דף 74
Yevamot 74b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
בְּזַרְעוֹ שֶׁל אַהֲרֹן — הֱוֵי אוֹמֵר זוֹ תְּרוּמָה. וְאֵימָא בְּחָזֶה וָשׁוֹק? אֵינָהּ בְּחוֹזֶרֶת.
for all the seed of Aaron, both sons and daughters? You must say it is teruma. The Gemara raises a difficulty: But say that perhaps the verse is referring to the breast and thigh of a peace-offering, which also may be eaten by all the seed of Aaron, both male and female? The Gemara answers: The breast and thigh are not permitted to males and females in equal manner, as they are not permitted to the daughter of a priest who returns to the home of her father. If the daughter of a priest marries a non-priest, it is prohibited for her to partake of teruma or sacrificial food. If she is widowed or divorced and has no living descendants by her non-priest husband, it is once again permitted for her to eat teruma, but she may not partake of the breast and thigh of the offerings.
для всего семени Аарона — и для сыновей, и для дочерей? Ты должен сказать: это трума. Гмара затрудняется: но скажи, может быть, стих говорит о груди и бедре мирной жертвы, которые также могут есть все из семени Аарона — и мужчины, и женщины? Гмара отвечает: грудь и бедро разрешены мужчинам и женщинам не одинаковым образом, ибо они не разрешены дочери коэна, которая возвращается в дом своего отца. Если дочь коэна выходит замуж за некоэна, ей запрещено есть труму или жертвенную пищу. Если же она овдовела или развелась и у неё нет живых потомков от мужа-некоэна, ей вновь разрешено есть труму, но она не может есть грудь и бедро жертв.
תְּרוּמָה נָמֵי, אֵינָהּ בַּחֲלָלָה! חֲלָלָה לָאו זַרְעוֹ דְּאַהֲרֹן הִיא.
The Gemara asks: If so, the same may be said about teruma as well, as it is not permitted to a ḥalala, a woman who is disqualified from marrying a priest, even though she is the daughter of a priest. The Gemara answers: A ḥalala is not considered the seed of Aaron.
Гмара спрашивает: если так, то то же можно сказать и о труме, ведь она также не разрешена халале — женщине, утратившей право выйти замуж за коэна, — хотя она и дочь коэна. Гмара отвечает: халала не считается «семенем Аарона».
וּמִמַּאי דְּהַאי ״עַד אֲשֶׁר יִטְהָר״, עַד דְּאִיכָּא הֶעֱרֵב שֶׁמֶשׁ, אֵימָא: עַד דְּמַיְיתֵי כַּפָּרָה?
The Gemara challenges the halakha recorded in the baraita that one who lacks atonement may eat teruma. And from where do you know that this verse: “Any man from the seed of Aaron who is a leper or a zav shall not eat of the holy things until he be pure,” means that he may not eat of the holy things until sunset? Say that perhaps it means that he may not eat of them until he brings his atonement offering and is entirely pure.
Гмара оспаривает Галаху, записанную в Барайте, что лишённый искупления может есть труму. И откуда ты знаешь, что этот стих: «Всякий человек из семени Аарона, который прокажённый или зав, не будет есть от святынь, пока не станет чист», означает, что ему нельзя есть от святынь до захода солнца? Скажи, может быть, он означает, что ему нельзя есть их, пока он не принесёт свою искупительную жертву и не станет полностью чистым.
לָא סָלְקָא דַּעְתָּךְ, דְּתָנָא דְּבֵי רַבִּי יִשְׁמָעֵאל: בְּזָב בַּעַל שְׁתֵּי רְאִיּוֹת וּבִמְצוֹרָע מוּסְגָּר הַכָּתוּב מְדַבֵּר, דּוּמְיָא דִּ״טְמֵא נֶפֶשׁ״, מָה ״טְמֵא נֶפֶשׁ״ דְּלָאו בַּר כַּפָּרָה הוּא — הָנֵי נָמֵי דְּלָאו בְּנֵי כַּפָּרָה נִינְהוּ.
