דף 20
Yoma 20a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
״לַפֶּתַח חַטָּאת רוֹבֵץ״. וְשָׂטָן מַאי אֲמַר? אֲמַר לֵיהּ: שָׂטָן בְּיוֹמָא דְכִיפּוּרֵי — לֵית לֵיהּ רְשׁוּתָא לְאַסְטוֹנֵי. מִמַּאי? אָמַר רָמֵי בַּר חָמָא: ״הַשָּׂטָן״ בְּגִמַטְרִיָּא תְּלָת מְאָה וְשִׁיתִּין וְאַרְבְּעָה הָוֵי. תְּלָת מְאָה וְשִׁיתִּין וְאַרְבְּעָה יוֹמֵי — אִית לֵיהּ רְשׁוּתָא לְאַסְטוֹנֵי. בְּיוֹמָא דְכִיפּוּרֵי — לֵית לֵיהּ רְשׁוּתָא לְאַסְטוֹנֵי.
“Sin lies in waiting at the door” (Genesis 4:7), and it is no wonder that men sin. He asked him: And what did Satan the prosecutor say about their sinning? Elijah said to him: Satan, on Yom Kippur, has no license to prosecute. From where is that idea derived? Rami bar Ḥama said: The numerological value of the letters that constitute the word HaSatan is three hundred and sixty four: Heh has a value of five, sin has a value of three hundred, tet has a value of nine, and nun has a value of fifty. Three hundred and sixty-four days of the solar year, which is three hundred and sixty-five days long, Satan has license to prosecute. On the remaining day, Yom Kippur, he has no license to prosecute. Since that day is exalted above all others, there is no room for the accusations of Satan.
«Грех лежит у двери» (Берешит 4:7), и неудивительно, что люди грешат. Он спросил его: а что сказал Сатан-обвинитель об их грехе? Элияу сказал ему: у Сатана в Йом Кипур нет полномочий обвинять. Откуда это выводится? Рами бар Хама сказал: числовое значение букв, составляющих слово а-Сатан, равно тремстам шестидесяти четырём: хей имеет значение пять, шин имеет значение триста, тет имеет значение девять, и нун имеет значение пятьдесят. Триста шестьдесят четыре дня солнечного года, который длится триста шестьдесят пять дней, Сатан имеет полномочия обвинять. В оставшийся день, Йом Кипур, он не имеет полномочий обвинять. Поскольку этот день возвышен над всеми прочими, нет места обвинениям Сатана.
מַתְנִי׳ בְּכׇל יוֹם תּוֹרְמִין אֶת הַמִּזְבֵּחַ בִּקְרִיאַת הַגֶּבֶר אוֹ סָמוּךְ לוֹ, בֵּין לְפָנָיו בֵּין לְאַחֲרָיו, וּבְיוֹם הַכִּפּוּרִים מֵחֲצוֹת, וּבָרְגָלִים מֵאַשְׁמוּרָה הָרִאשׁוֹנָה. וְלֹא הָיְתָה קְרִיאַת הַגֶּבֶר מַגַּעַת עַד שֶׁהָיְתָה עֲזָרָה מְלֵאָה מִיִּשְׂרָאֵל.
MISHNA: Every day the priests would remove the ashes from the altar and place them on the east side of the ramp at the crow of the rooster or adjacent to it, whether before it or after it, as there was no insistence on a precise time. And on Yom Kippur they would remove the ashes earlier, from midnight onward. And on the Festivals, the ashes were removed even earlier, at the end of the first watch. And the call of the rooster would not arrive on Festivals until the Temple courtyard was full with the Jewish people who vowed to bring offerings and would fulfill their obligations on the Festivals. Those offerings were sacrificed immediately following the daily offering.
МИШНА: Каждый день коэны убирали пепел с жертвенника и складывали его на восточную сторону пандуса при крике петуха или около того, будь то до него или после него, поскольку не настаивали на точном времени. А в Йом Кипур они убирали пепел раньше, начиная с полуночи. А в праздники пепел убирали ещё раньше, в конце первой стражи. И крик петуха не наступал в праздники прежде, чем двор Храма наполнялся народом Израиля, давшим обеты принести жертвы и исполнявшим свои обязательства в праздники. Эти жертвы приносились сразу после ежедневной жертвы.
