דף 114
Yevamot 114b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
מִשּׁוּם דְּאִיסּוּרָן בְּמַשֶּׁהוּ, אֲבָל דָּם — דְּעַד דְּאִיכָּא רְבִיעִית, אֵימָא לָא. וְאִי אַשְׁמְעִינַן דָּם — מִשּׁוּם דְּאִיכָּא כָּרֵת, אֲבָל שְׁרָצִים, אֵימָא לָא.
we would have said that the halakha is stringent in this case because they are prohibited by any amount, i.e., a creeping animal or insect is prohibited on pain of lashes even if it is very small, provided that it is a whole creature (Tosafot). However, with regard to eating blood, which is not a Torah prohibition unless there is at least the volume of a quarter-log, one might say that there is no prohibition against directly feeding minors, as this prohibition is more lenient. And had the tanna taught us only the case of blood, we would have said that they were stringent with regard to blood because there is the punishment of karet for eating blood. However, for creeping animals, whose consumption does not entail karet, one might say that this halakha does not apply.
мы бы сказали, что в этом случае Галаха строга потому, что они запрещены в любом количестве: то есть пресмыкающееся или насекомое запрещено под страхом ударов бичом даже если оно очень мало, при условии что это целое существо (Тосафот). Однако относительно поедания крови, что не является запретом Торы, если нет по крайней мере объёма четверти-лога, можно было бы сказать, что нет запрета напрямую кормить малолетних, поскольку этот запрет более мягок. А если бы тана сообщил нам только случай крови, мы бы сказали, что они были строги относительно крови потому, что за поедание крови есть наказание карет. Однако для пресмыкающихся, употребление которых не влечёт карет, можно было бы сказать, что эта Галаха не применяется.
וְאִי אַשְׁמְעִינַן הָנֵי תַּרְתֵּי — מִשּׁוּם דְּאִיסּוּרָן שָׁוֶה בַּכֹּל, אֲבָל טוּמְאָה, אֵימָא לָא. וְאִי אַשְׁמְעִינַן טוּמְאָה — כֹּהֲנִים שָׁאנֵי, מִשּׁוּם דְּרִיבָּה בָּהֶן מִצְוֹת יְתֵרוֹת, אֲבָל הָנֵי, אֵימָא לָא, צְרִיכָא.
And had the tanna taught us only these two cases, we would have said it is because their prohibitions apply equally to all Jews. However, in the case of ritual impurity, which is a mitzva for priests alone, one might say that there is no prohibition against directly rendering minors ritually impure. And had the tanna taught us only the case of ritual impurity, we would have said that the case of priests is different and more stringent, because the Torah includes extra mitzvot for them. However, with regard to these prohibitions of creeping animals and blood, one might say that there is no prohibition against directly feeding minors. Therefore, it was necessary to state all these cases.
А если бы тана сообщил нам только эти два случая, мы бы сказали, что это потому, что их запреты одинаково относятся ко всем евреям. Однако в случае ритуальной нечистоты, что является мицвой только для коэнов, можно было бы сказать, что нет запрета напрямую делать малолетних ритуально нечистыми. А если бы тана сообщил нам только случай ритуальной нечистоты, мы бы сказали, что случай коэнов иной и более строгий, потому что Тора включает для них дополнительные мицвот. Однако относительно этих запретов пресмыкающихся и крови можно было бы сказать, что нет запрета напрямую кормить малолетних. Поэтому необходимо было изложить все эти случаи.
תָּא שְׁמַע: שְׁנֵי אַחִין, אֶחָד פִּקֵּחַ וְאֶחָד חֵרֵשׁ, נְשׂוּאִין שְׁתֵּי אֲחָיוֹת פִּקְּחוֹת. מֵת חֵרֵשׁ בַּעַל פִּקַּחַת, מָה יַעֲשֶׂה פִּקֵּחַ בַּעַל פִּקַּחַת? תֵּצֵא מִשּׁוּם אֲחוֹת אִשָּׁה.
§ The Gemara cites another relevant source with regard to a minor who eats the meat of unslaughtered animals. Come and hear: If two brothers, one of whom is a deaf-mute and the other one halakhically competent, were married to two halakhically competent sisters, and the deaf-mute married to the halakhically competent sister died, what should the halakhically competent brother married to the halakhically competent sister do? His brother’s wife is released without levirate marriage or ḥalitza, due to the prohibition with regard to a wife’s sister.
