ליקוטי אמרים
21 · Ликутей Амарим
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
וְהִנֵּה, מִדַּת הַקָּדוֹשׁ־בָּרוּךְ־הוּא שֶׁלֹּא כְּמִדַּת בָּשָׂר וָדָם; שֶׁהָאָדָם, כְּשֶׁמְּדַבֵּר דִּבּוּר, הֲרֵי הֶבֶל הַדִּבּוּר שֶׁבְּפִיו הוּא מוּרְגָּשׁ וְנִרְאֶה דָּבָר בִּפְנֵי עַצְמוֹ מוּבְדָּל מִשָּׁרְשׁוֹ, שֶׁהֵן עֶשֶׂר בְּחִינוֹת הַנֶּפֶשׁ עַצְמָהּ.
However, “The nature of the Divine order is not like that of a creature of flesh and blood.”1 Berachot 40a. When a man utters a word, the breath emitted in speaking is something that can be sensed and perceived as a thing apart, separated from its source, namely, the ten faculties of the soul itself.
Но мера Святого, благословен Он, не подобна мере из плоти и крови. Ибо когда человек говорит, дыхание речи в его устах ощутимо и видится как нечто самостоятельное, отделённое от своего источника — десяти аспектов самой души.
אֲבָל הַקָּדוֹשׁ־בָּרוּךְ־הוּא אֵין דִּבּוּרוֹ מוּבְדָּל מִמֶּנּוּ יִתְבָּרֵךְ חַס וְשָׁלוֹם, כִּי אֵין דָּבָר חוּץ מִמֶּנּוּ, וְלֵית אֲתַר פָּנוּי מִינֵּיהּ, וְלָכֵן, אֵין דִּבּוּרוֹ יִתְבָּרֵךְ כְּדִבּוּרֵינוּ חַס וְשָׁלוֹם [כְּמוֹ שֶׁאֵין מַחֲשַׁבְתּוֹ כְּמַחֲשַׁבְתֵּינוּ, כְּדִכְתִיב: ״כִּי לֹא מַחְשְׁבוֹתַי מַחְשְׁבוֹתֵיכֶם״, וּכְתִיב: ״כֵּן גָּבְהוּ דְרָכַי מִדַּרְכֵיכֶם וְגוֹ׳״].
But with the Holy One, blessed is He, His speech is not, Heaven forfend, separated from Him, blessed be He, for there is nothing outside of Him, and there is no place devoid of Him.2 Tikkunei Zohar 57. Therefore, His speech, blessed be He, is not like our speech, G–d forbid [just as His thought is not like our thought, as is written, “For My thoughts are not like your thoughts,”3 Isaiah 55:8. and “So My ways are higher than your ways…”4 Ibid., v. 9.].
Но у Святого, благословен Он, Его речь не отделена от Него, благословенного, упаси Боже, ибо нет ничего вне Его и нет места, свободного от Него. Поэтому Его речь, благословенного, не подобна нашей речи, упаси Боже, — так же как Его мысль не подобна нашей мысли, как написано: «Ибо мысли Мои — не ваши мысли», и написано: «Так пути Мои выше путей ваших…»
וְלֹא נִקְרָא דִּבּוּרוֹ יִתְבָּרֵךְ בְּשֵׁם ״דִּבּוּר״, רַק עַל דֶּרֶךְ מָשָׁל; כְּמוֹ שֶׁדִּבּוּר הַתַּחְתּוֹן שֶׁבָּאָדָם הוּא מְגַלֶּה לַשּׁוֹמְעִים מַה שֶּׁהָיָה צָפוּן וְנֶעְלָם בְּמַחֲשַׁבְתּוֹ, כָּךְ לְמַעְלָה – בְּאֵין־סוֹף בָּרוּךְ־הוּא, יְצִיאַת הָאוֹר וְהַחַיּוּת מִמֶּנּוּ יִתְבָּרֵךְ – מֵהַהֶעְלֵם אֶל הַגִּילּוּי לִבְרוֹא עוֹלָמוֹת וּלְהַחֲיוֹתָם, נִקְרֵאת בְּשֵׁם ״דִּבּוּר״.
