דף 3
Yevamot 3a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
כּוּלְּהוּ נָמֵי מִדְּרָשָׁא אָתוּ! נְהִי דִּלְעִנְיַן יִיבּוּם אָתְיָין מִדְּרָשָׁא — עִיקָּר אִיסּוּרַיְיהוּ בְּהֶדְיָא כְּתִיב בְּהוּ. בִּתּוֹ, עִיקָּר אִיסּוּרָא מִדְּרָשָׁא.
The Gemara challenges this conclusion: All of the exemptions from levirate marriage for forbidden relatives listed in the mishna are also derived from a homiletical interpretation. The Gemara responds: Although the matter of levirate marriage is derived from a homiletical interpretation, the main aspect of their prohibition is explicitly written. By contrast, with regard to his daughter from a woman he raped but did not marry, the main aspect of this prohibition is derived by homiletical interpretation, as the prohibition itself is not written explicitly in the Torah.
Гмара оспаривает этот вывод: ведь все освобождения от Йибум для запрещённых родственниц, перечисленные в Мишне, также выводятся посредством агадического (гомилетического) толкования. Гмара отвечает: хотя сама тема Йибум выводится посредством агадического (гомилетического) толкования, главный аспект их запрета явно записан. Напротив, что касается его дочери от женщины, которую он изнасиловал, но не женился на ней, главный аспект этого запрета выводится посредством агадического (гомилетического) толкования, поскольку сам запрет не написан в Торе явно.
דְּאָמַר רָבָא: אֲמַר לִי רַב יִצְחָק בַּר אַבְדִּימִי: אָתְיָא ״הֵנָּה״ ״הֵנָּה״,
As Rava said: Rav Yitzḥak bar Avdimi said to me: This prohibition is derived by means of a verbal analogy between the word hena, in the verse: “The nakedness of your son’s daughter, or of your daughter’s daughter, even their nakedness you shall not uncover; for theirs [hena] is your own nakedness” (Leviticus 18:10) and the word hena in a different verse: “You shall not uncover the nakedness of a woman and her daughter; you shall not take her son’s daughter, or her daughter’s daughter, to uncover her nakedness: they [hena] are near kinswomen; it is wickedness” (Leviticus 18:17), indicating that every daughter is prohibited, even one from rape, just like one’s daughter through his wife.
Как сказал Рава: Рав Йицхак бар Авдими сказал мне: этот запрет выводится посредством Гзера Шава (вербальной аналогии) между словом «hena» в стихе: «Наготу дочери твоего сына или дочери твоей дочери — наготы их не открывай, ибо их [hena] нагота — твоя нагота» (Ваикра 18:10), и словом «hena» в другом стихе: «Наготу женщины и её дочери не открывай; внучку её — дочь её сына или дочь её дочери — не бери, чтобы открыть её наготу: они [hena] — близкие родственницы; это разврат» (Ваикра 18:17); из этого следует, что запрещена всякая дочь — даже рождённая от изнасилования — подобно дочери, рождённой от его жены.
אָתְיָא ״זִמָּה״ ״זִמָּה״.
Furthermore, it is derived from a verbal analogy between the word “wickedness” (Leviticus 18:17) and the word “wickedness” in the verse: “And if a man take with his wife also her mother, it is wickedness; they shall be burnt with fire, both he and they, that there be no wickedness among you” (Leviticus 20:14), that one who has sexual intercourse with a daughter from a rape is liable to burning.
Кроме того, из Гзера Шава (вербальной аналогии) между словом «разврат» (Ваикра 18:17) и словом «разврат» в стихе: «И если человек возьмёт женщину и её мать — это разврат; огнём будут сожжены и он, и они, чтобы не было разврата среди вас» (Ваикра 20:14), выводится, что тот, кто имеет половую связь с дочерью, рождённой от изнасилования, подлежит сожжению.
הַשְׁתָּא דְּאָמְרַתְּ כׇּל מִלְּתָא דְּאָתְיָא מִדְּרָשָׁא חַבִּיבָא לֵיהּ, לִיתְנֵי לַאֲחוֹת אִשָּׁה לְבַסּוֹף! אַיְּידֵי דְּאַיְירִי בְּאִיסּוּר אַחְווֹתָא, תְּנָא אֲחוֹת אִשְׁתּוֹ.
§ The Gemara asks: Now that you said that all matters that are derived from a homiletical interpretation are dear to the tanna, and therefore he gives them precedence, let him teach the case of a wife’s sister last, as this is the source of the halakha and is therefore the most straightforward case. The Gemara responds: Since the tanna was dealing with the prohibition with regard to different types of sisters, he also taught together with them the prohibition with regard to his wife’s sister.
