דף 8
Shabbat 8b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
נִתְכַּוֵּון לִשְׁבּוֹת בִּרְשׁוּת הָרַבִּים, וְהִנִּיחַ עֵירוּבוֹ בְּבוֹר לְמַעְלָה מֵעֲשָׂרָה טְפָחִים — עֵירוּבוֹ עֵירוּב. לְמַטָּה מֵעֲשָׂרָה טְפָחִים — אֵין עֵירוּבוֹ עֵירוּב.
One who intended to establish his Shabbat abode in the public domain at a specific site must place food sufficient for two meals for that site to be considered his legal residence. And if he placed the food used for his eiruv in a pit above ten handbreadths, i.e., less than ten handbreadths below ground level, his eiruv is an eiruv. If he placed the eiruv below ten handbreadths from ground level, his eiruv is not an eiruv. Because the pit is a private domain and he may not carry the eiruv from that private domain to a public domain, where he has established his residence, the eiruv is invalid.
Тот, кто намеревался установить своё место обитания в Шаббат в публичном месте на определённом участке, должен положить пищу, достаточную для двух приёмов пищи, чтобы это место считалось его законным местом жительства. Если он положил пищу, используемую для эрува, в яму глубиной более десяти ладоней, то есть менее чем на десять ладоней ниже уровня земли, его эрув считается эрувом. Если же он положил эрув ниже десяти ладоней от уровня земли, его эрув не считается эрувом. Потому что яма — это частное владение, и он не может переносить эрув из этого частного владения в публичное место, где он установил своё жительство, и поэтому эрув недействителен.
הֵיכִי דָּמֵי? אִילֵּימָא בְּבוֹר דְּאִית בֵּיהּ עֲשָׂרָה, וּ״לְמַעְלָה״ — דְּדַלִּאי וְאוֹתְבֵיהּ, וּ״לְמַטָּה״ דְּתַתִּאי וְאוֹתְבֵיהּ, מָה לִי לְמַעְלָה וּמָה לִי לְמַטָּה. הוּא בְּמָקוֹם אֶחָד, וְעֵירוּבוֹ בְּמָקוֹם אַחֵר הוּא.
The Gemara seeks to clarify the details of this case. What are the exact circumstances? If you say that the baraita is referring to a pit that has ten handbreadths in depth and the phrase: And he placed it above ten handbreadths, means that he raised the eiruv and placed it within ten handbreadths of ground level, and the phrase: Below ten handbreadths, means that he lowered the eiruv and placed it ten handbreadths or more below ground level, what difference does it make to me if the eiruv is above ten handbreadths and what difference does it make to me if it is below ten handbreadths? In any case, the pit is a private domain, and the principle states that the private domain extends from its lowest point to the sky. There is no difference whether the eiruv was placed higher or lower. In any case, he is in one place, in the public domain, and his eiruv is in another place, in the private domain. Since he cannot take the eiruv out of the pit, his eiruv is not an eiruv.
Гмара стремится уточнить детали этого случая. Каковы точные обстоятельства? Если сказать, что Барайта относится к яме глубиной десять ладоней, и фраза: «И он положил его выше десяти ладоней» означает, что он поднял эрув и поместил его в пределах десяти ладоней от уровня земли, а фраза: «Ниже десяти ладоней» означает, что он опустил эрув и поместил его на десять ладоней или глубже под уровень земли, то какая разница, если эрув выше десяти ладоней или ниже? В любом случае яма — частное владение, и принцип гласит, что частное владение простирается от самой нижней точки до неба. Нет разницы, выше или ниже был положен эрув. В любом случае он находится в одном месте — в публичном месте, а его эрув — в другом — в частном владении. Поскольку он не может вынести эрув из ямы, его эрув не считается эрувом.
אֶלָּא לָאו בְּבוֹר דְּלֵית בֵּיהּ עֲשָׂרָה, וְקָתָנֵי עֵירוּבוֹ עֵירוּב. אַלְמָא תַּשְׁמִישׁ עַל יְדֵי הַדְּחָק שְׁמֵיהּ תַּשְׁמִישׁ.