The Gemara answers: This cannot enter your mind, as a tanna of the school of Rabbi Yishmael taught that the verse is speaking of a zav who experienced only two sightings of an emission, and of a quarantined leper, i.e., a suspected leper who has not yet been declared conclusively ritually impure by a priest. Both of these individuals are ritually impure, but they need not bring an offering as part of the purification process. When understood in this way, the leper and zav are similar to one who touches any object that is impure with ritual impurity imparted by a corpse, mentioned later in the verse: Just as one who touches anything that is impure with ritual impurity imparted by a corpse does not require an atonement offering for his impurity, these too, the zav and leper referred to in this verse, do not require an atonement offering; rather, they achieve complete purification at sunset.
Гмара отвечает: это не может прийти тебе на ум, поскольку тана из школы Рабби Ишмаэля учил, что стих говорит о заве, у которого было лишь два истечения, и о прокажённом, находящемся на карантине, то есть о подозреваемом прокажённом, которого коэн ещё не объявил окончательно ритуально нечистым. Оба эти человека ритуально нечисты, но им не требуется приносить жертву как часть процесса очищения. Если понимать так, то прокажённый и зав подобны тому, кто касается чего-либо нечистого нечистотой, переданной от трупа, упомянутой далее в стихе: как касающийся чего-либо нечистого нечистотой трупа не нуждается в искупительной жертве из-за своей нечистоты, так и эти — зав и прокажённый, о которых говорится в этом стихе, — не нуждаются в искупительной жертве; напротив, они достигают полного очищения с заходом солнца.
וְאֵימָא, הָנֵי מִילֵּי דְּלָאו בַּר כַּפָּרָה, אֲבָל דְּבַר כַּפָּרָה, עַד דְּמַיְיתֵי כַּפָּרָה?!
The Gemara raises a question: But say that this halakha that sunset alone suffices to permit the eating of teruma applies only to one who does not require an atonement offering but merely has to wait until sunset to achieve complete purification. However, with regard to one who does require an atonement offering, perhaps he may not eat teruma until he brings his atonement offering.
Гмара задаёт вопрос: но скажи, что эта Галаха — что одного захода солнца достаточно, чтобы разрешить есть труму, — относится лишь к тому, кому не требуется искупительная жертва, а нужно лишь дождаться захода солнца, чтобы достигнуть полного очищения. Однако относительно того, кому требуется искупительная жертва, возможно, ему нельзя есть труму, пока он не принесёт свою искупительную жертву.
וְתוּ, הָא דִּתְנַן: טָבַל וְעָלָה — אוֹכֵל בַּמַּעֲשֵׂר, הֶעֱרִיב שִׁמְשׁוֹ — אוֹכֵל בַּתְּרוּמָה, הֵבִיא כַּפָּרָה — אוֹכֵל בַּקֳּדָשִׁים, מְנָא לַן?
And furthermore, the Gemara raises a question with regard to that which we learned in a mishna (Nega’im 14:3): When the period of ritual impurity of a zav or a leper has been completed and he immersed during the day and emerged, he may immediately partake of second tithe; once the sun has set for him, he may partake of teruma; once he has brought his atonement offering, he may eat sacrificial food. From where do we derive these different halakhot?
И ещё Гмара задаёт вопрос относительно того, что мы учили в Мишне (Негаим 14:3): когда период ритуальной нечистоты зава или прокажённого завершился, и он окунулся днём и вышел, он может сразу же есть второй маасер; когда для него зашло солнце, он может есть труму; когда он принёс свою искупительную жертву, он может есть жертвенную пищу. Откуда мы выводим эти различные Галахот?
אָמַר רָבָא אָמַר רַב חִסְדָּא: תְּלָתָא קְרָאֵי כְּתִיבִי. כְּתִיב: ״וְלֹא יֹאכַל מִן הַקֳּדָשִׁים כִּי אִם רָחַץ בְּשָׂרוֹ בַּמָּיִם״, הָא רָחַץ — טָהוֹר. וּכְתִיב: ״וּבָא הַשֶּׁמֶשׁ וְטָהֵר וְאַחַר יֹאכַל מִן הַקֳּדָשִׁים״. וּכְתִיב: ״וְכִפֶּר עָלֶיהָ הַכֹּהֵן וְטָהֵרָה״. הָא כֵּיצַד? כָּאן לְמַעֲשֵׂר, כָּאן לִתְרוּמָה, כָּאן לְקָדָשִׁים.
