דף 118
Yevamot 118a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
אִשָּׁה אוֹמֶרֶת: ״מֵת״, וְאִשָּׁה אוֹמֶרֶת: ״לֹא מֵת״ — הֲרֵי זוֹ לֹא תִּנָּשֵׂא.
or one woman says: He died, and another woman says: He did not die, this woman may not marry.
или одна женщина говорит: «Он умер», а другая женщина говорит: «Он не умер», — эта женщина не может выйти замуж.
גְּמָ׳ טַעְמָא דְּאָמְרָה ״לֹא מֵת״, הָא אִישְׁתִּיקָא — תִּנָּשֵׂא? הָא אֵין צָרָה מְעִידָה לַחֲבֶרְתָּהּ!
GEMARA: The mishna taught that if one rival wife says their husband died, while the second maintains that he did not die, the one who says he did not die may not remarry. The Gemara infers: The reason is that the second rival wife said explicitly: He did not die, from which it may be inferred that if she was silent and said nothing, she is permitted to marry based on the testimony of the first. However, this conclusion is problematic, as there is a principle that one rival wife may not testify on behalf of another, and if so, how can she rely on the testimony of her rival wife?
ГМАРА: Мишна учила, что если одна цара говорит, что их муж умер, а вторая утверждает, что он не умер, — та, что говорит «он не умер», не может снова выйти замуж. Гмара выводит: причина в том, что вторая цара сказала прямо: «Он не умер», из чего можно заключить, что если бы она молчала и ничего не сказала, ей было бы разрешено выйти замуж на основании свидетельства первой. Однако этот вывод проблематичен, поскольку есть принцип, что одна цара не может свидетельствовать в пользу другой; если так, как же она может полагаться на свидетельство своей цары?
״לֹא מֵת״ אִיצְטְרִיכָא לֵיהּ, סָלְקָא דַּעְתָּךְ אָמֵינָא: הָא מָיֵית, וְהָא דְּקָאָמְרָה ״לֹא מֵת״ — לְקַלְקוֹלַהּ לְצָרָה הִיא דְּקָמִיכַּוְּונָא, וְ״תָמוֹת נַפְשָׁהּ עִם פְּלִשְׁתִּים״ קָאָמְרָה, קָמַשְׁמַע לַן.
The Gemara answers that this inference is incorrect, as it was necessary for the mishna to state: He did not die, as it might enter your mind to say that this man did in fact die, and with regard to that which she says: He did not die, she intends to ruin her rival wife. And as for herself she says: Let her die with the Philistines. This is a paraphrase of the verse: “Let me die with the Philistines” (Judges 16:30), which is a shorthand expression for one’s desire to hurt his enemies even if he suffers the same fate himself. In this case it means that she is prepared to testify falsely that their husband did not die, so as to ruin her rival wife. Therefore the mishna teaches us that this is not the case, and she is not permitted to marry based on the testimony of her rival wife.
Гмара отвечает, что этот вывод неверен, поскольку Мишне нужно было сказать: «Он не умер», так как могло прийти тебе в голову сказать, что этот человек в самом деле умер, а в том, что она говорит: «Он не умер», она намеревается погубить свою цару. А о себе она говорит: «Пусть она умрёт с филистимлянами». Это перефраз стиха: «Пусть умру я с филистимлянами» (Судьи 16:30), что является кратким выражением желания навредить своим врагам, даже если он сам понесёт ту же участь. Здесь это означает, что она готова ложно засвидетельствовать, будто их муж не умер, чтобы погубить свою цару. Поэтому Мишна учит нас, что это не так, и ей не разрешено выйти замуж на основании свидетельства своей цары.
אַחַת אוֹמֶרֶת מֵת כּוּ׳. וְלִיפְלוֹג רַבִּי מֵאִיר בְּרֵישָׁא! אָמַר רַבִּי אֶלְעָזָר: בְּמַחְלוֹקֶת שְׁנוּיָה, וְרַבִּי יְהוּדָה וְרַבִּי שִׁמְעוֹן הִיא. וְרַבִּי יוֹחָנָן אָמַר: אֲפִילּוּ תֵּימָא רַבִּי מֵאִיר, בְּהָא אֲפִילּוּ רַבִּי מֵאִיר מוֹדֶה דְּכֹל ״לֹא מֵת״ בְּעֵדוּת אִשָּׁה לָאו הַכְחָשָׁה הִיא.