Rather, is the baraita not referring to a pit that does not have in it a depth of ten handbreadths? And the baraita should be understood as follows: If he placed his eiruv below ten handbreadths, refers to a pit whose lowest point is ten handbreadths or more below ground level. If he placed his eiruv above ten handbreadths, refers to a pit that is less than ten handbreadths deep and is not a private domain. And, with regard to that case, it was taught that his eiruv is an eiruv. Consequently, usage under duress in a pit that is less than ten handbreadths deep is considered usage, and a pit of that kind is a full-fledged part of the public domain.
Скорее, не относится ли Барайта к яме, глубина которой меньше десяти ладоней? И Барайту следует понимать так: если он положил эрув ниже десяти ладоней, это относится к яме, дно которой находится на глубине десять ладоней или более под уровнем земли. Если он положил эрув выше десяти ладоней, это относится к яме глубиной менее десяти ладоней, которая не является частным владением. И в этом случае было изучено, что его эрув считается эрувом. Следовательно, пользование под принуждением в яме глубиной менее десяти ладоней считается пользованием, и такая яма является полноценной частью публичного места.
זִמְנִין מְשַׁנֵּי לֵיהּ הוּא וְעֵירוּבוֹ בְּכַרְמְלִית, וְאַמַּאי קָרֵי לַהּ ״רְשׁוּת הָרַבִּים״ — לְפִי שֶׁאֵינָהּ רְשׁוּת הַיָּחִיד.
Rava suggested various responses to this objection. At times he would answer him that it is referring to a case where both he and his eiruv are in a karmelit, i.e., that he intended to establish residence in a karmelit and placed his eiruv there. The pit is less than ten handbreadths deep, and consequently, both he and his eiruv are in the same domain. And why does the baraita call his place of residence the public domain? Because it is not the private domain.
Рава предложил различные ответы на это возражение. Иногда он отвечал, что речь идёт о случае, когда и он, и его эрув находятся в кармелите, то есть он намеревался установить жительство в кармелите и положил там эрув. Яма глубиной менее десяти ладоней, и следовательно, и он, и эрув находятся в одном и том же владении. Почему же Барайта называет его место жительства публичным местом? Потому что это не частное владение.
וְזִמְנִין מְשַׁנֵּי לֵיהּ, הוּא בִּרְשׁוּת הָרַבִּים וְעֵירוּבוֹ בְּכַרְמְלִית. וְרַבִּי הִיא, דְּאָמַר כׇּל דָּבָר שֶׁהוּא מִשּׁוּם שְׁבוּת, לֹא גָּזְרוּ עָלָיו בֵּין הַשְּׁמָשׁוֹת.
And at times he would answer him that it is referring to a case where he was, indeed, in the public domain and his eiruv was in a karmelit, as a pit that is not ten handbreadths deep is not part of the public domain, rather it is a karmelit. With regard to the question, how can this be considered a legitimate eiruv as it is forbidden to carry from a karmelit to a public domain as well, this baraita is in accordance with the opinion of Rabbi Yehuda HaNasi, who said: Anything that is prohibited on Shabbat and its prohibition is not by Torah law, rather it is due to a rabbinic decree [shevut], the Sages did not issue the decree to apply during twilight, which is neither definitive day nor definitive night. Consequently, at the time that the eiruv was placed in the karmelit it was permissible for him to carry it to the public domain. Since an eiruv takes effect even if it is fit for use just one moment during twilight on Shabbat eve, his eiruv is effective.
Иногда он отвечал, что речь идёт о случае, когда он действительно находится в публичном месте, а его эрув — в кармелите, поскольку яма глубиной менее десяти ладоней не является частью публичного места, а кармелитом. Что касается вопроса, как это может считаться законным эрувом, если перенос из кармелита в публичное место запрещён, то эта Барайта соответствует мнению Рабби Йехуды а-Наси, который сказал: Всё, что запрещено в Шаббат и запрет не по закону Торы, а по раввинскому постановлению (шевут), мудрецы не установили запрет для действия в сумерках, которые не являются ни днём, ни ночью. Следовательно, в момент, когда эрув был положен в кармелите, было позволено переносить его в публичное место. Поскольку эрув действует, если он пригоден к использованию хотя бы на мгновение в сумерках в канун Шаббата, его эрув действителен.