Rava said that Rav Ḥisda said: Three verses are written with regard to purity for eating sacred food. It is written: “And he shall not eat of the holy things, unless he has bathed his flesh in water” (Leviticus 22:6); but if he has bathed, i.e., immersed, he is immediately pure and may partake of sacred food. And it is written: “And when the sun has set, he shall be pure, and afterward he may eat from the holy things” (Leviticus 22:7), which indicates that he must wait until sunset. And it is further written: “And the priest shall make atonement for her, and she shall be pure” (Leviticus 12:8), which indicates that following childbirth a woman is not completely pure until she has brought her offering. How so? How can the apparent discrepancy between these three verses be resolved? Here, in the first verse, it is referring to second tithe; there, in the second verse, it is referring to teruma; and here, in the third verse, it is referring to sacrificial food.
Рава сказал, что Рав Хисда сказал: написаны три стиха относительно чистоты для еды священной пищи. Написано: «И не будет есть от святынь, если не омоет плоть свою водою» (Ваикра 22:6); но если он омыл, то есть окунулся, он тотчас же чист и может есть священную пищу. И написано: «И когда зайдёт солнце, он будет чист, и затем он может есть от святынь» (Ваикра 22:7), что указывает: он должен ждать захода солнца. И ещё написано: «И коэн совершит для неё искупление, и она будет чиста» (Ваикра 12:8), что указывает: после родов женщина не становится полностью чистой, пока не принесёт свою жертву. Как так? Как разрешить кажущееся противоречие между этими тремя стихами? Здесь, в первом стихе, речь о втором маасере; там, во втором стихе, речь о труме; а здесь, в третьем стихе, речь о жертвенной пище.
וְאֵיפוֹךְ אֲנָא? מִסְתַּבְּרָא תְּרוּמָה עֲדִיפָא, שֶׁכֵּן מחפ״ז.
The Gemara asks: But I can reverse this construct and apply the more stringent condition to tithe. The Gemara answers: It is reasonable to say that teruma is subject to the more stringent condition, as it is already subject to many stringent elements represented by the acronym mem, ḥet, peh, zayin, which is a mnemonic for the following: One who is prohibited from eating teruma but ate it intentionally is liable to the punishment of death [mita] at the hand of Heaven; a non-priest who unwittingly ate teruma is obligated to pay its value to the priest plus one-fifth [ḥomesh] of the sum; teruma does not have the possibility of redemption [pidyon]; and it is prohibited to non-priests [zarim]. These stringencies do not apply to second tithe.
Гмара спрашивает: но я могу переставить это построение и применить более строгое условие к маасеру. Гмара отвечает: разумно сказать, что трума подчиняется более строгому условию, поскольку она и так подчинена многим строгостям, обозначаемым акронимом мем, хет, пе, заин, который служит мнемоникой для следующего: тот, кому запрещено есть труму, но ел её намеренно, подлежит наказанию смертью [мита] от Небес; некоэн, который по ошибке съел труму, обязан выплатить её стоимость коэну плюс одну пятую [хомеш] суммы; трума не подлежит выкупу [пидьон]; и она запрещена некоэнам [зарим]. Эти строгости не относятся ко второму маасеру.
אַדְּרַבָּה: מֵעֶשֶׂר עֲדִיפָא, שֶׁכֵּן הֲדַ״ס טָ״ב?
The Gemara counters: On the contrary, second tithe should be governed by the more stringent condition, as it has the stringencies represented by the acronym heh, dalet, samekh, tet, beit, which is a mnemonic for the following: Second tithe must be brought [hava’a] to Jerusalem; it requires that a declaration [viddui] be made on the last day of Passover in the fourth and seventh year of the Sabbatical cycle, stating that one’s agricultural obligations with regard to tithes have been properly fulfilled; it is prohibited [asur] to be eaten by one in acute mourning; it may not be burned in a state of impurity [tuma]; and it must be removed [biur] from one’s house before Passover in the fourth and seventh years of the Sabbatical cycle, if one failed to do so beforehand.