His speech, blessed be He, is called “speech” only by way of an anthropomorphic illustration, in the sense that, as in the case of man below, whose speech reveals to his audience what was hidden and concealed in his thoughts, so, too, is it on high with the En Sof, blessed is He, Whose emitted light and life-force—as it emerges from Him, from concealment into revelation, to create worlds and to sustain them—is called “speech.”
Его речь, благословенного, называется «речью» лишь образно, в том смысле, что, подобно тому как речь человека раскрывает слушающим то, что было сокрыто и скрыто в его мысли, так и Наверху — у Бесконечного, благословен Он, — выход света и жизненной силы от Него, благословенного, из сокрытия к раскрытию для сотворения миров и их оживления называется «речью».
וְהֵן הֵן עֲשָׂרָה מַאֲמָרוֹת שֶׁבָּהֶן נִבְרָא הָעוֹלָם, וְכֵן שְׁאָר כָּל הַתּוֹרָה נְבִיאִים וּכְתוּבִים שֶׁהִשִּׂיגוּ הַנְּבִיאִים בְּמַרְאֵה נְבוּאָתָם.
These [emanations] are indeed the ten fiats by which the world was created;5 Avot 5:1. likewise also the remainder of the Torah, Prophets, and Writings, which the Prophets conceived in their prophetic vision.
Это и есть десять речений, которыми был создан мир, а также вся остальная Тора, Пророки и Писания, которые пророки постигли в своём пророческом видении.
וַהֲרֵי דִּבּוּרוֹ וּמַחֲשַׁבְתּוֹ כִּבְיָכוֹל מְיוּחָדוֹת עִמּוֹ בְּתַכְלִית הַיִּחוּד; דֶּרֶךְ מָשָׁל, כְּמוֹ דִּבּוּרוֹ וּמַחֲשַׁבְתּוֹ שֶׁל אָדָם בְּעוֹדָן בְּכֹחַ חָכְמָתוֹ וְשִׂכְלוֹ, אוֹ בִּתְשׁוּקָה וְחֶמְדָּה שֶׁבְּלִבּוֹ קוֹדֶם שֶׁעָלְתָה מֵהַלֵּב לַמּוֹחַ לְהַרְהֵר בָּהּ בִּבְחִינַת אוֹתִיּוֹת, שֶׁאָז, הָיוּ אוֹתִיּוֹת הַמַּחֲשָׁבָה וְהַדִּבּוּר הַזֶּה, הַנִּמְשָׁכוֹת מֵחֶמְדָּה וּתְשׁוּקָה זוֹ – בְּכֹחַ בַּלֵּב וּמְיוּחָדוֹת שָׁם בְּתַכְלִית הַיִּחוּד בְּשָׁרְשָׁן, שֶׁהֵן הַחָכְמָה וְשֵׂכֶל שֶׁבַּמּוֹחַ וְחֶמְדָּה וּתְשׁוּקָה שֶׁבַּלֵּב.
Yet His so-called speech and thought are united with Him in absolute union as, for example, a person’s speech and thought while they are still in potentia in his wisdom and intellect, or in a desire and craving that are still in the heart prior to rising from the heart to the brain, where by cogitation they are formulated into the so-called “letters,”6 See previous chapter. for at that time the “letters” of thought and speech which evolve from that longing or desire were still in potentia in the heart, where they were absolutely fused with their root, namely, the wisdom and intellect in the brain, and the longing and desire in the heart.
Его речь и мысль, образно говоря, соединены с Ним в совершенном единстве, подобно, образно говоря, речи и мысли человека, пока они ещё в потенции его мудрости и разума, или в стремлении и вожделении в его сердце, прежде чем они поднялись из сердца в мозг для обдумывания в виде «букв». Тогда буквы этой мысли и речи, проистекающие из этого стремления и вожделения, пребывали в потенции в сердце и были слиты там в совершенном единстве со своим корнем — мудростью и разумом в мозге и стремлением и вожделением в сердце.