§ Гмара приводит другой относящийся к делу источник относительно малолетнего, который ест мясо падали (не зарезанного животного). Приди и услышь: Если два брата, один из которых — глухонемой, а другой — галахически дееспособный, были женаты на двух галахически дееспособных сёстрах, и глухонемой, женатый на галахически дееспособной сестре, умер — что должен сделать галахически дееспособный брат, женатый на галахически дееспособной сестре? Жена его брата освобождается без йибума и без Халицы из‑за запрета жены сестры.
מֵת פִּקֵּחַ בַּעַל פִּקַּחַת, מָה יַעֲשֶׂה חֵרֵשׁ בַּעַל פִּקַּחַת? מוֹצִיא אֶת אִשְׁתּוֹ בְּגֵט, וְאֵשֶׁת אָחִיו אֲסוּרָה לְעוֹלָם.
If the halakhically competent brother married to the halakhically competent sister died, what should the deaf-mute brother married to the halakhically competent sister do? He divorces his wife with a bill of divorce, which is as valid as their original marriage. And his brother’s wife is forbidden to him forever. He must divorce his wife, as the levirate bond applies by Torah law, whereas his marriage is valid by rabbinic law. However, in practice he is unable to consummate levirate marriage with the yevama or perform ḥalitza with her.
Если галахически дееспособный брат, женатый на галахически дееспособной сестре, умер — что должен сделать глухонемой брат, женатый на галахически дееспособной сестре? Он разводится со своей женой с помощью Гета, который столь же действителен, как и их первоначальный брак. А жена его брата запрещена ему навсегда. Он должен развестись со своей женой, поскольку связь йибума действует по закону Торы, тогда как его брак действителен по постановлению мудрецов. Однако на практике он не способен ни совершить йибум с Йевамой, ни выполнить Халицу с ней.
אַמַּאי מוֹצִיא אֶת אִשְׁתּוֹ בְּגֵט? תִּיתִּיב גַּבֵּיהּ, קָטָן אוֹכֵל נְבֵלוֹת הוּא! מִשּׁוּם אִיסּוּרָא דִידַהּ.
The Gemara inquires: Why should he divorce his wife with a bill of divorce? Let her continue to live with him, as a deaf-mute is in the same category as a minor who eats the meat of unslaughtered animals, for he is not legally competent. Consequently, even if he were to engage in sexual relations with her, this would not be considered a transgression. The Gemara answers: If the matter concerned the deaf-mute alone, this would be the case. However, here he must divorce her due to the prohibition that applies to her, as his wife is legally competent, and just as she is forbidden to him, he is also forbidden to her.
Гмара спрашивает: Почему он должен развестись со своей женой посредством Гета? Пусть она продолжает жить с ним, ведь глухонемой относится к той же категории, что и малолетний, который ест мясо падали, поскольку он не является юридически дееспособным. Следовательно, даже если бы он вступал с ней в половые отношения, это не считалось бы нарушением. Гмара отвечает: Если бы дело касалось только глухонемого, так и было бы. Однако здесь он должен развестись с ней из‑за запрета, который относится к ней, поскольку его жена галахически дееспособна; и так же, как она запрещена ему, он также запрещён ей.
תָּא שְׁמַע: שְׁנֵי אַחִין פִּקְחִין נְשׂוּאִין שְׁתֵּי אֲחָיוֹת, אַחַת פִּקַּחַת וְאַחַת חֵרֶשֶׁת. מֵת פִּקֵּחַ בַּעַל חֵרֶשֶׁת, מָה יַעֲשֶׂה פִּקֵּחַ בַּעַל פִּקַּחַת? תֵּצֵא מִשּׁוּם אֲחוֹת אִשָּׁה. מֵת פִּקֵּחַ בַּעַל פִּקַּחַת, מָה יַעֲשֶׂה פִּקֵּחַ בַּעַל חֵרֶשֶׁת? מוֹצִיא אֶת אִשְׁתּוֹ בַּגֵּט, וְאֵשֶׁת אָחִיו בַּחֲלִיצָה.