§ The mishna taught that if one wife says: He died, and one says: He was killed, Rabbi Meir says that as they contradict one another, they may not remarry. The Gemara asks: And let Rabbi Meir also disagree in the first clause, when one witness says the husband died and the other claims he did not die. Rabbi Elazar said: This is taught as a tannaitic dispute. In other words, Rabbi Meir also disagreed with the first clause, and the unattributed opinion in the mishna is that of Rabbi Yehuda and Rabbi Shimon. And Rabbi Yoḥanan said: You can even say that the first clause is in accordance with the opinion of Rabbi Meir, as in this case even Rabbi Meir concedes that any claim of: He did not die, with regard to testimony enabling a woman to remarry, is not considered contradictory.
§ Мишна учила: если одна жена говорит: «Он умер», а одна говорит: «Его убили», — Рабби Меир говорит, что поскольку они противоречат друг другу, они не могут снова выйти замуж. Гмара спрашивает: и пусть Рабби Меир также спорит в первой части, когда один свидетель говорит, что муж умер, а другой утверждает, что он не умер. Рабби Элазар сказал: это преподаётся как спор Танаим. Иными словами, Рабби Меир также спорил с первой частью, а безымянное мнение в Мишне — мнение Рабби Йехуды и Рабби Шимона. А Рабби Йоханан сказал: ты можешь даже сказать, что первая часть соответствует мнению Рабби Меира, ибо в этом случае даже Рабби Меир признаёт, что любое утверждение «Он не умер» относительно свидетельства, позволяющего женщине выйти замуж повторно, не считается противоречием.
תְּנַן: עֵד אוֹמֵר ״מֵת״, וְעֵד אוֹמֵר ״לֹא מֵת״, אִשָּׁה אוֹמֶרֶת ״מֵת״ וְאִשָּׁה אוֹמֶרֶת ״לֹא מֵת״ — הֲרֵי זוֹ לֹא תִּנָּשֵׂא. בִּשְׁלָמָא לְרַבִּי אֶלְעָזָר — סְתָמָא כְּרַבִּי מֵאִיר, אֶלָּא לְרַבִּי יוֹחָנָן קַשְׁיָא! קַשְׁיָא.
The Gemara raises a difficulty with regard to this answer. We learned in the mishna: If one witness says: He died, and one witness says: He did not die, or if one woman says: He died, and another woman says: He did not die, she may not marry. Granted, according to the opinion of Rabbi Elazar, the unattributed statement in this mishna is in accordance with the opinion of Rabbi Meir, that when a rebuttal contradicts the original testimony, one cannot rely upon the testimony that the husband died. However, according to the opinion of Rabbi Yoḥanan, this is difficult. The Gemara answers: Yes, this is difficult.
Гмара затрудняется относительно этого ответа. Мы учили в Мишне: если один свидетель говорит: «Он умер», и один свидетель говорит: «Он не умер», или если одна женщина говорит: «Он умер», а другая женщина говорит: «Он не умер», — она не может выйти замуж. Понятно, по мнению Рабби Элазара, безымянное высказывание в этой Мишне соответствует мнению Рабби Меира: когда опровержение противоречит первоначальному свидетельству, нельзя полагаться на свидетельство, что муж умер. Однако по мнению Рабби Йоханана это трудно. Гмара отвечает: да, это трудно.
מַתְנִי׳ הָאִשָּׁה שֶׁהָלְכָה הִיא וּבַעְלָהּ לִמְדִינַת הַיָּם, וּבָאָה וְאָמְרָה ״מֵת בַּעְלִי״ — תִּנָּשֵׂא וְתִטּוֹל כְּתוּבָּתָהּ, וְצָרָתָהּ אֲסוּרָה. הָיְתָה בַּת יִשְׂרָאֵל לְכֹהֵן — תֹּאכַל בִּתְרוּמָה, דִּבְרֵי רַבִּי טַרְפוֹן.
MISHNA: In the case of a woman who went, she and her husband, overseas, and she comes and says: My husband died, she may marry, and she takes her marriage contract based on her own testimony. And it remains prohibited for her rival wife to remarry, as a woman cannot testify on behalf of her rival wife. If the rival wife was an Israelite woman married to a priest, she may continue to partake of teruma, as she is not permitted to remarry, and therefore the presumption that the husband is still alive is maintained in relation to her. This is the statement of Rabbi Tarfon.
МИШНА: В случае женщины, которая отправилась — она и её муж — за море, и она приходит и говорит: «Мой муж умер», — она может выйти замуж и получает свою ктубу на основании собственного свидетельства. А её цара остаётся запрещённой для повторного брака, поскольку женщина не может свидетельствовать в пользу своей цары. Если цара была дочерью Исраэля, замужем за коэном, она может продолжать есть труму, поскольку ей не разрешено выйти замуж, и поэтому презумпция, что муж всё ещё жив, сохраняется в отношении неё. Это слова Рабби Тарфона.
