דף 25

Хотя тот, кто считается грабителем по словам Мудрецов, непригоден для других видов свидетельства, он пригоден как свидетель для свидетельства о смерти мужа женщины. Грабитель по закону Торы непригоден как свидетель даже для свидетельства, что муж женщины умер. Скажем ли мы, что то, что сказал Рав Менаше, соответствует мнению Рабби Йехуды? Рабби Йехуда сказал в Мишне, что тот, кто считается совершенно нечестивым, поскольку признал себя убийцей, непригоден свидетельствовать о смерти мужа, но тот, кто лишь находился среди банды убийц, — нет.

Гмара отвергает это: Рав Менаше мог бы сказать тебе: я говорю даже согласно мнению Раббанан. Хотя Раббанан не позволили тому, кто нечестив по закону Торы, свидетельствовать для женщины, свидетель, который признал: Я убил его, тем не менее признаётся достоверным. И основание мнения Раббанан здесь соответствует мнению Равы, ибо Рава спорил с мнением Рава Йосефа и сказал: даже если человек сказал, что он был добровольно подвергнут мужеложству этим человеком, ему не верят относительно его собственных действий, потому что человек — сам себе родственник. Следовательно, он не может свидетельствовать о себе, подобно тому как свидетельство любого родственника недействительно. И кроме того, человек не делает себя нечестивцем. Его свидетельство относительно собственных действий недопустимо, потому что он сам себе родственник, но его свидетельство принимается и чтобы предать мужеложника смерти, и чтобы сделать женщине разрешённым вступить в новый брак, когда он говорит, что убил её мужа.

Гмара спрашивает: следует ли сказать согласно этому объяснению, что мнение, которое высказал Рав Йосеф, соответствует мнению Рабби Йехуды? Гмара отвергает это: Рав Йосеф мог бы сказать тебе: я говорю даже согласно мнению Раббанан, ибо, по моему мнению, свидетельство, позволяющее женщине вступить в новый брак, отличается тем, что Раббанан постановили в нём более мягко и даже принимают свидетельство от совершенно нечестивого человека. Однако Рав Менаше, который признаёт непригодным того, кто нечестив по закону Торы, для свидетельства, позволяющего женщине вступить в новый брак, говорил согласно мнению Рабби Йехуды, который различает даже в таком свидетельстве между тем, кто считается нечестивым по закону Торы, и тем, кто считается нечестивым по раввинскому закону.

В Мишне учат, что суд принимает свидетельство от того, кто сказал: Я убил его, или: Мы убили его, тогда как Рабби Йехуда различает между тем, кто сказал: Я убил его, чьё свидетельство не принимают, и тем, кто сказал: Мы убили его, чьё свидетельство принимают и женщина может выйти замуж за других. Гмара спрашивает: чем отличается «Я убил его» от «Мы убили его»? Разве и в случае, когда он свидетельствует «Мы убили его», он также не является убийцей по собственному признанию? Рав Йехуда сказал: не понимай так, будто, говоря «Мы убили его», он включил себя в число убийц. Скорее, это относится к случаю, когда он сказал: Я был с его убийцами, но он не был активным участником убийства.

И учат в Барайте, что это — основание различия Рабби Йехуды: Сказали Рабби Йехуде: был случай с вооружённым разбойником [листим], которого вывели на казнь в проходе [мегизат] Каппадокии, и он сказал присутствующим: пойдите и скажите жене Шимона Коэна, что я убил её мужа, когда я входил в Лод. А некоторые говорят, что он сказал: когда он входил в Лод. И выдали замуж его жену на основании этого свидетельства. Отсюда следует, что суд принимает свидетельство от самого убийцы. Рабби Йехуда сказал им: вы приводите доказательство оттуда? Дело было в том, что он сказал: Я был с его убийцами, а не что он сам убил мужа этой женщины.

Гмара возражает: как мог Рабби Йехуда понять этот случай таким образом? Ведь в Барайте учат, что сам свидетель был вооружённым разбойником. Гмара отвечает: его схватили по обвинению в вооружённом разбое. Гмара спрашивает: но учат, что его вывели на казнь, из чего следует, что его признали виновным в убийстве. Гмара отвечает: это был нееврейский суд, а они казнят без точности. Того, кто находится среди шайки разбойников, нееврейский суд казнит независимо от того, был ли он сам убийцей. Следовательно, эта Барайта служит доказательством, что Рабби Йехуда признаёт свидетельство такого свидетеля только если он говорит: Я был с его убийцами.