וְלָא תֵּימָא דַּחוֹיֵי קָא מְדַחֵינָא לָךְ, אֶלָּא דַּוְקָא קָאָמֵינָא לָךְ. דִּתְנַן: אִם הָיָה רְקָק מַיִם וּרְשׁוּת הָרַבִּים מְהַלֶּכֶת בּוֹ, הַזּוֹרֵק לְתוֹכָהּ אַרְבַּע אַמּוֹת — חַיָּיב. וְכַמָּה הוּא רְקָק מַיִם — פָּחוֹת מֵעֲשָׂרָה טְפָחִים. וּרְקָק מַיִם שֶׁרְשׁוּת הָרַבִּים מְהַלֶּכֶת בּוֹ, הַזּוֹרֵק לְתוֹכוֹ אַרְבַּע אַמּוֹת — חַיָּיב.
And Rava said to Rav Adda bar Mattana: Do not say that I am just putting you off with these answers. Rather, what I am saying to you is accurate. The opinion that usage under duress is not considered usage is a bona fide opinion and the suggested answers are appropriate explanations of that baraita. As we learned in a mishna: If there was a swamp and the public domain passes through it, one who throws an object into it at a distance of four cubits is liable just like anyone who carried four cubits in the public domain. And how deep is this swamp? It is less than ten handbreadths. The mishna adds: And with regard to a swamp that the public domain passes through it, one who throws four cubits into the swamp is liable.
И Рава сказал Раву Адда бар Маттане: Не думай, что я просто отмахиваюсь от тебя этими ответами. Нет, я говорю тебе правду. Мнение, что пользование под принуждением не считается пользованием, — это подлинное мнение, и предложенные ответы — подходящие объяснения этой Барайты. Как мы изучили в Мишне: Если есть болото, через которое проходит публичное место, тот, кто бросит предмет в него на расстоянии четырёх локтей, несёт ответственность, как если бы он перенёс четыре локтя в публичном месте. Насколько глубоко это болото? Менее десяти ладоней. Мишна добавляет: Что касается болота, через которое проходит публичное место, тот, кто бросит предмет на четыре локтя в болото, несёт ответственность.
בִּשְׁלָמָא ״רְקָק״ ״רְקָק״ תְּרֵי זִימְנֵי, חַד בְּימוֹת הַחַמָּה וְחַד בִּימוֹת הַגְּשָׁמִים. וּצְרִיכָא, דְּאִי אַשְׁמְעִינַן בְּימוֹת הַחַמָּה, דַּעֲבִידִי אִינָשֵׁי לְקָרוֹרֵי נַפְשַׁיְהוּ, אֲבָל בִּימוֹת הַגְּשָׁמִים — אֵימָא לָא. וְאִי אַשְׁמְעִינַן בִּימוֹת הַגְּשָׁמִים, אַגַּב דְּמִטְּנִיף מִקְּרֵי וְנָחֵית, אֲבָל בִּימוֹת הַחַמָּה — לָא. צְרִיכָא.
The difficulty concerning the repetition of the same topic with virtually identical words is clear, and therefore: Granted, it is possible to explain, that swamp swamp was repeated twice; one case is referring to the summer, and one case is referring to the rainy season. And it is necessary to emphasize that this ruling is in effect both in the summer and in the winter. As, had the mishna told us this halakha only in the summer, we would have said that since people commonly pass through the swamp to cool themselves, it is considered part of the public domain. However, in the rainy season I would have said it is not part of the public domain. And conversely, had the mishna told us this halakha only in the rainy season, I would have said that since he is filthy anyway, it happens that he is not cautious and enters into the swamp. However, in the summer, when he is not dirty with mud, I would have said that it is not part of the public domain. Therefore, it was necessary for the mishna to repeat swamp twice, to teach us that this halakha applies at all times.
