби Элазара во втором споре, и таким образом избегайте противоречия в высказываниях Рабби Йоханана.
הָא שָׁמְעִינַן לֵיהּ לְרַבִּי יוֹחָנָן דְּבָעֵי מֵעֵין מְלָאכָה רִאשׁוֹנָה. דְּתַנְיָא: סַנְדָּל שֶׁל בְּהֵמָה שֶׁל מַתֶּכֶת טָמֵא. לְמַאי חֲזֵי? אָמַר רַב: רָאוּי לִשְׁתּוֹת בּוֹ מַיִם בַּמִּלְחָמָה. וְרַבִּי חֲנִינָא אָמַר: רָאוּי לָסוּךְ בּוֹ שֶׁמֶן בַּמִּלְחָמָה. וְרַבִּי יוֹחָנָן אָמַר: בְּשָׁעָה שֶׁבּוֹרֵחַ מִן הַקְּרָב מַנִּיחוֹ בְּרַגְלָיו וְרָץ עַל קוֹצִין וְעַל הַבַּרְקָנִים.
The Gemara answers: That is because we learned elsewhere that Rabbi Yoḥanan requires that the vessel’s new use will be of the same type as the original labor. His opinion here is consistent with his opinion there. As it was taught in a baraita: The shoe of an animal, if it is made of metal, can become ritually impure. The Gemara asks: For what use by people is it suited? Vessels designated for animal use do not become ritually impure unless they have some use for people. Rav said: It is suited for use as a vessel from which one could drink water in war when there are no other available vessels. And Rabbi Ḥanina said: It is suited for use as a vessel from which one could smear oil on his body during a war. And Rabbi Yoḥanan said: When he flees from the battlefield he places it on his foot and runs over thorns and the thistles. Apparently, the only use for the shoe of an animal that would render it capable of becoming ritually impure when used by a person is use of the same type as the original labor.
Гмара отвечает: Это потому, что мы изучили в другом месте, что Рабби Йоханан требует, чтобы новое использование сосуда было того же типа, что и первоначальная мелаха. Его мнение здесь согласуется с его мнением там. Как было сказано в барайте: Обувь животного, если она сделана из металла, может стать ритуально нечистой. Гмара спрашивает: Для какого использования людьми она пригодна? Сосуды, предназначенные для животных, не становятся ритуально нечистыми, если у них нет использования для людей. Рав сказал: Она пригодна для использования как сосуд, из которого можно пить воду в войне, когда нет других сосудов. А Рабби Ханина сказал: Она пригодна для использования как сосуд, из которого можно намазывать масло на тело во время войны. А Рабби Йоханан сказал: Когда он убегает с поля боя, он надевает её на ногу и бежит по колючкам и терниям. Очевидно, что единственное использование обуви животного, которое делает её способной стать ритуально нечистой при использовании человеком, — это использование того же типа, что и первоначальная мелаха.
מַאי בֵּין רַב לְרַבִּי חֲנִינָא? אִיכָּא בֵּינַיְיהוּ דִּמְאִיס.
The Gemara asks parenthetically: What is the practical difference between the explanation of Rav and that of Rabbi Ḥanina? The Gemara answers: There is a practical difference between them in a case where the sandal is repulsive and dirty. In Rav’s opinion, since one would not drink water from it, it cannot become ritually impure. According to Rabbi Ḥanina, since one could still use it to spread oil on his body, it can become ritually impure.
Гмара спрашивает в скобках: В чем практическая разница между объяснением Рава и Рабби Ханина? Гмара отвечает: Между ними есть практическая разница в случае, когда сандал неприятен и грязен. По мнению Рава, поскольку из него не будут пить воду, он не может стать ритуально нечистым. По мнению Рабби Ханина, поскольку его всё ещё можно использовать для намазывания масла на тело, он может стать ритуально нечистым.
בֵּין רַבִּי יוֹחָנָן לְרַבִּי חֲנִינָא? אִיכָּא בֵּינַיְיהוּ דְּיַקִּיר.
What is the practical difference between the explanation of Rabbi Yoḥanan and that of Rabbi Ḥanina? There is a practical difference between them in a case where the shoe is heavy. It is suited for spreading oil; it is not suited for one to place on his foot. Therefore, it cannot become ritually impure according to Rabbi Yoḥanan.
В чем практическая разница между объяснением Рабби Йоханана и Рабби Ханина? Между ними есть практическая разница в случае, когда обувь тяжёлая. Она пригодна для намазывания масла; она не пригодна для ношения на ноге. Поэтому по мнению Рабби Йоханана она не может стать ритуально нечистой.
וְלֹא בְּעִיר שֶׁל זָהָב. מַאי ״בְּעִיר שֶׁל זָהָב״? רַבָּה בַּר בַּר חָנָה אָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: יְרוּשָׁלַיִם דְּדַהֲבָא,
We learned in the mishna: And neither may a woman go out on Shabbat to the public domain with a city of gold. The Gemara asks: What is the meaning of: With a city of gold? Rabba bar bar Ḥana said that Rabbi Yoḥanan said: Jerusalem of Gold, a gold tiara engraved with a depiction of the city of Jerusalem,
Мы изучили в Мишне: И женщина не должна выходить в Шаббат в публичный дом с городом из золота. Гмара спрашивает: Что значит «с городом из золота»? Рабба бар бар Хана сказал, что Рабби Йоханан сказал: Иерусалим из золота, золотая тиара с гравировкой изображения города Иерусалима,