Come and hear: If two halakhically competent brothers were married to two sisters, one of whom is a deaf-mute and the other one halakhically competent, and the halakhically competent brother married to the deaf-mute sister died, what should the halakhically competent brother married to the halakhically competent sister do? The deaf-mute is released due to the prohibition with regard to a wife’s sister. If the halakhically competent brother married to the halakhically competent sister died, what should the halakhically competent brother married to the deaf-mute sister do? He divorces his wife with a bill of divorce, as the halakhically competent sister came before him for levirate marriage, and the legal status of her levirate bond is higher than that of his marriage to his wife, a deaf-mute. And he releases his brother’s wife, who is not a deaf-mute, by means of ḥalitza, as they are both competent and can therefore perform ḥalitza.
Приди и услышь: Если два брата, галахически дееспособные, были женаты на двух сёстрах — одна из которых глухонемая, а другая галахически дееспособная, — и галахически дееспособный брат, женатый на глухонемой сестре, умер, что должен сделать галахически дееспособный брат, женатый на галахически дееспособной сестре? Глухонемая освобождается из‑за запрета «сестра жены». Если умер галахически дееспособный брат, женатый на галахически дееспособной сестре, что должен сделать галахически дееспособный брат, женатый на глухонемой сестре? Он разводится со своей женой посредством гета, поскольку галахически дееспособная сестра предстала перед ним для йибума, а юридическая сила её левиратной связи выше, чем сила его брака с его женой — глухонемой. А жену его брата, которая не глухонемая, он освобождает посредством халицы, поскольку они оба дееспособны и потому могут совершить халицу.
וְאַמַּאי מוֹצִיא אֶת אִשְׁתּוֹ בְּגֵט? תִּיתֵּיב גַּבֵּיהּ, קָטָן אוֹכֵל נְבֵלוֹת הוּא! מִשּׁוּם אִיסּוּרָא דִּידֵיהּ.
The Gemara again asks: But why should he divorce his wife with a bill of divorce? Let her continue to live with him, as a deaf-mute is in the same category as a minor who eats the meat of unslaughtered animals. The Gemara answers as above: He must divorce her due to the prohibition that applies to him.
Гмара снова спрашивает: Но почему он должен развестись со своей женой посредством гета? Пусть она продолжает жить с ним, ведь глухонемая относится к той же категории, что и малолетний, который ест мясо невырезанного (не зарезанного) животного. Гмара отвечает, как выше: Он обязан развестись с ней из‑за запрета, который относится к нему.
אָמַר רָבָא, תָּא שְׁמַע: שְׁנֵי אַחִין, אֶחָד חֵרֵשׁ וְאֶחָד פִּקֵּחַ נְשׂוּאִין לִשְׁתֵּי אֲחָיוֹת, אַחַת פִּקַּחַת וְאַחַת חֵרֶשֶׁת. מֵת חֵרֵשׁ בַּעַל חֵרֶשֶׁת, מָה יַעֲשֶׂה פִּקֵּחַ בַּעַל פִּקַּחַת? תֵּצֵא מִשּׁוּם אֲחוֹת אִשְׁתּוֹ. מֵת פִּקֵּחַ בַּעַל פִּקַּחַת, מָה יַעֲשֶׂה חֵרֵשׁ בַּעַל חֵרֶשֶׁת? מוֹצִיא אֶת אִשְׁתּוֹ בְּגֵט, וְאֵשֶׁת אָחִיו אֲסוּרָה לְעוֹלָם.
Rava said: Come and hear: If two brothers, one of whom is a deaf-mute and the other one halakhically competent, were married to two sisters, one of whom is a deaf-mute and the other one halakhically competent, and the deaf-mute brother married to the deaf-mute sister died, what should the halakhically competent brother married to the halakhically competent sister do? The deaf-mute woman is released due to the prohibition with regard to a wife’s sister. If the halakhically competent brother married to the halakhically competent sister died, what should the deaf-mute brother married to the deaf-mute sister do? He divorces his wife with a bill of divorce, and his brother’s wife is forbidden to him forever.
Рава сказал: Приди и услышь: Если два брата — один из них глухонемой, а другой галахически дееспособный — были женаты на двух сёстрах, одна из которых глухонемая, а другая галахически дееспособная, и глухонемой брат, женатый на глухонемой сестре, умер — что должен сделать галахически дееспособный брат, женатый на галахически дееспособной сестре? Глухонемая женщина освобождается из‑за запрета «сестра жены». Если умер галахически дееспособный брат, женатый на галахически дееспособной сестре, что должен сделать глухонемой брат, женатый на глухонемой сестре? Он разводится со своей женой посредством гета, а жена его брата запрещена ему навсегда.