§ Гмара спрашивает: теперь, когда ты сказал, что всё, что выводится посредством агадического (гомилетического) толкования, дорого тана, и потому он ставит это раньше, пусть он учит случай сестры жены последним, ведь это источник Галахи и потому наиболее прямой случай. Гмара отвечает: поскольку тана занимался запретом в отношении разных видов сестёр, он также обучил вместе с ними запрету в отношении сестры его жены.
וְלִיתְנְיֵיהּ לְהַאי בָּבָא לְבַסּוֹף! אֶלָּא: תַּנָּא קוּרְבֵי קוּרְבֵי נָקֵט: תְּנָא בִּתּוֹ וּבַת בִּתּוֹ וּבַת בְּנוֹ, דִּקְרוֹבֵי עַצְמוֹ,
The Gemara asks: But if so, let him teach this entire section involving sisters at the end, when he mentions a wife’s sister. Rather, the Gemara rejects the above answer in favor of an alternative explanation: The tanna cited the cases in order of closeness, i.e., the mishna is ordered in accordance with the relative closeness of the various incestuous relations. How so? The tanna taught the cases of one’s daughter, and the daughter of his daughter, and the daughter of his son, who are his own blood relatives.
Гмара спрашивает: но если так, пусть он учит весь этот раздел, связанный с сёстрами, в конце, когда он упоминает сестру жены. Однако Гмара отвергает приведённый ответ в пользу иного объяснения: тана привёл случаи в порядке близости, то есть Мишна упорядочена согласно степени близости различных инцестуозных связей. Как это? Тана учил случаи: его дочь, и дочь его дочери, и дочь его сына — которые являются его кровными родственницами.
וְאַיְּידֵי דִּתְנָא שְׁלֹשָׁה דּוֹרוֹת לְמַטָּה דִּידֵיהּ, תְּנָא נָמֵי שְׁלֹשָׁה דּוֹרוֹת לְמַטָּה דִּידַהּ. וְאַיְּידֵי דִּתְנָא שְׁלֹשָׁה דּוֹרוֹת לְמַטָּה דִּידַהּ, תְּנָא שְׁלֹשָׁה דּוֹרוֹת לְמַעְלָה דִּידַהּ.
And since he taught three generations of one’s offspring below, i.e., his daughter, his daughter’s daughter, and his son’s daughter, he also taught three generations of his wife’s offspring below, i.e., his wife herself, her daughter, and her daughter’s daughter. And since he taught three generations of his wife’s offspring below, he also taught three generations of her family above, i.e., from previous generations, namely herself, her mother, i.e., his mother-in-law, and his mother-in-law’s mother.
И поскольку он учил три поколения его потомства вниз, то есть: его дочь, дочь его дочери и дочь его сына, он также учил три поколения потомства его жены вниз, то есть: его жена, её дочь и дочь её дочери. И поскольку он учил три поколения потомства его жены вниз, он также учил три поколения её семьи вверх, то есть из предыдущих поколений: она сама, её мать — то есть его тёща, — и мать его тёщи.
וּתְנָא אֲחוֹתוֹ וַאֲחוֹת אִמּוֹ דִּקְרוֹבֵי עַצְמוֹ. וְאַיְּידֵי דְּאַיְירִי בְּאִיסּוּר אַחְוָה, תְּנָא אֲחוֹת אִשְׁתּוֹ. וּבְדִין הוּא דְּלַיקְדְּמַהּ לְכַלָּתוֹ מִקַּמֵּי אֵשֶׁת אָחִיו שֶׁלֹּא הָיָה בְּעוֹלָמוֹ, דְּלָא מִשּׁוּם קוּרְבָּא הוּא דַּאֲסִירָא. אֶלָּא, אַיְּידֵי דְּאַיְירִי בְּאִיסּוּר אַחְוָה, תְּנָא אֵשֶׁת אָחִיו שֶׁלֹּא הָיָה בְּעוֹלָמוֹ, וַהֲדַר תְּנָא כַּלָּתוֹ.
And afterward he taught the case of his sister and his mother’s sister, who are his own blood relatives but less closely related to him than his daughter. And since he was dealing with the prohibition with regard to sisters, he also taught the case of his wife’s sister. And by right the tanna should have preceded the case of his daughter-in-law before that of a wife of a brother with whom he did not coexist, as it is not due to their relationship that she is prohibited but rather because she is excluded from the mitzva of levirate marriage. However, since he was dealing with the prohibition with regard to siblings, he taught the case of a wife of a brother with whom he did not coexist, as this also involves a sibling. And then the tanna taught the case of his daughter-in-law.