Трудность повторения одной и той же темы почти идентичными словами ясна, и поэтому: Возможно объяснить, что слово «болото» повторено дважды; один случай относится к лету, другой — к сезону дождей. Необходимо подчеркнуть, что это постановление действует и летом, и зимой. Если бы Мишна сообщала эту Галаху только летом, мы сказали бы, что поскольку люди обычно проходят через болото, чтобы охладиться, оно считается частью публичного места. Однако зимой я сказал бы, что это не часть публичного места. И наоборот, если бы Мишна сообщала эту Галаху только зимой, я сказал бы, что поскольку он всё равно грязный, он не осторожен и входит в болото. Однако летом, когда он не покрыт грязью, я сказал бы, что это не часть публичного места. Поэтому Мишне было необходимо повторить слово «болото» дважды, чтобы научить нас, что эта Галаха действует всегда.
אֶלָּא הִילּוּךְ תְּרֵי זִימְנֵי לְמָה לִי? אֶלָּא לָאו שְׁמַע מִינַּהּ הִילּוּךְ עַל יְדֵי הַדְּחָק — שְׁמֵיהּ הִילּוּךְ, תַּשְׁמִישׁ עַל יְדֵי הַדְּחָק — לָא שְׁמֵיהּ תַּשְׁמִישׁ. שְׁמַע מִינַּהּ.
However, why do I need the mishna to state twice that the public domain passes through that swamp? Rather, shouldn’t one conclude from this that passage, even when it is under duress, and not free and easy, is considered passage, but usage under duress is not considered usage? It was necessary to emphasize that the public domain actually passes through it. If the multitudes do not pass through it and it was only used under duress, it would not have been considered a public domain. The Gemara concludes: Indeed conclude from this.
Однако зачем Мишне дважды утверждать, что публичное место проходит через это болото? Разве не следует заключить, что проход, даже если он под принуждением и не свободный и лёгкий, считается проходом, а пользование под принуждением не считается пользованием? Необходимо было подчеркнуть, что публичное место действительно проходит через него. Если бы множество людей не проходило через него, и оно использовалось только под принуждением, оно не считалось бы публичным местом. Гмара заключает: Действительно, так и следует заключить.
אָמַר רַב יְהוּדָה: הַאי זִירְזָא דְּקָנֵי, רְמָא וְזַקְפֵיהּ רְמָא וְזַקְפֵיהּ — לָא מִיחַיַּיב עַד דְּעָקַר לֵיהּ.
Somewhat related to the case of the barrel discussed earlier which was a case of moving an object without liability, the Gemara cites that Rav Yehuda said: That bundle of reeds that he stood upright and threw down, stood upright and threw down repeatedly, he is not liable for carrying it four cubits in the public domain until he lifts it off the ground. As long as he did not lift it from the ground, even though he moved it a long way, he did not perform the acts of lifting and placing which are prohibited by Torah law, as at least one part of the bundle always remained on the ground.
Отчасти связанный с случаем бочки, обсуждавшимся ранее, который был случаем перемещения предмета без ответственности, Гмара цитирует, что Рав Йехуда сказал: Тот пучок тростника, который он ставил вертикально и сбрасывал, ставил вертикально и сбрасывал повторно, он не несёт ответственности за перенос на четыре локтя в публичном месте, пока не поднимет его с земли. Пока он не поднял его с земли, хотя и переместил на большое расстояние, он не совершил действия подъёма и постановки, которые запрещены по закону Торы, поскольку по крайней мере одна часть пучка всегда оставалась на земле.
אָמַר מָר: אָדָם עוֹמֵד עַל הָאִסְקוּפָּה, נוֹטֵל מִבַּעַל הַבַּיִת וְנוֹתֵן לוֹ, נוֹטֵל מֵעָנִי וְנוֹתֵן לוֹ. הַאי אִסְקוּפָּה מַאי?