Гмара возражает: напротив, второй маасер должен подчиняться более строгому условию, поскольку у него есть строгости, обозначаемые акронимом hей, далет, самех, тет, бет, что служит мнемоникой для следующего: второй маасер должен быть принесён [hаваа] в Иерусалим; он требует, чтобы в четвёртый и седьмой год шмитного цикла, в последний день Песаха, было произнесено заявление [виддуй], что сельскохозяйственные обязанности относительно десятин должным образом выполнены; он запрещён [асур] для еды в состоянии острого траура; его нельзя сжигать в состоянии тума; и его нужно удалить [биур] из дома до Песаха четвёртого и седьмого годов шмитного цикла, если этого не сделали заранее.
אֲפִילּוּ הָכִי, מִיתָה עֲדִיפָא.
The Gemara responds: Even so, the punishment of death is a greater stringency, and therefore it is appropriate that teruma should be subject to the additional stringency of waiting until sunset.
Гмара отвечает: несмотря на это, наказание смертью — более великая строгость, и потому уместно, чтобы трума подчинялась дополнительной строгости ожидания захода солнца.
רָבָא אָמַר: בְּלָא מִיתָה עֲדִיפָא, נָמֵי לָא מָצֵית אָמְרַתְּ, אָמַר קְרָא: ״נֶפֶשׁ״, אֵיזֶהוּ דָּבָר שֶׁשָּׁוֶה בְּכׇל נֶפֶשׁ? הֱוֵי אוֹמֵר זֶה מַעֲשֵׂר.
Rava said: Even without the rationale that the punishment of death is a greater stringency, you still could not say that the first verse that speaks only of immersion is referring to teruma. As the verse states in the continuation: “The soul that touches it” (Leviticus 22:6). Now, what matter is the same for every soul? You must say it is tithe, as teruma may be eaten only by priests.
Рава сказал: даже без довода, что наказание смертью — большая строгость, ты всё равно не можешь сказать, что первый стих, говорящий лишь об омовении, относится к труме. Ведь далее стих говорит: «душа, которая коснётся этого» (Ваикра 22:6). Теперь, какое [предписание] одинаково для всякой души? Ты должен сказать: это маасер, ведь труму могут есть только коэны.
וְאַכַּתִּי, הָנֵי מִילֵּי הֵיכָא דְּלָאו בַּר כַּפָּרָה, אֲבָל הֵיכָא דְּבַר כַּפָּרָה — עַד דְּמַיְיתֵי כַּפָּרָה!
The Gemara raises a difficulty with the mishna: But still, say that this halakha that sunset alone is enough for the eating of teruma applies only to one who does not require an atonement offering but merely has to wait until sunset when he is completely purified. However, with regard to one who does require an atonement offering, such as a confirmed leper, perhaps he may not eat teruma until he brings his atonement offering.
Гмара затрудняется на основании Мишны: но всё же скажи, что эта Галаха — что одного захода солнца достаточно для еды трумы — относится лишь к тому, кому не требуется искупительная жертва, а нужно лишь дождаться захода солнца, когда он полностью очищается. Однако относительно того, кому требуется искупительная жертва, как, например, подтверждённый прокажённый, возможно, ему нельзя есть труму, пока он не принесёт свою искупительную жертву.
אָמַר אַבָּיֵי: תְּרֵי קְרָאֵי כְּתִיבִי. בְּיוֹלֶדֶת כְּתִיב: ״עַד מְלֹאת יְמֵי טׇהֳרָהּ״, כֵּיוָן שֶׁמָּלְאוּ יָמֶיהָ — טָהֵרָה. וּכְתִיב: ״וְכִפֶּר עָלֶיהָ הַכֹּהֵן וְטָהֵרָה״. הָא כֵּיצַד? כָּאן לִתְרוּמָה, כָּאן לְקׇדָשִׁים.
Abaye said: Two verses are written with regard to a woman after childbirth: It is written: “She shall touch no hallowed thing, nor come into the Sanctuary, until the days of her purification are completed” (Leviticus 12:4), which suggests that once her days are completed and the sun has set on the last day, she is completely pure and requires nothing more. And elsewhere it is written: “And the priest shall make atonement for her, and she shall be pure” (Leviticus 12:8), which indicates that following childbirth a woman is not completely pure until she has brought her offerings. How so? Here, in the first verse, it is referring to teruma; there, in the second verse, it is referring to sacrificial food. A woman following childbirth falls into the category of one who lacks atonement, but nevertheless the verse teaches that if she has immersed, she may eat teruma after sunset. The same is true of a confirmed leper and all others who lack atonement.