А затем он учил случай его сестры и сестры его матери, которые являются его кровными родственницами, но менее близкими ему, чем его дочь. И поскольку он занимался запретом в отношении сестёр, он также учил случай сестры его жены. И по праву тана должен был поставить случай его невестки перед случаем жены брата, с которым он не сосуществовал, так как она запрещена не из-за их родства, а потому что исключена из заповеди Йибум. Однако, поскольку он занимался запретом в отношении братьев, он учил случай жены брата, с которым он не сосуществовал, так как это также относится к братьям. И затем тана учил случай его невестки.
וּמַאי אִירְיָא דִּתְנָא ״פּוֹטְרוֹת״? לִיתְנֵי ״אוֹסְרוֹת״! אִי תְּנָא ״אוֹסְרוֹת״, הֲוָה אָמֵינָא אָסוּר לְיַיבֵּם, אֲבָל מִיחְלָץ — חָלְצָה, קָא מַשְׁמַע לַן.
§ The Gemara continues to analyze the language of the mishna: And why does the tanna specifically teach: They exempt their rival wives? Let him teach: They prohibit them, as ultimately the rival wives are not only exempt from levirate marriage but each is actually forbidden to her yavam. The Gemara explains that if he had taught: They prohibit them, I would say that this means it is prohibited to enter into levirate marriage, but she must perform ḥalitza. Therefore, it teaches us using the language of exemption to indicate that she is entirely exempt and does not even perform ḥalitza.
§ Гмара продолжает анализировать язык Мишны: и почему тана специально учит: «они освобождают своих царот»? Пусть он учит: «они запрещают их», ведь в итоге царот не только освобождены от Йибум, но каждая из них фактически запрещена своему йавам. Гмара объясняет: если бы он учил: «они запрещают их», я бы сказал, что это означает: запрещено вступать в Йибум, но она должна совершить халица. Поэтому он сообщает нам, употребляя выражение «освобождают», что она полностью освобождена и не совершает даже халица.
וְלִיתְנֵי ״אֲסוּרָה לַחְלוֹץ״! מַאי קָעָבֵיד? אַלְּמָה לֹא, אִם אַתָּה אוֹמֵר ״חוֹלֶצֶת״, מִתְיַיבֶּמֶת!
The Gemara raises a difficulty: If so, let him teach: She is prohibited from performing ḥalitza. The Gemara rejects this suggestion: It is impossible to formulate the halakha in this manner, as even if they perform ḥalitza, what has he really done? What is wrong with a man allowing a woman to take off his shoe, which is the act of ḥalitza? Consequently, it is not possible to state: Prohibited from performing ḥalitza. The Gemara asks: Why not? There is in fact a prohibited element here: If you say she performs ḥalitza, it might be said that she may also enter into levirate marriage and that in this specific instance he performed ḥalitza merely because he did not wish to marry her. In that case, it might erroneously be claimed that if another wished to marry the rival wife of his yevama he is permitted to enter into levirate marriage.
Гмара затрудняется: если так, пусть он учит: «ей запрещено совершать халица». Гмара отвергает это предложение: невозможно сформулировать Галаху таким образом, ибо даже если они совершают халица — что он на самом деле сделал? Что плохого в том, что мужчина позволил женщине снять с него обувь, что и является действием халица? Следовательно, невозможно сказать: «запрещено совершать халица». Гмара спрашивает: почему нет? Ведь здесь действительно есть запрещённый элемент: если ты скажешь, что она совершает халица, могут сказать, что она может также вступить в Йибум, а в данном конкретном случае он совершил халица лишь потому, что не хотел на ней жениться. В таком случае могут ошибочно утверждать, что если другой пожелает вступить в Йибум с царой своей йевамы, ему разрешено совершить Йибум.
כֵּיוָן דְּבִמְקוֹם מִצְוָה הוּא דַּאֲסִירָה צָרָה, וְשֶׁלֹּא בִּמְקוֹם מִצְוָה שַׁרְיָא, מִשּׁוּם הָכִי תָּנֵי ״פּוֹטְרוֹת״.
In light of the previous argument, the Gemara suggests another reason that the mishna does not use the expression: Prohibited. Since it is only in cases where the mitzva of levirate marriage applies that the rival wife is forbidden to him, and where no mitzva applies she is permitted, as it is permitted for the man to marry the widowed rival wife of a non-relative, due to that reason he taught: They exempt their rival wives, and not: They prohibit them. In other words, the tanna is teaching that they are not prohibited to him in their own right.
В свете предыдущего довода Гмара предлагает другую причину, почему Мишна не использует выражение «запрещают». Поскольку лишь в случаях, когда применяется заповедь Йибум, цара запрещена ему, а там, где никакая заповедь не применяется, она разрешена — ведь мужчине разрешено жениться на овдовевшей царе неродственницы, — по этой причине он учил: «они освобождают своих царот», а не: «они запрещают их». Иными словами, тана учит, что они не запрещены ему сами по себе.