רַבִּי עֲקִיבָא אוֹמֵר: אֵין זוֹ דֶּרֶךְ מוֹצִיאָתוֹ מִידֵי עֲבֵירָה, עַד שֶׁתְּהֵא אֲסוּרָה לִינָּשֵׂא, וַאֲסוּרָה מִלֶּאֱכוֹל בִּתְרוּמָה.
Rabbi Akiva says: This is not the way to spare someone from transgression. According to the opinion of Rabbi Tarfon, there is a concern that she might be eating teruma unlawfully. There is no remedy for this situation unless it is prohibited for the rival wife to marry, as she cannot rely on the testimony of her rival wife, and it is also prohibited for her to partake of teruma, lest the other woman was speaking the truth. In other words, the halakha is stringent on both counts.
Рабби Акива говорит: это не путь уберечь кого-то от нарушения. По мнению Рабби Тарфона есть опасение, что она может есть труму незаконно. Нет исправления в этой ситуации, кроме как запретить цара выходить замуж, поскольку она не может полагаться на свидетельство своей цары, и также запретить ей есть труму, чтобы не оказалось, что другая женщина говорила правду. Иными словами, Галаха строга в обоих отношениях.
אָמְרָה: ״מֵת (לִי) בַּעְלִי, וְאַחַר כָּךְ מֵת חָמִי״ — תִּנָּשֵׂא וְתִטּוֹל כְּתוּבָּתָהּ, וַחֲמוֹתָהּ אֲסוּרָה. הָיְתָה בַּת יִשְׂרָאֵל לְכֹהֵן — תֹּאכַל בִּתְרוּמָה, דִּבְרֵי רַבִּי טַרְפוֹן. רַבִּי עֲקִיבָא אוֹמֵר: אֵין זוֹ דֶּרֶךְ מוֹצִיאָ[תָ]הּ מִידֵי עֲבֵירָה, עַד שֶׁתְּהֵא אֲסוּרָה לִינָּשֵׂא וַאֲסוּרָה מִלֶּאֱכוֹל בִּתְרוּמָה.
The mishna discusses a similar case. If a woman said: My husband died and afterward my father-in-law died, she may marry and take her marriage contract, and it is prohibited for her mother-in-law to remarry, as a woman may not testify on behalf of her mother-in-law. If the mother-in-law was the daughter of an Israelite married to a priest, she may partake of teruma; this is the statement of Rabbi Tarfon. Rabbi Akiva says: This is not the way to spare her from transgression; there is no remedy unless it is prohibited for the mother-in-law to marry and also prohibited for her to partake of teruma.
Мишна обсуждает подобный случай. Если женщина сказала: «Мой муж умер», а затем «мой свёкор умер», — она может выйти замуж и взять свою ктубу, а её свекрови запрещено выйти замуж, поскольку женщина не может свидетельствовать в пользу своей свекрови. Если свекровь была дочерью Исраэля, замужем за коэном, она может есть труму; это слова Рабби Тарфона. Рабби Акива говорит: это не путь уберечь её от нарушения; нет исправления, кроме как запретить свекрови выходить замуж и также запретить ей есть труму.
גְּמָ׳ וּצְרִיכָא, דְּאִי אִיתְּמַר הָךְ קַמַּיְיתָא — בְּהָא קָאָמַר רַבִּי טַרְפוֹן, מִשּׁוּם דְּצַעְרָא דְּגוּפַהּ. אֲבָל חֲמוֹת, דְּצַעְרָא מִילֵּי דְּעָלְמָא — אֵימָא מוֹדֵי לֵיהּ לְרַבִּי עֲקִיבָא.
GEMARA: The mishna states the dispute between Rabbi Tarfon and Rabbi Akiva with regard to two apparently identical cases. The Gemara explains: And it is necessary to state both of these examples. As, had the mishna stated the dispute only in this first case, I would have said: It is in this case that Rabbi Tarfon said the wife is suspected of lying, because the suffering is physical, i.e., she is jealous of her rival wife, with whom she shares her husband. However, with regard to her mother-in-law, where the suffering is merely verbal and not physical, one might say that he concedes to Rabbi Akiva, i.e., that she is not considered a liar, and therefore it should be prohibited for her mother-in-law to partake in teruma.