The Master said: A person standing on the threshold may take an object from the homeowner standing in the private domain and may give an object to him. Similarly, while standing there, he may take an object from a poor person standing in the public domain and may give an object to him because there is no element of prohibition or liability in carrying in and carrying out in an exempt domain on Shabbat. The Gemara asks: This threshold, what is it; to what type of threshold is it referring? Different thresholds have different halakhic status.
Учитель сказал: Человек, стоящий на пороге, может взять предмет у домовладельца, стоящего в частном владении, и может дать ему предмет. Аналогично, стоя там, он может взять предмет у бедного человека, стоящего в публичном месте, и дать ему предмет, потому что нет элемента запрета или ответственности за перенос внутрь и наружу в освобождённом владении в Шаббат. Гмара спрашивает: Что это за порог; к какому типу порога это относится? Разные пороги имеют разный галахический статус.
אִילֵּימָא אִסְקוּפַּת רְשׁוּת הָרַבִּים — נוֹטֵל מִבַּעַל הַבַּיִת? הָא מַפֵּיק מֵרְשׁוּת הַיָּחִיד לִרְשׁוּת הָרַבִּים!
If you say that it is referring to a threshold that is the public domain, i.e., the threshold of an alleyway that is fewer than three handbreadths off the ground and is not covered, and the post that demarcates the parameters of the alleyway is situated between the public domain and the alleyway, how can the Tosefta say that he may take an object from the homeowner? Isn’t he carrying out from the private domain to the public domain?
Если сказать, что речь идёт о пороге, который является публичным местом, то есть пороге переулка, который находится менее чем на три ладони над землёй и не покрыт, и столб, обозначающий границы переулка, расположен между публичным местом и переулком, как Тосефта может сказать, что он может взять предмет у домовладельца? Разве это не перенос из частного владения в публичное место?
וְאֶלָּא אִסְקוּפַּת רְשׁוּת הַיָּחִיד — נוֹטֵל מִן הֶעָנִי? הָא קָא מְעַיֵּיל מֵרְשׁוּת הָרַבִּים לִרְשׁוּת הַיָּחִיד!
Rather, say that the Tosefta is referring to a threshold that is the private domain, in a case where it is covered, or it is situated between the post that demarcates the parameters of the alleyway and the private domain, or it is ten handbreadths high and its area is at least four by four handbreadths. How then can the Tosefta say that he may take an object from a poor person? Isn’t he carrying in from the public domain to the private domain?
Скорее, скажем, что Тосефта относится к порогу, который является частным владением, в случае, если он покрыт, или расположен между столбом, обозначающим границы переулка, и частным владением, или имеет высоту десять ладоней и площадь не менее четырёх на четыре ладони. Как тогда Тосефта может сказать, что он может взять предмет у бедного человека? Разве это не перенос из публичного места в частное владение?
אֶלָּא אִסְקוּפַּת כַּרְמְלִית — נוֹטֵל וְנוֹתֵן לְכַתְּחִלָּה, סוֹף סוֹף אִיסּוּרָא מִיהָא אִיתָא!
Rather, say that the Tosefta is referring to a threshold that is a karmelit, i.e., it is not ten handbreadths high and it is four by four handbreadths; how can the Tosefta say that he may take and give even ab initio? Ultimately, in this case, there is nevertheless a prohibition. Even though a karmelit does not engender liability by Torah law, carrying from it is prohibited by rabbinic law and is certainly not permitted ab initio.
Скорее, скажем, что Тосефта относится к порогу, который является кармелитом, то есть не имеет высоты десять ладоней и площадь четыре на четыре ладони; как Тосефта может сказать, что он может брать и давать даже с самого начала? В конце концов, в этом случае всё же существует запрет. Хотя кармелит не влечёт ответственности по закону Торы, перенос из него запрещён раввинским постановлением и, конечно, не разрешён с самого начала.