וְכָכָה מַמָּשׁ, דֶּרֶךְ מָשָׁל, מְיוּחָדוֹת דִּבּוּרוֹ וּמַחֲשַׁבְתּוֹ שֶׁל הַקָּדוֹשׁ־בָּרוּךְ־הוּא בְּתַכְלִית הַיִּחוּד בְּמַהוּתוֹ וְעַצְמוּתוֹ יִתְבָּרֵךְ, גַּם אַחַר שֶׁיָּצָא דִּבּוּרוֹ יִתְבָּרֵךְ אֶל הַפּוֹעַל בִּבְרִיאוֹת הָעוֹלָמוֹת, כְּמוֹ שֶׁהָיָה מְיוּחָד עִמּוֹ קוֹדֶם בְּרִיאַת הָעוֹלָמוֹת, וְאֵין שׁוּם שִׁינּוּי כְּלָל לְפָנָיו יִתְבָּרֵךְ, אֶלָּא אֶל הַבְּרוּאִים הַמְקַבְּלִים חַיּוּתָם מִבְּחִינַת דִּבּוּרוֹ יִתְבָּרֵךְ, בִּבְחִינַת יְצִיאָתוֹ כְּבָר אֶל הַפּוֹעַל בִּבְרִיאַת הָעוֹלָמוֹת, שֶׁמִּתְלַבֵּשׁ בָּהֶם לְהַחֲיוֹתָם עַל יְדֵי הִשְׁתַּלְשְׁלוּת מֵעִלָּה לְעָלוּל וִירִידַת הַמַּדְרֵגוֹת בְּצִמְצוּמִים רַבִּים וְשׁוֹנִים, עַד שֶׁיּוּכְלוּ הַבְּרוּאִים לְקַבֵּל חַיּוּתָם וְהִתְהַוּוּתָם מִמֶּנּוּ וְלֹא יִתְבַּטְּלוּ בִּמְצִיאוּת.
Verily so, by way of example, are the “speech” and “thought” of the Holy One, blessed is He, absolutely united with His essence and being, blessed be He, even after His “speech,” blessed be He, has already become materialized in the creation of the worlds, just as it was united with Him before the worlds were created. There is thus no manner of change before Him, blessed be He, but only for the created beings which receive their life-force from His “word,” blessed be He, as it were, in its revealed state at the creation of the worlds, in which it is clothed, giving them life through a process of gradual descent from cause to effect and a downward gradation, by means of numerous and various contractions,7 The process of tzimtzum. until the created beings can receive their life and existence from it without losing their entity.
Точно таким же образом, образно говоря, речь и мысль Святого, благословен Он, соединены в совершенном единстве с Его сущностью и самостью, благословен Он, даже после того, как Его речь, благословенного, вышла в действие при сотворении миров, — так же как она была соединена с Ним до сотворения миров. И нет никакого изменения пред Ним, благословенным, — изменение происходит лишь для сотворённых, которые получают свою жизненную силу от аспекта Его речи, благословенного, уже вышедшей в действие при сотворении миров. Она облачается в них, чтобы оживлять их, посредством цепочки нисхождения от причины к следствию и понижения ступеней через многочисленные и разнообразные сжатия, дабы сотворённые могли принять свою жизненную силу и своё бытие от Него и не утратили бы своего существования.
וְכָל הַצִּמְצוּמִים הֵם בְּחִינַת ״הֶסְתֵּר פָּנִים״, לְהַסְתִּיר וּלְהַעֲלִים הָאוֹר וְהַחַיּוּת הַנִּמְשָׁךְ מִדִּבּוּרוֹ יִתְבָּרֵךְ, שֶׁלֹּא יִתְגַּלֶּה בִּבְחִינַת גִּילּוּי רַב שֶׁלֹּא יוּכְלוּ הַתַּחְתּוֹנִים לְקַבֵּל, וְלָכֵן גַּם כֵּן נִדְמֶה לָהֶם אוֹר וְחַיּוּת הַדִּבּוּר שֶׁל מָקוֹם בָּרוּךְ־הוּא הַמְלוּבָּשׁ בָּהֶם, כְּאִלּוּ הוּא דָּבָר מוּבְדָּל מִמַּהוּתוֹ וְעַצְמוּתוֹ יִתְבָּרֵךְ, רַק שֶׁנִּמְשָׁךְ מִמֶּנּוּ יִתְבָּרֵךְ – כְּמוֹ דִּבּוּר שֶׁל אָדָם מִנַּפְשׁוֹ.