וְהָא הָכָא דְּלָאו אִיסּוּרָא דִידַהּ אִיכָּא, וְלָאו אִיסּוּרָא דִּידֵיהּ אִיכָּא, וְקָתָנֵי: מוֹצִיא אֶת אִשְׁתּוֹ בְּגֵט! אָמַר רַב שְׁמַעְיָה: גְּזֵירָה מִשּׁוּם הַתָּרַת יְבָמָה לַשּׁוּק.
Rava elaborates: But here is a case where there is no prohibition that applies to her and there is no prohibition that applies to him, as they are both deaf-mutes who are not prohibited to each other, and yet it is taught that he divorces his wife with a bill of divorce. Rav Shemaya said: This is a rabbinic decree due to the danger of permitting a yevama to a member of the public. Since people might think that the deaf-mute sister is his full-fledged wife, they are likely to conclude that it is permitted for this yevama to marry someone other than the yavam, like any other sister of the wife of the yavam. However, in actual fact she is not the sister of the wife of her yavam, as the deaf-mutes are not married by Torah law, and she may not marry any other man because she is a yevama whose yavam cannot marry her or perform ḥalitza. For this reason, the Sages decreed that this deaf-mute husband must divorce his wife. In sum, this source too does not provide conclusive proof with regard to the question of a minor who eats meat from unslaughtered animals.
Рава разъясняет: Но здесь — случай, когда нет запрета, относящегося к ней, и нет запрета, относящегося к нему, поскольку они оба глухонемые, которым друг с другом не запрещено, и всё же учат, что он разводится со своей женой посредством гета. Рав Шемая сказал: Это — постановление мудрецов из‑за опасности разрешить йеваму человеку со стороны (постороннему). Поскольку люди могут подумать, что глухонемая сестра — его полноценная жена, они, вероятно, заключат, что этой йеваме разрешено выйти замуж за кого‑то, кроме йавама, как и любой иной сестре жены йавама. Однако на самом деле она не является сестрой жены её йавама, так как глухонемые не состоят в браке по закону Торы, и ей нельзя выходить за другого мужчину, потому что она — йевама, чьим йавамом нельзя на ней жениться и нельзя совершить халицу. Поэтому мудрецы постановили, что этот глухонемой муж обязан развестись со своей женой. В итоге и этот источник не даёт окончательного доказательства относительно вопроса о малолетнем, который ест мясо невырезанного животного.
הֲדַרַן עֲלָךְ חֵרֵשׁ
English translation not yet available
Адран алах (мы вернёмся к тебе), глава «Глухонемой»
הָאִשָּׁה שֶׁהָלְכָה הִיא וּבַעְלָהּ לִמְדִינַת הַיָּם. שָׁלוֹם בֵּינוֹ לְבֵינָהּ, וְשָׁלוֹם בָּעוֹלָם. וּבָאָה וְאָמְרָה: ״מֵת בַּעְלִי״ — תִּנָּשֵׂא. ״מֵת בַּעְלִי״ — תִּתְיַיבֵּם.
MISHNA: With regard to a woman who went, she and her husband, overseas, if there was peace between him and her, i.e., the couple were not fighting at the time, and there was also peace in the world, i.e., there was no war at that time, and the woman came back by herself and said: My husband died, she may marry on the basis of her own testimony. Likewise, if she said: My husband died, and they did not have children, but her husband had a brother, she may enter into levirate marriage.
МИШНА: Относительно женщины, которая ушла — она и её муж — за море: если между ним и ею был мир, то есть супруги не ссорились в то время, и также был мир в мире, то есть не было войны в то время, и женщина вернулась одна и сказала: Мой муж умер, — ей разрешено выйти замуж на основании её собственного свидетельства. Также, если она сказала: Мой муж умер, и у них не было детей, но у её мужа был брат, — она может вступить в йибум.