ГМАРА: Мишна приводит спор между Рабби Тарфоном и Рабби Акивой относительно двух, по-видимому, одинаковых случаев. Гмара объясняет: и необходимо привести оба этих примера. Ибо если бы Мишна привела спор только в этом первом случае, я бы сказал: именно в этом случае Рабби Тарфон сказал, что жена подозревается во лжи, потому что страдание телесное, то есть она ревнует к своей царе, с которой делит мужа. Однако относительно свекрови, где страдание лишь словесное, а не телесное, можно было бы сказать, что он соглашается с Рабби Акивой, то есть что она не считается лгуньей, и потому следовало бы запретить свекрови есть труму.
וְאִי אִיתְּמַר בְּהָא — בְּהָא קָאָמַר רַבִּי עֲקִיבָא, אֲבָל בְּהָךְ — אֵימָא מוֹדֶה לֵיהּ לְרַבִּי טַרְפוֹן, צְרִיכָא.
And vice-versa: Had the mishna stated the dispute only in this second case, I would have said: It is in this case that Rabbi Akiva said that the mother-in-law must refrain from eating teruma in case the daughter-in-law is not lying, but in this other case of the rival wife, you might say that he concedes to Rabbi Tarfon that she may eat teruma, as a rival wife is certainly not telling the truth. Therefore, it is necessary for the mishna to state the dispute in both two cases.
И наоборот: если бы Мишна привела спор только в этом втором случае, я бы сказал: именно в этом случае Рабби Акива сказал, что свекровь должна воздержаться от еды трумы на случай, если невестка не лжёт; но в другом случае, относящемся к царе (сопернице), ты мог бы сказать, что он признаёт мнение Рабби Тарфона, что она может есть труму, поскольку цара наверняка говорит неправду. Поэтому Мишне необходимо изложить спор в обоих случаях.
אָמַר רַב יְהוּדָה אָמַר שְׁמוּאֵל: הֲלָכָה כְּרַבִּי טַרְפוֹן. אָמַר אַבָּיֵי, אַף אֲנַן נָמֵי תְּנֵינָא: ״נִיתַּן לִי בֵּן בִּמְדִינַת הַיָּם. מֵת בְּנִי, וְאַחַר כָּךְ בַּעְלִי״ — נֶאֱמֶנֶת. ״בַּעְלִי, וְאַחַר כָּךְ בְּנִי״ — אֵינָהּ נֶאֱמֶנֶת.
§ Rav Yehuda said that Shmuel said: The halakha is in accordance with the opinion of Rabbi Tarfon. The testimony of a woman who is suspected of harboring ill will toward another is entirely rejected with regard to that other person, and no credence is given to her account at all. Abaye said: Likewise, we, too, learn in a mishna (118b): If a woman came and said: A son was born to me overseas, and my son died and afterward my husband died, she is deemed credible in all regards, and she enters into levirate marriage. If she said: My husband died and afterward my son died, which means she is exempt from levirate marriage, she is not deemed credible.
§ Рав Йехуда сказал, что Шмуэль сказал: Галаха соответствует мнению Рабби Тарфона. Свидетельство женщины, которая подозревается в том, что питает неприязнь к другой, полностью отвергается в отношении той другой, и её словам вообще не придают доверия. Абайе сказал: Также и мы учим в Мишне (118б): Если женщина пришла и сказала: За морем у меня родился сын, и мой сын умер, а потом умер мой муж, — ей верят во всём, и она вступает в йибум. Если же она сказала: Мой муж умер, а потом умер мой сын, то есть она освобождается от йибума, — ей не верят.
וְחוֹשְׁשִׁין לִדְבָרֶיהָ, וְחוֹלֶצֶת וְלֹא מִתְיַיבֶּמֶת. לִדְבָרֶיהָ הוּא דְּחוֹשְׁשִׁין, הָא לְדִבְרֵי צָרָה — אֵין חוֹשְׁשִׁין. שְׁמַע מִינַּהּ.
That mishna adds: But in any case, the court is concerned about her statement, and she must perform ḥalitza and she does not enter into levirate marriage. In other words, the court takes into consideration the possibility that she is speaking the truth, and if her son did die after her husband it is prohibited for her to enter into levirate marriage. Abaye infers from the language of the mishna on 118b: It is with regard to her own statement that the court is concerned. This indicates that the court is not concerned at all about the statement of her rival wife who testified with regard to her. The Gemara concludes: Learn from here that this is the case.
Та Мишна добавляет: Но в любом случае суд опасается её слов, и она должна совершить халицу и не вступает в йибум. Иными словами, суд принимает в расчёт возможность, что она говорит правду, и если её сын действительно умер после мужа, то ей запрещено вступать в йибум. Абайе выводит из языка Мишны на 118б: опасение относится к её собственному заявлению. Это указывает, что суд вовсе не опасается заявления её цары (соперницы), которая свидетельствовала о ней. Гмара заключает: выучи отсюда, что так и есть.