גְּמָ׳ תְּנַן הָתָם: אֵבָרִים שֶׁפָּקְעוּ מֵעַל גַּבֵּי הַמִּזְבֵּחַ, קוֹדֶם חֲצוֹת — יַחְזִיר, וּמוֹעֲלִין בָּהֶן, לְאַחַר חֲצוֹת — לֹא יַחְזִיר, וְאֵין מוֹעֲלִין בָּהֶן.
GEMARA: We learned in a mishna there, in tractate Zevaḥim: With regard to limbs from offerings that were forced off the altar by the heat of the fire, if they fell before midnight, these limbs remain sacred; the priest should return them to the fire, and one is liable for misuse of consecrated property for deriving benefit from them. If they fell after midnight, the priest should not return them to the fire, and one is not liable for misuse of consecrated property for deriving benefit from them; they are considered like ashes.
ГМАРА: Мы учили в мишне там, в трактате Зевахим: относительно частей жертв, сброшенных с жертвенника жаром огня: если они упали до полуночи, эти части остаются священными; коэн должен вернуть их в огонь, и за извлечение выгоды из них несут ответственность за злоупотребление посвящённым имуществом. Если они упали после полуночи, коэн не должен возвращать их в огонь, и за извлечение выгоды из них не несут ответственности за злоупотребление посвящённым имуществом; они считаются подобными пеплу.
מְנָא הָנֵי מִילֵּי? אָמַר רַב, כָּתוּב אֶחָד אוֹמֵר: ״כׇּל הַלַּיְלָה ... וְהִקְטִיר״, וְכָתוּב אֶחָד אוֹמֵר: ״כׇּל הַלַּיְלָה ... וְהֵרִים״, הָא כֵּיצַד? חַלְּקֵהוּ — חֶצְיוֹ לְהַקְטָרָה, וְחֶצְיוֹ לַהֲרָמָה.
The Gemara asks: From where are these matters derived that midnight determines the end of the burning period for limbs, after which they assume the legal status of ashes? Rav said: One verse says: “It is the burnt-offering that goes up on its firewood upon the altar all night until morning” (Leviticus 6:2) and he shall burn it, indicating that the sacrificial limbs may be burned throughout the night. And one verse says: “All night…and he shall remove the ashes” (Leviticus 6:2–3), meaning that the ashes may be removed throughout the night. How can these texts be reconciled? Rather, divide the night into two sections: Half of it for burning the limbs, and half of it for removal of the ashes.
Гмара спрашивает: откуда выводятся эти положения, что полночь определяет конец периода сжигания частей, после чего они приобретают статус пепла? Рав сказал: один стих говорит: «Это всесожжение, которое на дровах на жертвеннике всю ночь до утра» (Ваикра 6:2), и он сожжёт его, указывая, что жертвенные части могут сжигаться всю ночь. И другой стих говорит: «Всю ночь... и он уберёт пепел» (Ваикра 6:2–3), что означает, что пепел может убираться всю ночь. Как примирить эти тексты? Раздели ночь на две части: половина её — для сжигания частей, и половина её — для уборки пепла.
מֵתִיב רַב כָּהֲנָא: בְּכׇל יוֹם תּוֹרְמִין אֶת הַמִּזְבֵּחַ בִּקְרִיאַת הַגֶּבֶר אוֹ סָמוּךְ לוֹ, בֵּין מִלְּפָנָיו בֵּין מִלְּאַחֲרָיו, וּבְיוֹם הַכִּפּוּרִים מֵחֲצוֹת, וּבָרְגָלִים מֵאַשְׁמוּרָה הָרִאשׁוֹנָה,
Rav Kahana raised an objection. It was taught in the mishna: Every day the priests would remove the ashes from the altar at the crow of the rooster or adjacent to it, whether before it or after it, and on Yom Kippur from midnight, and on the Festivals from the end of the first watch.
Рав Каана выдвинул возражение. В мишне учили: каждый день коэны убирали пепел с жертвенника при крике петуха или около того, будь то до него или после него, а в Йом Кипур — с полуночи, а в праздники — с конца первой стражи.