שָׁלוֹם בֵּינוֹ לְבֵינָהּ, וּמִלְחָמָה בָּעוֹלָם. קְטָטָה בֵּינוֹ לְבֵינָהּ, וְשָׁלוֹם בָּעוֹלָם. וּבָאתָה וְאָמְרָה: ״מֵת בַּעְלִי״ — אֵינָהּ נֶאֱמֶנֶת. רַבִּי יְהוּדָה אוֹמֵר: לְעוֹלָם אֵינָהּ נֶאֱמֶנֶת, אֶלָּא אִם כֵּן בָּאתָה בּוֹכָה, וּבְגָדֶיהָ קְרוּעִין. אָמְרוּ לוֹ: אַחַת זוֹ וְאַחַת זוֹ תִּנָּשֵׂא.
If there was peace between him and her when they left but there was war in the world, or if there was a quarrel between him and her and peace in the world, and she came and said: My husband died, she is not deemed credible, as she may be mistaken or lying. Rabbi Yehuda says: She is never deemed credible when she testifies that her husband died, unless she came crying and her clothing was torn, in which case it is apparent that she is speaking the truth. They said to him: This is an incorrect distinction. Rather, both this woman who cries and this woman who does not cry may marry on the basis of their own testimony.
Если между ним и ею был мир, когда они ушли, но в мире была война; или если между ним и ею была ссора, а в мире был мир, — и она пришла и сказала: Мой муж умер, — ей не верят, поскольку она может ошибаться или лгать. Рабби Йехуда говорит: Ей никогда не верят, когда она свидетельствует, что её муж умер, если только она не пришла плача и с разорванной одеждой, ибо тогда видно, что она говорит правду. Они сказали ему: Это неверное различение. Напротив, и эта женщина, которая плачет, и эта женщина, которая не плачет, — могут выйти замуж на основании своего собственного свидетельства.
גְּמָ׳ תְּנָא ״שָׁלוֹם בֵּינוֹ לְבֵינָהּ״, מִשּׁוּם דְּקָבָעֵי לְמִיתְנֵי ״קְטָטָה בֵּינוֹ לְבֵינָהּ״. תְּנָא ״שָׁלוֹם בָּעוֹלָם״, מִשּׁוּם דְּקָבָעֵי לְמִיתְנֵי ״מִלְחָמָה בְּעוֹלָם״.
GEMARA: The tanna of the mishna taught the clause: Peace between him and her, because later he wanted to teach the clause: A quarrel between him and her. Likewise, he taught: Peace in the world, because he wanted to teach afterward: War in the world. In other words, the fact that there was peace between them or peace in the world is of importance only because the opposite is the case in other situations dealt with in the mishna. Therefore, the tanna emphasized the lack of disruptions in the first case cited by the mishna.
ГМАРА: Тана Мишны учил пункт: «мир между ним и ею», потому что далее он хотел учить пункт: «ссора между ним и ею». Также он учил: «мир в мире», потому что хотел учить затем: «война в мире». Иными словами, то, что был мир между ними или мир в мире, важно лишь потому, что в других случаях, рассматриваемых в Мишне, имеет место противоположное. Поэтому тана подчеркнул отсутствие потрясений в первом случае, приведённом в Мишне.
אָמַר רָבָא: מַאי טַעְמָא דְּמִלְחָמָה — מִשּׁוּם דְּאָמְרָה בִּדְדָמֵי: סָלְקָא דַּעְתָּא בְּכֹל הָנֵי דְּאִיקְּטוּל, הוּא פָּלֵיט? אִם תִּימְצָא לוֹמַר, כֵּיוָן דְּשָׁלוֹם בֵּינוֹ לְבֵינָהּ נָטְרָא עַד דְּחָזְיָא, זִימְנִין דְּמָחוּ לֵיהּ בְּגִירָא אוֹ בְּרוּמְחָא וְסָבְרָא וַדַּאי מֵת, וְאִיכָּא דְּעָבֵד סַמְתָּרִי וְחָיֵה.
Rava said: What is the reason that one does not rely on her testimony when there is war? It is because she says what she imagines to be the case: Can it enter one’s mind that among all these people who were killed, her husband alone is saved? If you say: Since there was peace between him and her, she guards herself and waits until she actually sees that he died; even so, at times it might happen that his enemies strike him with an arrow or spear and she thinks that he is certainly dead due to the wound, and yet this is no proof that he is dead, as there are instances when someone prepares medicine [samterei] for the wounded person and he survives, despite his apparently fatal wound.