МИШНА: Хахам, который отказался освободить женщину от обета, сделавшего жену запрещённой для её мужа этим обетом, в результате чего она развелась с мужем, не может жениться на ней, чтобы избежать подозрения, что он сделал её запрещённой для мужа ради того, чтобы самому на ней жениться. Однако судья, перед которым женщина совершила ми’ун, будучи несовершеннолетней, заявив, что не желает мужа, выбранного для неё её семьёй, или перед которым она совершила Халица, может жениться на ней, поскольку он был лишь одним из членов суда, и тем самым подозрение ослабевает.

ГМАРА: Мишна учила, что мудрец, который сделал женщину запрещённой для её мужа, после этого не может жениться на ней. Гмара выводит отсюда: это подразумевает, что если он сделал её разрешённой для её мужа, и она впоследствии овдовела или была разведена, тогда он может жениться на ней. Гмара уточняет это: о чём идёт речь? Если скажем, что он был единоличным судьёй, а не частью суда, — может ли единоличный судья разрешать обеты? Но разве Рав не сказал, что Рабби Хийя бар Авин сказал, что Рав Амрам сказал: так учат в Барайта: разрешение обетов требует суда из трёх судей?

Скорее, неужели это случай трёх судей, а не одного? В таком случае, разве можно подозревать их в искажении судебного решения? Но разве мы не учили в Мишне: если она совершила отказ или совершила халицу перед ним, он может жениться на ней, поскольку действовал как член суда из трёх? Отсюда следует, что нет подозрения в отношении судьи, входящего в суд из трёх.

Гмара отвечает: в действительности следует объяснить, что этот случай — единоличный судья, и это согласно тому, что сказал Рав Хисда от имени Рабби Йоханана: обеты могут быть разрешены даже одним экспертом, и суд из трёх не всегда необходим. И здесь также речь идёт об одном эксперте, который отказался аннулировать её обет.

В Мишне учат, что если женщина совершила отказ или совершила халицу перед судьёй, он всё же может жениться на ней, поскольку он был частью суда. Гмара выводит отсюда: причина именно в том, что он действовал в суде как один из трёх судей. Гмара заключает: следовательно, если бы было только два судьи, ему не было бы разрешено жениться на ней.

Если так, то чем этот случай отличается от того, что мы учили в Барайта: если свидетели подписались на документе продажи поля или на гете женщины, мудрецы не опасались этого, если один из свидетелей впоследствии купил поле или женился на разведённой. Поскольку есть два свидетеля, нет подозрения, что они сговорились ради выгоды одного из них. Гмара отвечает: если бы было два судьи, тоже не было бы опасения; однако эта Мишна сама приходит научить нас, что отказ должен совершаться перед полным судом — чтобы исключить мнение того, кто сказал, что отказ можно совершать перед двумя. Отсюда следует, что отказ должен совершаться перед тремя судьями.

§ Перед мудрецами был поставлен вопрос относительно того, кому запрещено жениться на определённой женщине: если он всё же женился на ней, несмотря на запрет, какова Галаха — должен ли он развестись с ней? Рав Кахана сказал: если он женился на ней, он должен развестись с ней. Рав Аши сказал: если он женился на ней, он не обязан разводиться с ней. Рав Зути из школы Рав Паппи обучал мудрецов Барайта в соответствии со словами того, кто сказал, что если он женился на ней, он не обязан разводиться с ней.

Мудрецы сказали Раву Аши: в отношении Галахи, которую ты сказал — что если он женился на ней, он не обязан разводиться с ней, — это у тебя по традиции или это твой собственный вывод? Он сказал им: это Мишна. Я пришёл к этому выводу из формулировки Мишны, которая учила, что тот, кого другие подозревали в половых отношениях с кнаанейской рабыней, и она впоследствии была освобождена, или с нееврейкой, и она впоследствии приняла гиюр, — не может жениться на той женщине. Но если он всё же женился на ней, то они, судьи суда, не изымают её у него. Очевидно,