וּמַאי אִירְיָא דְּתָנֵי ״מִן הַחֲלִיצָה וּמִן הַיִּיבּוּם״? לִיתְנֵי ״מִן הַיִּיבּוּם״ לְחוֹדֵיהּ! אִי תְּנָא ״מִן הַיִּיבּוּם״ הֲוָה אָמֵינָא מִיחְלָץ — חָלְצָה, יַבּוֹמֵי — לָא מְיַיבְּמָה, קָא מַשְׁמַע לַן כׇּל הָעוֹלֶה לְיִיבּוּם — עוֹלֶה לַחֲלִיצָה, וְכֹל שֶׁאֵינוֹ עוֹלֶה לַיִּיבּוּם — אֵינוֹ עוֹלֶה לַחֲלִיצָה.
§ The Gemara continues its analysis of the wording of the mishna. And why does the tanna specifically teach: Exempt from ḥalitza and from levirate marriage? Let him teach: Exempt from levirate marriage, alone. The Gemara answers: If he were to teach: From levirate marriage, I would say that she must perform ḥalitza and she must not enter into levirate marriage. The tanna therefore teaches us that every woman who is eligible for levirate marriage is eligible for ḥalitza, and anyone who is ineligible for levirate marriage is likewise ineligible for ḥalitza, as no obligation of ḥalitza applies unless there is an obligation of a levirate marriage.
§ Гмара продолжает анализ формулировки Мишны. И почему тана специально учит: «освобождены от халица и от Йибум»? Пусть он учит: «освобождены от Йибум» — только. Гмара отвечает: если бы он учил: «от Йибум», я бы сказал, что она должна совершить халица и не должна вступать в Йибум. Поэтому тана учит нас, что всякая женщина, пригодная для Йибум, пригодна и для халица; а всякий, кто не пригоден для Йибум, также не пригоден для халица, ибо нет обязанности халица, если нет обязанности Йибум.
וְלִיתְנֵי ״מִן הַיִּיבּוּם וּמִן הַחֲלִיצָה״, אִי נָמֵי ״מִן הַחֲלִיצָה״ לְחוֹדַהּ? אַבָּא שָׁאוּל הִיא, דְּאָמַר: מִצְוֹת חֲלִיצָה קוֹדֶמֶת לְמִצְוֹת יַיבּוּם.
§ The Gemara further inquires: And let him teach: From levirate marriage and from ḥalitza, as the Torah states the option of levirate marriage first. Alternatively, let him teach: From ḥalitza, alone, as this would indicate that she may not enter into levirate marriage either. The Gemara answers: This mishna is in accordance with the opinion of Abba Shaul, who said: The mitzva of ḥalitza takes precedence over the mitzva of levirate marriage, as he maintains that one who does not enter into levirate marriage for the sake of Heaven transgresses the prohibition against marrying one’s brother’s wife, and therefore it would be better in every case to perform ḥalitza. Consequently, the tanna mentions ḥalitza before levirate marriage.
§ Гмара далее спрашивает: пусть он учит: «от Йибум и от халица», поскольку Тора сначала упоминает возможность Йибум. Или же пусть он учит: «от халица» — только, ведь это также укажет, что она не может вступать и в Йибум. Гмара отвечает: эта Мишна соответствует мнению Аббы Шауля, который сказал: заповедь халица имеет преимущество перед заповедью Йибум, поскольку он считает, что тот, кто не вступает в Йибум ради Небес, нарушает запрет жениться на жене брата, и потому в каждом случае лучше совершить халица. Следовательно, тана упоминает халица прежде Йибум.
מִנְיָנָא דְּרֵישָׁא לְמַעוֹטֵי מַאי, וּמִנְיָנָא דְּסֵיפָא לְמַעוֹטֵי מַאי?
§ The Gemara asks another question with regard to the language of the mishna: The enumeration of the first clause of the mishna: Fifteen women, which indicates that those women alone are included in this list, serves to exclude what? Which other cases might have been included? And the enumeration of the latter clause, which states: These exempt their rival wives, again meaning these and no others, serves to exclude what? Since the mishna specifies only these women and no others, the Gemara asks which other women might have been included in these lists.
§ Гмара задаёт ещё один вопрос относительно языка Мишны: перечисление в первом предложении Мишны — «пятнадцать женщин», — что указывает, что только эти женщины включены в список, служит для исключения чего? Какие другие случаи могли быть включены? И перечисление в последнем предложении, где сказано: «эти освобождают своих царот», — снова означающее «эти и никакие другие», — служит для исключения чего? Поскольку Мишна уточняет только этих женщин и никаких иных, Гмара спрашивает, какие другие женщины могли бы быть включены в эти списки.