Main

[רט] Во время молитвы в особенности фантазии усиливаются в человеке, и это — «сосредоточенность в молитве» (ийун тфила), от которого не спасается ни один человек ни в один день (Бава Батра 164б). Тосафот и Ран в Рош а-Шана (16б) привели на это Иерусалимский Талмуд из Пеа а-Кодеш: «я от роду не сосредоточивался» и т.д. — буквально. И в действительности о столь великих людях трудно это слышать, в особенности о рабби Хии, о котором сказали в Бава Мециа (85б), что он говорил «дующий ветер» — и дул ветер, и т.д. И можно объяснить: «не сосредоточивался» — не нуждался [в сосредоточении]. Ибо направление сердца относится к тому, кто обладает фантазиями и мыслями, у кого язык волен говорить, даже если сердце его не с ним, и ему нужно направлять своё сердце. А он никогда не нуждался в этом, ибо никогда не было в его мыслях ничего иного — лишь Святой, благословен Он, перед его глазами. И он говорил лишь как говорящий перед Царём царей царей всегда. «И в один день захотел сосредоточиться» и т.д. — то есть нуждался в этом, ибо были у него отвлекающие мысли, и, возможно, это то самое событие из Бава Мециа (там же), где Элияу отвлёк их, смотри там. И тогда ему нужно было направить сердце, чтобы поставить свои мысли как подобает, — и не помогло, поскольку с Небес его отвлекли. И так же остальные амораи там — то есть в те моменты, когда случалось им отвлечение с Небес, так что они нуждались в сосредоточении. Но постоянно они вовсе не нуждались в сосредоточении, ибо само собой их сердце взывало к Г-споду во время молитвы — у того, кто не является человеком фантазии. Но у каждого [обычного] человека почти невозможно спастись от этого, как сказано выше. И поэтому установили в начале [молитвы]: «Г-сподь, уста мои открой» и т.д., ибо имя Адо-най указывает на Его Шхину, благословен Он, что в глубине сердец сынов Израиля. И просят, чтобы Она открыла уста, а не чтобы уста говорили сами по себе, — но лишь то, что сердце откроет их. А Святой, благословен Он, — сердце Израиля, как сказано: «Твердыня сердца моего» (Теилим 73:26), как сказано в Шир а-Ширим Раба (гл. 5), и это — мера упомянутого Имени, как известно. А в конце — «Да будут угодны» и т.д. — это о прошлом: просит, чтобы размышление сердца было угодно, даже если оно было перемешано с фантазиями и чужими мыслями, «ибо Ты — моя Твердыня» — это мера «Твердыня сердца моего», упомянутая выше, и от Тебя — всё, все мысли сердца. «И мой Избавитель» — это избавление, упомянутое выше, параграф 208: избавить слово истины из фантазии, в которую оно облечено, как будто пленено у неё. И смысл того, что «молятся там, где учатся» (Брахот 8а), — тоже потому что Тора извлекает фантазию, которая является её противоположностью, как сказано выше. И поскольку чужие мысли [приходят] от воздушных пространств, как сказано выше, параграф 205, — воздух четырёх локтей Галахи вводит в сердце мысли о словах Торы и извлекает фантазию. В отличие от места молитвы: молитва не является противоположностью чужих мыслей, — напротив, тогда они усиливаются, как сказано выше, — и её воздух не извлекает чужие мысли из сердца. И я слышал, что четыре локтя Галахи обладают святостью Земли Израиля, и значит, их воздух умудряет, как воздух Земли Израиля. А мудрость — это противоположность фантазии: когда одно восстаёт, другое падает. «А отвращающий ухо» и т.д. — «молитва его — мерзость» (Шабат 10а) — то есть мерзостью называется, когда [молитва] наполнена чужими мыслями и фантазиями, и молитва — это служение сердца, и раз сердце полно мысли негодной — это, не дай Бог, как идолопоклонство и мерзость. Только Святой, благословен Он, — его Твердыня и Избавитель, как сказано выше. Но если он отвращает ухо от слушания Торы, которая спасает от фантазии, и он сам виновен в том, что не спасается, — тогда, не дай Бог, «молитва его» и т.д., ибо Святой, благословен Он, не избавляет его. Но другое мнение считает, что время Торы — отдельно, и это зависит от спора в Брахот (31а): встают ли на молитву из установленной Галахи, которая очищает мысль, или из серьёзности (ковед рош)? Это по мнению того, кто говорит, что время молитвы — отдельно, что у неё нет связи с Торой, но лишь через серьёзность, из трепета Небес, что в его сердце, он извлечёт чужие мысли и фантазии из сердца.