אֶלָּא אִסְקוּפָּה מְקוֹם פָּטוּר בְּעָלְמָא הוּא — כְּגוֹן דְּלֵית בֵּיהּ אַרְבָּעָה עַל אַרְבָּעָה. וְכִי הָא דְּכִי אֲתָא רַב דִּימִי אָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: מָקוֹם שֶׁאֵין בּוֹ אַרְבָּעָה עַל אַרְבָּעָה טְפָחִים — מוּתָּר לִבְנֵי רְשׁוּת הַיָּחִיד וְלִבְנֵי רְשׁוּת הָרַבִּים לְכַתֵּף עָלָיו, וּבִלְבַד שֶׁלֹּא יַחֲלִיפוּ.
Rather, say that the Tosefta is referring to a threshold that is merely an exempt domain, and therefore there is no prohibition at all. In what circumstances is it an exempt domain? In a case where it does not have an area of four by four handbreadths, and it is therefore not considered a domain with regard to liability on Shabbat. And that halakha is similar to that statement made when Rav Dimi came from Eretz Yisrael to Babylonia and he said that Rabbi Yoḥanan said: A place that does not have an area of four by four handbreadths and is set apart, it is permissible for both the people of the private domain and for the people of the public domain to adjust the burden on their shoulders upon it on Shabbat, as long as they do not exchange objects between them from one domain to the other domain.
Скорее, скажем, что Тосефта говорит о пороге, который является лишь решут мукце (освобождённой областью), и поэтому вообще нет запрета. В каких обстоятельствах он считается решут мукце? В случае, когда у него нет площади четыре на четыре тефахим, и поэтому он не считается доменом с точки зрения ответственности в Шаббат. И эта галаха похожа на то, что было сказано, когда Рав Дими пришёл из Эрец Исраэль в Вавилонию и сказал, что Рабби Йоханан сказал: Место, которое не имеет площади четыре на четыре тефахим и отделено, разрешено и людям частного домена, и людям публичного домена поправлять груз на своих плечах на нём в Шаббат, при условии, что они не передают предметы друг другу из одного домена в другой домен.
אָמַר מָר, וּבִלְבַד שֶׁלֹּא יִטּוֹל מִבַּעַל הַבַּיִת וְנוֹתֵן לְעָנִי, מֵעָנִי וְנוֹתֵן לְבַעַל הַבַּיִת. וְאִם נָטַל וְנָתַן — שְׁלָשְׁתָּן פְּטוּרִין. לֵימָא תֶּיהְוֵי תְּיוּבְתָּא דְרָבָא. דְּאָמַר רָבָא: הַמַּעֲבִיר חֵפֶץ מִתְּחִילַּת אַרְבַּע לְסוֹף אַרְבַּע בִּרְשׁוּת הָרַבִּים — אַף עַל פִּי שֶׁהֶעֱבִירוֹ
The Master also said in the Tosefta: A person standing on the threshold may take an object from the homeowner and give an object to him, and he may take an object from the poor person or give an object to him, as long as he does not take the object from the homeowner and give it to a poor person or from a poor person and give it to the homeowner. And, however, if he took an object from one and gave it to the other, certainly no labor prohibited by Torah law was performed in that case, and all three of them are exempt. The Gemara asks: Say that this will be a conclusive refutation of Rava’s opinion, as Rava said: One who transfers an object from the beginning of four cubits to the end of four cubits in the public domain, even though he transferred it above the upper boundary of the public domain
Учитель также сказал в Тосефте: Человек, стоящий на пороге, может взять предмет у хозяина дома и дать ему предмет, и может взять предмет у бедного и дать ему предмет, при условии, что он не берёт предмет у хозяина и не отдаёт бедному или от бедного и не отдаёт хозяину. Однако, если он взял предмет у одного и дал другому, то, безусловно, в этом случае не было совершено никакой мелахи, запрещённой Торой, и все трое освобождены от ответственности. Гмара спрашивает: Скажи, что это будет окончательным опровержением мнения Равы, поскольку Рава сказал: Тот, кто переносит предмет с начала четырёх амот до конца четырёх амот в публичном домене, даже если он переносил его над верхней границей публичного домена