Group None

И этим поймёшь стихи Песни Песней: «На ложе моём по ночам искала я Того, Кого любит душа моя» (Шир га-Ширим 3:1). Ведь мы упоминали спор первого танная и рабби Шимона бар Йохая: первый таннай считает — «веди себя по обычаю мира», и «соберёшь хлеб свой» — но с намерением ради Небес. А рабби Шимон бар Йохай возражает: «Если так — что будет с Торой?» И об этом идёт смысл вышеназванных стихов: есть материя и форма, то есть телесное и душевное. И есть простые люди, занятые телесными нуждами, и есть мудрецы Торы, занятые нуждами формы и душевного — они занимаются Торой и молитвой. И каждая из этих двух сторон делится надвое: среди занятых телесными нуждами есть тот, кто направляет намерение лишь на наслаждение тела — подобно тому, кто [ответил] назиру, чтобы быть почитаемым и одолеть врагов, а есть тот, кто направляет намерение ради Небес — как ответил назир, см. выше. И так же в занятии учением есть два аспекта: первый — кто направляет намерение для собственной выгоды, чтобы возвеличиться и прославиться через занятие Торой и быть почитаемым; второй аспект — из любви к Шхине. Как сказано в Тиккуним (Тиккун 6, 22а): «Заглядывает в окна» (Шир га-Ширим 2:9) — это окна синагоги. «И посмотрел туда и сюда» (Шмот 2:12) — есть ли кто-нибудь, кто пробудится к раскаянию, чтобы сломать их темницу? «И увидел, что нет мужа» — но каждый обратился на свой путь, и нет того, кто вернул бы Шхину к Святому, благословен Он, и всякое добро, которое они делают — для себя делают», и т.д., смотри там. Отсюда видно, что суть занятия Торой, молитвой и раскаянием должна быть из любви к Шхине, которая называется «душа моя», как сказано в Зогаре: «Душа моя жаждет Тебя ночью» и т.д. (Йешаягу 26:9), смотри там.