Абайе сказал: написаны два стиха относительно женщины после родов. Написано: «Ни к какой святыне не прикоснётся и в Святилище не войдёт, пока не завершатся дни её очищения» (Ваикра 12:4), что предполагает: когда её дни завершились и в последний день зашло солнце, она полностью чиста и больше ничего не требуется. А в другом месте написано: «И коэн совершит для неё искупление, и она будет чиста» (Ваикра 12:8), что указывает: после родов женщина не становится полностью чистой, пока не принесёт свои жертвы. Как так? Здесь, в первом стихе, речь о труме; там, во втором стихе, речь о жертвенной пище. Женщина после родов относится к категории лишённого искупления, но тем не менее стих учит: если она окунулась, она может есть труму после захода солнца. То же верно для подтверждённого прокажённого и всех прочих, кто лишён искупления.
וְאֵיפוֹךְ אֲנָא! מִסְתַּבְּרָא קֹדֶשׁ חָמוּר, שֶׁכֵּן פנקעכ״ס.
The Gemara asks: But I can reverse this construct and apply the more stringent condition to teruma. The Gemara answers: It is reasonable to say that sacrificial food is subject to the more stringent condition, as it is already subject to many stringent elements represented by the acronym, peh, nun, kuf, ayin, kaf, samekh, which is a mnemonic for the following stringencies that apply to sacrificial food and not to teruma: An offering is disqualified by improper intention during one of the rites involved in its sacrifice with regard to the time it will be eaten [piggul]; meat of an offering that remained beyond its allotted time [notar] may not be eaten and must be burned; it is an offering [korban] to God; one who unwittingly derives benefit from sacrificial food is required to bring a guilt-offering for misuse of consecrated items [me’ila]; the punishment of one who eats sacrificial food while ritually impure is excision [karet]; sacrificial food is prohibited [asur] to an acute mourner.
Гмара спрашивает: но я могу переставить это построение и применить более строгое условие к труме. Гмара отвечает: разумно сказать, что жертвенная пища подчиняется более строгому условию, поскольку она и так подчинена многим строгостям, обозначаемым акронимом пе, нун, куф, аин, каф, самех, который служит мнемоникой для следующих строгостей, относящихся к жертвенной пище, но не к труме: жертва становится негодной из-за неправильного намерения во время одного из обрядов её принесения относительно времени, когда она будет съедена [пиггуль]; мясо жертвы, оставшееся сверх отведённого времени [нотар], нельзя есть, и его нужно сжечь; это жертва [корбан] Богу; тот, кто по ошибке извлекает выгоду из жертвенной пищи, обязан принести повинную жертву за незаконное пользование посвящённым [ме’ила]; наказание того, кто ест жертвенную пищу в состоянии ритуальной нечистоты, — карет; жертвенная пища запрещена [асур] для находящегося в остром трауре.
אַדְּרַבָּה תְּרוּמָה חֲמוּרָה, שֶׁכֵּן מחפ״ז? הָנָךְ נְפִישָׁן!
The Gemara challenges this argument: On the contrary, teruma should be subject to the more stringent condition, as, with regard to teruma, there are many stringent elements represented by the acronym mem, ḥet, peh, zayin. The Gemara answers: Those stringencies that apply to sacrificial food are more numerous than those that apply to teruma.
Гмара оспаривает этот довод: Напротив, Трума должна подчиняться более строгому условию, поскольку в отношении Трумы имеется много строгостей, обозначаемых акронимом мем, хет, пей, заин. Гмара отвечает: строгостей, относящихся к жертвенной пище, больше, чем строгостей, относящихся к Труме.
רָבָא אָמַר: בְּלָא הָנָךְ נְפִישָׁן לָא מָצֵית אָמְרַתְּ, אָמַר קְרָא: ״וְכִפֶּר עָלֶיהָ הַכֹּהֵן וְטָהֵרָה״, מִכְּלָל שֶׁהִיא טְמֵאָה. וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ בְּקָדָשִׁים, אִיקְּרִי כָּאן: ״וְהַבָּשָׂר אֲשֶׁר יִגַּע בְּכׇל טָמֵא לֹא יֵאָכֵל״. אֶלָּא שְׁמַע מִינַּהּ בִּתְרוּמָה.