Рава сказал: Какова причина, что не полагаются на её свидетельство, когда есть война? Потому что она говорит то, что ей представляется: Может ли прийти в голову, что из всех этих людей, которые были убиты, один лишь её муж спасся? Если ты скажешь: Поскольку между ним и ею был мир, она остерегается и ждёт, пока действительно увидит, что он умер; даже так, иногда может случиться, что враги поражают его стрелой или копьём, и она думает, что он наверняка мёртв из‑за раны, — но это не доказательство, что он умер, поскольку бывает, что кто‑то готовит лекарство [samterei] для раненого, и он выживает, несмотря на кажущуюся смертельной рану.
סָבַר רָבָא לְמֵימַר רְעָבוֹן אֵינוֹ כְּמִלְחָמָה, דְּלָא אָמְרָה בִּדְדָמֵי. הֲדַר אָמַר רָבָא: רְעָבוֹן הֲרֵי הוּא כְּמִלְחָמָה. דְּהָהִיא דַּאֲתָת לְקַמֵּיהּ דְּרָבָא, אֲמַרָה לֵיהּ: ״בַּעְלִי מֵת בָּרָעָב״. אֲמַר לַהּ: שַׁפִּיר עֲבַדְתְּ דְּשֵׁיזִבְתְּ נַפְשִׁיךְ? סָלְקָא דַּעְתָּךְ דִּבְהָהוּא פּוּרְתָּא דִּנְפָפִיתָא דִּשְׁבַקְתְּ לֵיהּ הֲוָה חָיֵי? אֲמַרָה לֵיהּ: מָר נָמֵי יָדַע דְּכִי הַאי גַוְונָא לָא חָיֵי.
Rava thought to say that famine is not like war, as in the case of a famine she will not say and infer based on what she imagines to be the case. Rava then retracted and said: Famine is like war. Why did he change his mind? This happened because a certain woman came before Rava, and said to him: My husband died in a famine. Seeking to cross-examine her, Rava said to her: Did you do well to save yourself, by running away and leaving him? Did it enter your mind that with that small amount of sifted flour that you left him he could have survived? She said to him: The Master also knows that in a case like this he could not survive. Rava understood from her comment that she did not actually see her husband die, but merely saw that he was weak from hunger, and yet she testified with certainty that he died.
Рава подумал сказать, что голод — не как война, ибо в случае голода она не будет говорить и выводить из того, что ей представляется. Затем Рава отказался от этого и сказал: Голод — как война. Почему он изменил мнение? Это произошло потому, что некая женщина пришла к Раве и сказала ему: Мой муж умер в голод. Желая допросить её, Рава сказал ей: Хорошо ли ты поступила, спасая себя, убегая и оставляя его? Пришло ли тебе в голову, что с тем малым количеством просеянной муки, которое ты оставила ему, он мог бы выжить? Она сказала ему: И господин также знает, что в таком случае он не мог выжить. Рава понял из её слов, что она на самом деле не видела смерти мужа, а лишь видела, что он ослаб от голода, и всё же с уверенностью засвидетельствовала, что он умер.
הֲדַר אָמַר רָבָא: רְעָבוֹן גְּרִיעָה מִמִּלְחָמָה. דְּאִילּוּ מִלְחָמָה, כִּי אָמְרָה: ״מֵת בַּעְלִי בַּמִּלְחָמָה״ הוּא דְּלָא מְהֵימְנָא, הָא ״מֵת עַל מִטָּתוֹ״ — מְהֵימְנָא. וְאִילּוּ גַּבֵּי רְעָבוֹן, עַד דְּאָמְרָה: ״מֵת וּקְבַרְתִּיו״.
Rava then retracted again and said: Famine is worse than war in this respect. As in wartime, it is only if she said: My husband died in the war, that she is not deemed credible. This indicates that if in a time of war she says: He died upon his bed, or in some other unrelated manner, she is deemed credible, as she would not err in this case, whereas with regard to a famine she is deemed credible only if she says: He died and I buried him. In other words, during a famine it must be clear that she is testifying about his actual death, and is not basing her claim on an assumption.