These “contractions” are all in the nature of “veiling of the Countenance,” to obscure and conceal the light and life-force that are derived from His “word,” blessed be He, so that it shall not reveal itself in a greater radiance than the lower worlds are capable of receiving. Hence it seems to them as if the light and life-force of the word of the Omnipresent, blessed is He, which is clothed in them, were something apart from His essence and being, blessed be He, and it only issues from Him, just as the speech of a human being [issues] from his soul.
Все эти сжатия (цимцумим) представляют собой «сокрытие лица» — сокрытие и утаивание света и жизненной силы, проистекающих от Его речи, благословенного, дабы они не раскрылись в столь сильном раскрытии, которое нижние не смогли бы воспринять. Поэтому им кажется, что свет и жизненная сила речи Вездесущего, благословен Он, облачённые в них, — это нечто отделённое от Его сущности и самости, благословенного, и лишь проистекает от Него, благословенного, — подобно речи человека, проистекающей от его души.
אַךְ לְגַבֵּי הַקָּדוֹשׁ־בָּרוּךְ־הוּא, אֵין שׁוּם צִמְצוּם וְהֶסְתֵּר וְהֶעְלֵם מַסְתִּיר וּמַעֲלִים לְפָנָיו, וְ״כַחֲשֵׁכָה כָּאוֹרָה״, כְּדִכְתִיב: ״גַּם חֹשֶׁךְ לֹא יַחְשִׁיךְ מִמֶּךָּ וְגוֹ׳״, מִשּׁוּם שֶׁאֵין הַצִּמְצוּמִים וְהַלְּבוּשִׁים דָּבָר נִפְרָד מִמֶּנּוּ יִתְבָּרֵךְ חַס וְשָׁלוֹם, אֶלָּא כְּהָדֵין קַמְצָא דִּלְבוּשֵׁיהּ מִינֵּיהּ וּבֵיהּ, כְּמוֹ שֶׁכָּתוּב: ״כִּי ה׳ הוּא הָאֱלֹהִים״, וּכְמוֹ שֶׁנִּתְבָּאֵר בְּמָקוֹם אַחֵר.
Yet, in regard to the Holy One, blessed is He, no concealment or veil hides or obscures anything from Him, to Whom darkness is like light, as is written, “Even the darkness obscures nothing from You….”8 Psalms 139:12. For all the “contractions” and “garments” are not things distinct from Him, Heaven forfend, but “like the snail, whose garment is part of his body”9 Bereishit Rabbah 21:5. and as is written, “The L–rd, He is G–d,”10 Deuteronomy 4:35. as is explained elsewhere.11 The Ineffable Name—the Name of four letters, Y-H-V-H—is pronounced in conversation Havaya. The prescribed traditional reading in Scripture and prayer is Ad-nay. However, the name Havaya refers to G–d the Infinite, the transcendent creative Divine force, beyond creation and nature, omnipresent, omnipotent and omniscient. The name Elokim, the immanent Divine force concealed in nature, emphasizes G–d’s justice and rulership (see Rashi’s commentary, Genesis 2:5, 6:2). See below, Likkutei Amarim, Part II, ch. 6. The equation emphasizes the absolute Unity of the Creator.
Но по отношению к Святому, благословен Он, никакое сжатие, сокрытие и утаивание не скрывает пред Ним, и «тьма как свет», как написано: «Даже тьма не затемняет от Тебя…» Ибо сжатия и одеяния не являются чем-то отделённым от Него, благословенного, упаси Боже, но «подобно улитке, чьё одеяние — часть её тела», как написано: «Ибо ЙХВХ — Он есть Бог», — как разъяснено в другом месте.
וְלָכֵן קַמֵּיהּ – כּוּלָּא כְּלָא חֲשִׁיב מַמָּשׁ:
Therefore, in His Presence, all else is of no account whatsoever.
Поэтому пред Ним всё воистину как ничто.