Rava said: Even without the rationale that those stringencies that apply to sacrificial food are more numerous, you still could not say that the verse that renders a woman pure at sunset refers to sacrificial food, as the verse states: “And the priest shall make atonement for her, and she shall be pure,” which indicates by inference that she remains ritually impure to some degree until she has sacrificed her offerings. And if it enters your mind that she may eat sacrificial food immediately after sunset, you should apply here what is stated in a different verse: “And the flesh that touches anything impure shall not be eaten” (Leviticus 7:19), which indicates that one who is impure with any type of ritual impurity is prohibited from eating sacrificial food. Rather, learn from this that the verse is referring to teruma.
Рава сказал: Даже без рассуждения о том, что строгостей, относящихся к жертвенной пище, больше, ты всё равно не можешь сказать, что стих, который делает женщину чистой при заходе солнца, говорит о жертвенной пище, ибо в стихе сказано: «И коэн совершит искупление за неё, и она будет чиста» (Левит 12:8), а это по выводу указывает, что она остаётся в некоторой степени ритуально нечистой, пока не принесёт свои жертвоприношения. И если придёт тебе в мысль, что она может есть жертвенную пищу сразу после захода солнца, то следует применить здесь то, что сказано в другом стихе: «И мясо, которое коснётся чего-либо нечистого, не будет съедено» (Левит 7:19), что указывает: тот, кто нечист какой-либо Тумой (нечистотой), запрещён в еде жертвенной пищи. Скорее, учи отсюда, что стих говорит о Труме.
מַתְקֵיף לַהּ רַב שִׁישָׁא בְּרֵיהּ דְּרַב אִידִי: וּמִי מָצֵית אָמְרַתְּ תְּרוּמָה כְּתִיבָא הָכָא? וְהָתַנְיָא: ״דַּבֵּר אֶל בְּנֵי יִשְׂרָאֵל״, אֵין לִי אֶלָּא בְּנֵי יִשְׂרָאֵל — גִּיּוֹרֶת וְשִׁפְחָה מְשׁוּחְרֶרֶת מִנַּיִן? תַּלְמוּד לוֹמַר: ״אִשָּׁה״. וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ בִּתְרוּמָה, גִּיּוֹרֶת וְשִׁפְחָה בְּנוֹת מֵיכַל תְּרוּמָה נִינְהוּ?
Rav Sheisha, son of Rav Idi, strongly objects to this argument: And how can you say that a halakha governing teruma is written here, in the verse: “Until the days of her purification are completed” (Leviticus 12:4)? Isn’t it taught in a baraita: The section dealing with a woman following childbirth opens with the verse: “Speak to the children of Israel, saying: If a woman delivers and bears a male, then she shall be unclean seven days; as in the days of the impurity of her menstrual affliction shall she be unclean” (Leviticus 12:2). From this verse I have derived only that the children of Israel are included in this halakha; from where do I derive that a convert and an emancipated maidservant are also included? Therefore, the verse states: “A woman,” which includes other women. And if it enters your mind that the verse is speaking of teruma, are a convert and a maidservant eligible to eat teruma? It is prohibited for them to marry priests, so there can be no possibility of their eating teruma.
Рав Шейша, сын Рава Иди, резко возражает этому доводу: И как ты можешь сказать, что здесь, в стихе «пока не завершатся дни её очищения» (Левит 12:4), записана Галаха, относящаяся к Труме? Разве не учили в Барайта: раздел о женщине после родов начинается стихом: «Говори сынам Исраэля, сказав: Если женщина зачнёт и родит мальчика, то будет нечиста семь дней; как в дни нечистоты её менструального недуга будет она нечиста» (Левит 12:2). Из этого стиха я вывел лишь, что сыны Исраэля включены в эту Галаху; откуда я вывожу, что также включены гер (прозелит) и освобождённая рабыня? Поэтому стих говорит: «женщина», включая других женщин. И если придёт тебе в мысль, что стих говорит о Труме, разве гер и рабыня пригодны есть Труму? Им запрещено выходить замуж за коэнов, следовательно, нет никакой возможности для их еды Трумы.
אָמַר רָבָא: וְלָא?
Rava said: And is the verse not referring to teruma as well?
Рава сказал: А разве стих не относится также и к Труме?