Затем Рава снова отказался от прежнего и сказал: Голод в этом отношении хуже войны. Ибо во время войны — лишь если она сказала: «Мой муж умер на войне», — ей не верят. Отсюда следует, что если во время войны она говорит: «Он умер на своей постели» или иным образом, не связанным с войной, — ей верят, поскольку в этом случае она не ошибётся; тогда как относительно голода — ей верят только если она говорит: «Он умер, и я похоронила его». Иными словами, во время голода должно быть ясно, что она свидетельствует о его фактической смерти, а не основывает своё утверждение на предположении.
מַפּוֹלֶת — הֲרֵי הוּא כְּמִלְחָמָה, דְּאָמְרָה בִּדְדָמֵי. שִׁילּוּחַ נְחָשִׁים וְעַקְרַבִּים — הֲרֵי הֵן כְּמִלְחָמָה, דְּאָמְרָה בִּדְדָמֵי.
Similarly, a rockslide is like war, as she will say what she imagines to be the case, and she might not meticulously examine the facts to see if he was possibly saved. Furthermore, an outbreak of snakes and scorpions is like war, as she will say what she imagines to be the case.
Подобным образом, обвал скалы — как война, поскольку она будет говорить то, что ей представляется, и может не тщательно выяснить факты, чтобы проверить, не был ли он, возможно, спасён. Кроме того, нашествие змей и скорпионов — как война, поскольку она будет говорить то, что ей представляется.
דֶּבֶר — אָמְרִי לַהּ הֲרֵי הוּא כְּמִלְחָמָה, וְאָמְרִי לַהּ אֵינוֹ כְּמִלְחָמָה. אָמְרִי לַהּ הֲרֵי הוּא כְּמִלְחָמָה, דְּאָמְרִי בִּדְדָמֵי. וְאָמְרִי לַהּ אֵינוֹ כְּמִלְחָמָה, דְּסָמְכִי אַדְּאָמְרִי אִינָשֵׁי: שַׁב שְׁנִין הָוֵה מוֹתָנָא, וְאִינָשׁ בְּלָא שְׁנֵי לָא אָזֵיל.
In a case of pestilence or a similar plague, some say it is like war, and some say it is not like war. The Gemara explains: Some say it is like war, as she will say what she imagines to be the case, because she assumes that if most everyone died in the plague her husband could not have survived. Conversely, some say it is not like war, because we rely on that which people say in the common expression: For seven years there was pestilence and not a person left, i.e., died, before his time. In other words, with regard to natural disasters of this kind it is known sometimes that one can avoid harm, and therefore if a woman testifies that her husband died she certainly witnessed his death.
В случае мора или подобной эпидемии одни говорят: это как война, а другие говорят: это не как война. Гмара объясняет: Одни говорят: это как война, поскольку она будет говорить то, что ей представляется, потому что предполагает: если почти все умерли от мора, её муж не мог выжить. И напротив, другие говорят: это не как война, поскольку мы полагаемся на то, что люди говорят в распространённом выражении: «Семь лет был мор, и ни один человек не ушёл», то есть не умер прежде своего времени. Иными словами, относительно природных бедствий такого рода известно, что иногда можно избежать вреда, и потому если женщина свидетельствует, что её муж умер, она, несомненно, была свидетелем его смерти.
אִיבַּעְיָא לְהוּ: הֶחְזִיקָה הִיא מִלְחָמָה בָּעוֹלָם, מַהוּ? מִי אָמְרִינַן מָה לָהּ לְשַׁקֵּר,
§ A dilemma was raised before the scholars: If she maintains that there is a war in the world, i.e., if the court was not aware of a war in that place, but the wife comes and claims that there was a war, and she went on to say that her husband died in this war, what is the halakha in this case? Do we say: Why should she lie? In other words, if she was lying she would have issued a more advantageous claim. Since she herself informed the court that there was a war, which undermines her claim that her husband died, there is no legitimate reason to suspect her of lying.
§ Перед мудрецами был поднят вопрос: Если она утверждает, что в мире есть война, то есть если суду не было известно о войне в том месте, но жена пришла и заявила, что была война, и далее сказала, что её муж умер в этой войне, — какова Галаха в этом случае? Говорим ли мы: «Почему ей лгать?» То есть если бы она лгала, она сделала бы более выгодное заявление. Поскольку она сама сообщила суду, что была война, что подрывает её утверждение о смерти мужа, нет законного основания подозревать её во лжи.